Неутолимая страсть

— Ты заблудился, деревенщина. Тут закрытая территория. Эти леса принадлежат Спенсерам и Кери. Убирайся отсюда, не то я кликну егеря, и тебя повяжут!
Дикарь таращился на ее платье, точно никогда не видел хорошо одетую даму.
Патрик помнил, что девушка из сна была изящной, но, к его удивлению, сейчас она оказалась еще более хрупкой, а уж самомнения в ней было сверх всякой меры. Она, вероятно, полагала, что утонченный вид делает ее настолько особенной, что все представители противоположного пола должны лебезить перед ней и валяться у нее в ногах.
Он видел, что его внешность вызывает у нее отвращение, и решил поставить ее на место.
— Кое-что я знаю о тебе, испорченная ты девчонка, поэтому буду называть тебя чертовой кошкой [4].
— Испорченная?
— Испорченная, эгоистичная и безмозглая, — наслаждаясь, добавил он.
— Безмозглая? — ахнула она, оскорбленная до глубины души.
— Только полная идиотка может вырядиться в такое платье и потопать в лес. И не подумать, во что оно обошлось твоему мужику. Я уж не говорю о слугах, которые потом будут его отстирывать и чинить.
— Ах ты, свинья! Ты настолько невежа, что даже не понимаешь, что должен сейчас валяться в ногах, вымаливая прощения за то, что твои волкодавы едва не зашибли меня.
— Волкодавы? Они имеют честь быть шотландскими борзыми, самыми лучшими и дорогими охотничьими собаками, чертова кошка!
— Так ты — шотландец? — произнесла она с отвращением. — Тогда все понятно. Мне рассказывали, какие шотландцы неотесанные и нецивилизованные мужчины. А теперь, пока тебя не взяли за нарушение границ частного владения, убирайся отсюда вместе со своими тварями.
Не говоря ни слова, Патрик Хепберн подхватил ее и посадил на белую лошадку. Он в гневе стиснул зубы, заметив, как ее передернуло от его прикосновения.
— Из нас двоих отсюда уберешься ты. И давай быстрее, не то я исполосую тебе всю задницу.
Патрик пятерней хлопнул белую лошадку по крупу и с удовольствием увидел, как та взбрыкнула и помчалась прочь, не разбирая дороги.
Он еще долго стоял и смотрел ей вслед. В раздумье его черные брови сошлись на переносице. Внезапно Патрик откинул голову назад и, ликуя, захохотал. Он наконец встретил ту, которая являлась ему в видениях. Ее звали Кэт. Именно поэтому кошечка была вытатуирована на ее очаровательной попке.
“Прежде чем мы поладим, я тебя выдрессирую, чертов котенок. Настанет день, и ты не отвергнешь меня. Замурлычешь, когда я тебя поглажу”, — поклялся он.
Роберт Кери молча благословил Патрика за его проницательность, когда тот оставил их вдвоем с прелестной вдовой. У Роберта не могло появиться лучшего шанса встретиться с ней.
— У моей сестрицы Филаделфии, должно быть, имеется хрустальный шар. Еще неделю назад у меня и в мыслях не было отправиться на юг.
Лиз рассмеялась.
— Филаделфия — настойчивая сваха. И мне было обещано, что при дворе я всенепременно найду себе мужа. Но уверяю вас, Роберт, она совсем не вас имела в виду.
— Значит, это провидение привело меня сюда, чтобы вы не совершили непоправимой ошибки. — Он подошел и обнял ее одной рукой за плечи. — Добро пожаловать в Ричмонд, Лиз. Позвольте мне показать вам Хансдон-Холл.
Так и удерживая ее за плечи, он уверенно повел ее к главной лестнице, собираясь начать осмотр с верхних этажей.
Лиз не стала возражать. Наоборот, поддержала и одобрила его план.
— Вы как раз тот, кто мне нужен. Поможете кое-что сделать?
Приведя его к себе в спальню, она подошла к подъемному окну. Оглянувшись через плечо, сделала старый, как мир, жест, которым женщины дают понять мужчинам, в чем их предназначение. Она положила руку на оконный переплет.
— По-моему, он застрял. Я не могу его поднять.
Роберт обнял вдову со спины и, накрыв ее руки своими, шепнул на ухо:
— Некоторые вещи лучше делать вдвоем.
Это было недвусмысленное предложение. Рама без труда поехала вверх.
