Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Но облигации-то пропали!
— Может, их взял посторонний?
— В таком случае почему он не взял все облигации?
— Я просто не знаю, что и подумать, — признался инженер.
Саодат производила приятное впечатление. Бесхитростная молодая женщина с огромными, доверчивыми глазами в каждом члене семьи видела только хорошее.
— А как свекровь к вам относится? — спросил капитан Успенский, придя на квартиру Долматовых.
— Тоже хорошо, — ответила она, слегка смутившись.
Саодат знала, что облигации исчезли. До этого понятия о них не имела. Но тут свекровь подняла шум:
«Вор в доме!»
— Скажите, а кто-нибудь приходил в ваш дом в последнее время?
— Из посторонних никто. При мне, во всяком случае. Захаживает, правда, отец свекрови. Но я его что-то давно не видела.
Успенский дождался прихода Вахида. Тот узнал его и насупился.
— Садись, — предложил капитан. — Разговор есть.
— Ничего я больше не сделал!
— Вот и прекрасно. А с Хакимом когда виделся? Он бывал у вас в доме?
— Нет, я его не приводил.
— А без тебя он не мог зайти?
— Без меня мог зайти только дед. У него есть ключ от нашей квартиры.
Накануне около пяти часов вечера дед тоже приходил. Вахид играл с ребятами во дворе и видел, как Зардодханов вошел в подъезд. Внук не любил деда — у того даже порции мороженого не выпросить.
— А ведь у него денег много, — с обидой сказал Вахид.
— С чего ты взял? На пенсию особенно не развернешься.
— Ну да, — усмехнулся паренек. — А цветами в аэропорту кто торгует?..
«Вчера около пяти часов вечера Саодат была в консультации и, значит, могла разминуться со стариком», — заключил капитан.
Генерал Аркадьев положил на стол министру сводку о преступлениях и крупных происшествиях, зарегистрированных в городе за истекшую неделю.
Министр стал внимательно изучать документ.
— Правильно, что подымаете вопрос о детской безнадзорности, — сказал он. — Отдельные факты настораживают. Я понимаю: жажда приключений, показное геройство и, конечно, внушаемость в одинаковой степени могут способствовать становлению преступника. Но тут мы обязаны думать прежде всего о профилактике.
Дети всегда были предметом особой заботы министра. Возможно, потому, что он сам много лет проработал в школе.
Не каждого в четырнадцать лет вызывает к себе директор и назначает… учителем. Его назначили. Это было в тысяча девятьсот сорок третьем году.
Он пришел в первый класс: «Здравствуйте, дети! Я — ваш новый учитель».
В глинобитной кибитке, где мальчик жил со своими родителями, в начале войны поселилась молоденькая учительница с огромной черной косой. В далеком небольшом селе на берегу Припяти фашисты расстреляли всех ее родных.
Мальчик сразу привязался к ней, делился послед ней лепешкой. Рискуя сорваться в пропасть, срывал для нее орехи в горных рощах.
Красивое у нее было имя — Надежда.
— А как это звучит по-таджикски? — спросила мать.
— Умеда, — перевел сын.
Все так и стали звать молодую учительницу — Умедой. Она помогала мальчику готовиться к занятиям, а потом держать экзамен в учительский институт. В родной кишлак он вернулся преподавателем родного языка и литературы.
— Помню, у нас в школе сложилась трудная обстановка, — задумчиво сказал министр. — Еще не оправились от войны, а тут начались селевые оползни. Грязевые потоки со всех сторон наступали на кишлак, сносили кибитки, сады. Вот где отличились комсомольцы! Появились у нас и свои тимуровцы. — Он пояснил мысль: — Очень важно зажечь ребят таким делом, где бы нашло применение их извечное стремление к благородным, мужественным поступкам.
И сразу лицо его помрачнело:
— Тогда бы и несчастных случаев было поменьше. Вот только что мне сообщили, что в районе новостроек в залитом водою карьере, утонул восьмилетний мальчик.
— Четвертый случай за лето! — угрюмо подсказал Аркадьев.
— А ведь мы просили райисполкомы усилить контроль за стройками, надежно оградить все карьеры. Значит, нужно подключить комсомольцев. Пусть помогут навести порядок в этом деле.
 
