Неутолимая страсть

— С удовольствием. Лошади — моя страсть. Хартфорд милях в двадцати от Лондона, ведь так? — Патрик улыбнулся. — Какого дьявола тогда ты жалуешься на бедность, если твоя семья столько имеет?
— Все имущество записано на отца. Следующим лордом Хансдоном станет мой брат Джордж. Я десятый ребенок по счету и унаследую совсем ничего, помимо королевской крови, конечно, — хмыкнул он. — В тебе тоже есть королевская кровь, лорд Стюарт. Почем она в наши дни?
Патрик поморщился:
— Наверное, стоит столько же, сколько помет летучей мыши.
От смеха Роберт чуть не задохнулся.
— Хорошо хоть лошадиные крови сегодня в цене, — проговорил он.
— Из-за прошлогодней войны в Ирландии в английской армии нехватка лошадей. Так что я не сомневаюсь, что выручу хорошие деньги. Отметим это дело сегодня вечером. У кого в Лондоне самая лучшая еда?
— В “Монашеской причуде” подают деликатесы, отличные вина и накрашенных дам!
— И играют, наверное?
Роберт усмехнулся:
— Во что угодно, начиная с костей и кончая игрищами вокруг майского дерева.
Сгибаясь под тяжестью дорожной сумки, Кэтрин ранним утром сошла с баркаса на пристань в Ричмонде.
— Не надо, Мэгги, я сама.
— Совершенно ни к чему было брать с собой столько багажа, барышня. Ведь дома гардероб ломится от одежек.
— Нарядов слишком много не бывает, Мэгги. Я еще привезла дюжину эскизов для платьев Филаделфии. Жалко, что этим утром ей не удалось освободиться. Мама сказала, что дождется их с Кейт, и они приедут сегодня вечером.
— Ну как же, разве Изобел может бросить королеву!
— Ты только вдохни этот майский воздух! По-моему, самое лучшее время года, когда деревья начинают цвести.
Чтобы сократить путь до дома, они решили пройти через сад Хансдон-Холла. Лужайки уже были усыпаны нарциссами. Дрозды деловито суетились, выискивая гусениц.
— Обожаю птиц! У меня к ним какое-то особое чувство.
— У тебя особое чувство ко всему живому, даже к каким-нибудь мошкам и букашкам, которые так досаждают нам в жаркие дни. А стрекозы — так те для тебя вообще феи!
— Шекспир часто описывает страну фей. Так что, может, они и существуют на самом деле, — беспечно заявила Кэтрин и придержала дверь перед Мэгги. — Ммм, запах какой! Наверное, миссис Добсон печет яблочный пирог. — Она скинула накидку. — Пойду-ка я на кухню и стяну яблоко для Жасмин.
— Но ты же не пойдешь на конюшню в этом платье. Испачкаешься вся.
— Со мной такое когда-нибудь случалось?
Мэгги оглядела Кэтрин с ног до головы. В бледно-лимонном платье с жестким воротником ему в тон и лентой того же цвета, которая удерживала черные кудри высоко на затылке, она была прелестна.
— Сдаюсь, барышня.
Кэтрин взяла в руку яблоко.
— Отдыхай, Мэгги. У тебя выходной.
Войдя в конюшню, Кэтрин прямиком направилась к стойлу, в котором белая кобыла жевала душистое клеверное сено.
— Жасмин, девочка моя, как я рада тебя видеть. Ты по мне скучала? Смотри, что я тебе принесла.
Она протянула ей яблоко.
Лошадка вытянула шею, обнюхала у Кэтрин ладонь, а потом осторожно ухватила губами яблоко.
Кэтрин погладила ей морду, погрузила пальцы в белую гриву, что-то тихо и ласково приговаривая. Вдруг какой-то звук привлек ее внимание. То ли клохтанье, то ли кашель, то ли тихий стон. Кэтрин подняла голову и прислушалась. Кому-то требовалась помощь. Она вышла из стойла и огляделась. Звуки доносились из плетеной корзины, полной серых перьев. Вглядевшись, Кэтрин поняла, что это.
— О нет! — вскрикнула она, увидев белые хохолки на маленьких перепелиных головках.
В корзину было набито столько перепелок, что они не могли пошевелиться, а только вертели головками. В ужасе Кэтрин сообразила, что их здесь штук тридцать.
Она не колебалась ни минуты. Быстро оседлала Жасмин и, с трудом подняв корзину, крепко привязала ее к спине лошади.