Теперь он держал ее за талию, крепко прижимая к себе спиной, чтобы Лиз почувствовала, насколько он возбужден.
Развернувшись к нему лицом, она подставила губы для поцелуя. Стоило ему овладеть ими, как его язык сам принялся дразнить ее, улещать, настаивать, склонять к тому, чтобы она уступила. И уже скоро Лиз едва сдерживала желание. Роберта колотило от возбуждения, когда он стал раздевать ее и разделся сам. Одежда полетела на пол. На руках он донес ее до кровати.
 
— Счастье мое, можно не торопиться, если ты еще не совсем готова.
Лиз вспыхнула:
— Нет, Роберт, не мешкай!
Роберт навис над ней, указательным и большим пальцами раздвинул завитки рыжих волос между бедер и вошел в нее, застонав от удовольствия. Уже давно у него не было такой красивой женщины. Чтобы насладиться в полной мере, он не стал гнать коней, а начал ритмично и неторопливо делать свое дело. Это было приятнее, чем мчаться галопом к конечной цели.
— Мне жаль, Роберт, — вдруг услышал он тихий шепот.
Настолько тихий, что сначала показалось, что это ему почудилось.
— Жаль? — Роберт не мог сообразить, о чем она.
— Жаль, что у женщин не бывает оргазма, Роберт.
Его слова напомнили ему, что она была замужем за очень старым человеком.
Издав радостный клич, Роберт крепко прижал ее к себе.
— Лиз, милая! — Он осторожно вышел из нее, поднялся, пересек комнату, чтобы закрыть дверь, и, вернувшись, задернул полог. — Сначала мы скроемся от всего мира. Для близости требуется полное уединение. Давай не выйдем из постели, пока не станем самыми близкими людьми друг другу. Я всему научу тебя.
Роберт начал рассказывать, что он будет с ней делать и что она почувствует при этом.
— У тебя в складках тут, между ног, есть маленький узелок, как горошина. Когда я поглажу и помассирую его, к нему начнет приливать кровь. От этого кинет в жар. Я не буду останавливаться, и тогда узелок увеличится, как будто бутон превратился в цветок. Слегка согни ноги в коленях и раздвинь бедра. Вот так! Ты готова, радость моя?
Лиз нервно облизнула губы.
— Да, пожалуйста.
Он так и продолжал ласкать ее рукой. На нее навалился жар. И показалось, что она больше не выдержит этого напряжения. Но вдруг, как он и обещал, вместе с судорогами подступил оргазм. Вне себя, она вцепилась в него.
— Роберт! Роберт!
Обнимая, он гладил Лиз по спине, пока она не пришла в себя. А затем, прижав губы к ее уху, пообещал шепотом:
— А сейчас мы повторим. Только на этот раз я буду ласкать тебя изнутри, чтобы ты изошла до конца.
* * *
Только вернувшись на конюшню и почувствовав себя в безопасности, Кэтрин сообразила, что огромная борзая была виновата лишь в одном — в излишнем проявлении дружелюбия. А вот к хозяину собак — противному, неряшливо одетому гиганту — это не относилось. Вспомнив свое ощущение от его подавляющего физического превосходства, она вдруг подумала, что избежала жуткой опасности.
Кэтрин помчалась в дом, чтобы найти Мэгги.
— Ты была права. Не нужно было мне сегодня одной отправляться в лес. Там бродил отвратительного вида браконьер, который к тому же хватал меня руками. В нем футов семь росту. Вид настоящего дикаря. Я знаю, что он дикарь, потому что он — шотландец!
— Не сочиняй. Платье все равно испорчено.
— Это борзая натворила. Его борзая. Сатана… вроде так он ее звал.
Мэгги внимательно посмотрела на нее.
— Значит, проделки дьявола? Что ж, я верю, что это был дьявол.
Через час она уже и не вспоминала о происшествии, просматривая эскизы модных платьев, собственноручно ею нарисованных. Кэтрин так и не могла решить, какое из них больше всего приглянется Филаделфии, поэтому оставила все на ее усмотрение. Рассеянно собрав рисунки с пола, она сложила их в кожаную сумку и мыслями вернулась к главному — что надеть на сегодняшний вечер?
Она решила нарядиться в платье из сиреневого бархата. Основной изюминкой наряда являлся корсаж с откровенным вырезом, сужавшимся книзу, расшитый жемчужным зерном. А еще Кэтрин решила надеть плоеный воротник, края которого тоже были расшиты жемчугом.