Министр придвинул к Аркадьеву пиалу с душистым зеленым чаем.
— Скоро состоится республиканский партактив о мерах по усилению борьбы с преступностью. Наметьте, кто из наших товарищей выступит.
— Хорошо, я подумаю.
— Вы тоже выступите.
— Я бы предложил майора Тагаева.
— Ну что ж, и он пусть выступит. Нерешенных проблем, к сожалению, еще много. Как у него, кстати, продвигается работа над диссертацией?
— Да вроде бы ничего. Я на днях с его научным руководителем беседовал.
…Профессор Франк обрадовался гостю.
О Тагаеве начал разговор сам:
— Очень серьезно работает. — Придвинул листы с машинописным текстом. — Вот любопытные данные из его выборочных исследований.
Аркадьев прочел заголовок: «Жертвы умышленных убийств».
— Обратите внимание, — стал пояснять профессор, — что преимущественно это мужчины цветущего возраста — от восемнадцати до сорока девяти лет. Сорок три процента из них находились в нетрезвом состоянии. Почти каждый второй в событиях, предшествовавших убийству, играл активную, провоцирующую роль.
Франк был известным специалистом-криминологом, и генерал слушал его с большим интересом.
— При совершении некоторых преступлений часто создается положение, при котором виновен не только преступник, но и потерпевший. Вы с этим согласны? Задача виктимологии как раз в том и состоит, чтобы выработать способы распознания истинного содержания различных форм и категорий вины потерпевшего, соотнести ее с виной преступника в рамках единой социальной ответственности каждого гражданина перед обществом, согражданами и собой…
Все это в общих чертах Аркадьев пересказал министру.
— Первоначальным толчком в цепи обстоятельств, приведших к тяжкому преступлению, нередко являются поражающие своей мелочностью поступки. Жена отказалась погладить мужу сорочку. Он в ответ «забыл» поздравить ее с праздником. Тогда она нарочно пришла домой поздно. Он один выпил бутылку водки и полез с ножом.
— У Владимира Ильича есть прекрасное высказывание на сей счет, правда, в отношении политических споров, — сказал министр, доставая из шкафа один из томов Ленина с закладками на нужных страницах. — Вот послушайте:
 
«Всякий знает, что ничтожная ранка или даже царапинка, которых каждому приходилось получать в своей жизни десятками, способна превратиться в опаснейшую, а то и безусловно смертельную болезнь, если ранка начала загнивать, если возникает заражение крови. Так бывает во всяких, даже чисто личных, конфликтах. Так бывает и в политике».
 
Думаю, это высказывание применимо и в нашей сфере деятельности.
В органы внутренних дел министр пришел, имея за плечами большой опыт партийной и советской работы. Ему было неполных двадцать лет, когда избрали секретарем райкома комсомола. В то время как раз начиналось переселение горцев в хлопкосеющие районы Вахшской долины. Он проявил недюжинные организаторские способности. Затем был председателем райисполкома, секретарем райкома партии. Окончил Высшую партийную школу. Набирался опыта в комитете народного контроля.
В министерстве внутренних дел его встретили поначалу настороженно: уж слишком гражданским человеком казался многим новый министр. Но он быстро разобрался в сложной обстановке, расположил к себе всех умением замечать и поддерживать новое, прогрессивное в трудной работе органов правопорядка.
Они повстречались в аэропорту. В огромном скоплении народа трудно было разыскать знакомых. Но раскаленная, шумная людская волна словно распорядилась сама бросить их навстречу друг другу.
 
— Привет!.. — удивился блондин в клетчатой рубашке.
Мужчина с обрюзглым лицом не слишком обрадовался этой встрече. Но делать нечего — протянул руку.