Можно было не сомневаться, что пернатая дичь предназначалась в подарок королеве от ее матери. Такое подношение Изобел делала ей каждый год. Кэтрин криво усмехнулась:
— Только не в этом году! Я отвезу вас назад в лес и выпущу на волю.
 
Прибыв в Хансдон-Холл, Роберт с Патриком поставили коней в стойла, а сами, подхватив вещи, направились к дому. Немедленно появились слуги, чтобы забрать у них багаж.
— Барлоу, моему гостю лорду Стюарту нужен камердинер. Постарайся угодить ему.
Слуга почтительно поклонился.
— С удовольствием, сэр. Если у вас есть какие-то особые пожелания, дайте мне знать.
— Мне хотелось бы, чтобы моих борзых поместили у меня в спальне.
— С этим не будет никаких проблем, милорд.
Когда джентльмены через какое-то время спустились вниз, им навстречу бросилась высокая, стройная молодая дама с необычайно яркими красно-рыжими волосами.
— Ведь это же Роберт Кери, честное слово! Даже не ожидала, что вы будете в Ричмонде.
Лицо дамы зажглось неподдельной радостью, и она протянула ему обе руки.
— Леди Уиддрингтон… Лиз… Я тоже рад. — Он поднес ее руки к губам. — Позвольте, я представлю своего друга Патрика Хепберна, лорда Стюарта.
Она оглядела его с ног до головы.
— Печально известное имя, милорд.
— Рад знакомству, мадам. — Интуиция тут же подсказала ему, что у этой парочки была связь. — Вероятно, вы та самая очаровательная леди, с которой Роберт повстречался в прошлом году в Карлайле?
— Откуда вы узнали? Вы маг, как о вас говорят?
Патрик не стал ее разубеждать.
— Просто Роберт все время говорит о вас, — любезно ответил он.
Лиз расцвела.
— Филаделфия пригласила меня в Лондон. Мне еще не доводилось бывать там. Всю эту неделю она выполняет свои обязанности при дворе, поэтому им с сестрой Кейт не удалось приехать сюда. Ричмонд такое прекрасное место! Особенно теперь…
Патрик многозначительно посмотрел на Роберта.
— Это, должно быть, провидение. Посланная вам свыше возможность возобновить знакомство. К сожалению, у меня другие планы. Я собирался поохотиться с той минуты, как приехал сюда. Считается, что густые леса вокруг Ричмонда просто кишат дичью. Меня не будет целый день.
Увидев, как порозовели щеки у леди Уиддрингтон, Патрик понял, что до нее дошел его намек.
Вернувшись наверх, он переоделся в костюм, в котором обычно ездил на охоту в Шотландии. Это были кожаные бриджи и высокие сапоги. Сорочку сменила безрукавка из овчины, чтобы руки оставались свободными. Потрогав подбородок, он понял, что нужно побриться, но решил отложить эту процедуру до вечера, когда вернется обратно. В самую последнюю очередь он подпоясался широким ремнем, на котором висели охотничий нож и кинжал.
Волнуясь от предстоящей охоты на новом месте, собаки последовали за Патриком до конюшни и с нетерпением ждали, когда он снова оседлает Валианта. Их удалось довести в сворке до самого леса, а там, получив свободу, собаки сразу подняли зайца. Шотландские борзые были натасканы гнать оленей, поэтому он очень надеялся, что без оленины не останется.
Неожиданно раздался громкий крик. Без сомнения, кричала женщина. У него волосы встали дыбом.
Он резко послал своего огромного черного гунтера [3] через заросли на открытую поляну, где борзые отыскали себе жертву.
— Сатана! Шабаш! Сидеть!
Одна из собак кинулась и в прыжке положила передние лапы на плечи девушке. От толчка та полетела на землю.
Патрик выпрыгнул из седла. В мгновение ока он подскочил к девушке и поднял ее.
— Вы не разбились, барышня?
И принялся ощупывать ей руки и ноги, чтобы убедиться, что они целы. В этот момент она подняла черные ресницы веером и гневно уставилась на него янтарными, глазами с золотыми искорками в глубине.
Сердце Патрика заколотилось где-то возле горла: это была девушка из его недавнего сна на корабле.
 Глава 4 
Кэтрин отпрянула в ярости при мысли, что незнакомец дотронулся до нее. Она задыхалась от возмущения, грудь высоко вздымалась. Внешность мужчины была угрожающей. Темноволосый гигант, одетый в кожаные штаны и дубленую безрукавку, дерзко разглядывал ее, что говорило о его примитивной грубости. За свою жизнь ей еще не приходилось сталкиваться с таким варваром. Он совершенно не походил на всех знакомых ей мужчин. Был слишком большой, слишком властный.