Нежный взгляд волчицы. Замок без ключа
— И что? — почти шепотом спросил Сварог.
— Ну, что… — пожал шаман плечами. — Мысль, конечно, интересная… вот только доказать ее нельзя. У самой Белой Волчицы спрашивать — дураков нет, даже среди ученых книжников, которые готовы руку дать на отсечение, лишь бы доискаться до той или иной правды. Дети малые… От самого по себе обладания истиной сплошь и рядом не бывает никакой пользы, а вот вред случается, и нешуточный, иногда и не только для самого обладателя…
Сварог сидел, как на иголках, — ждал, когда шаман перейдет к главному, ради которого Сварог к нему и обратился. Все, что он пока что услышал, было интересно, но в его собственные невзгоды никакой ясности не вносило. О своих ночных кошмарах он Барзаю рассказал все, не опуская самых неприятных подробностей. Это было все равно что рассказывать свои беды хорошему врачу, и даже более — шаман кое в чем превосходил и имперских врачей, хотя грамоты не знал совершенно. Не в грамотности дело, и не в ней сила, как сплошь и рядом выясняется…
— Что тебе еще сказать? — продолжал Барзай. — Белая Волчица — не только ратагайская беда. Тот книжник говорил, что она появлялась по всему Талару, и даже на островах.
— Я знаю, — кивнул Сварог. — Еще в Каталауне слышал что-то похожее, но тогда не стал вдаваться в расспросы — кто же знал, что все так обернется… Рассказали целый ворох местных легенд и страшных сказок, и Белая Волчица среди них промелькнула — но я обо всем этом и думать забыл: никакого это не имело тогда отношения к моим обычным делам и хлопотам… Но когда все это началось, уже не медлил. Перед тем, как уехать сюда, к вам, поручил своим книжникам перерыть все, что у них о Белой Волчице найдется. Они у меня люди старательные, за четыре дня могли что-то откопать…
— Хорошо бы так, — сказал шаман. — Наши умения за наши пределы не выходят, исключительно к нашей жизни относятся. Мне самому книжная грамота попросту ни к чему, но понимаю, что вам, городским, она очень нужна. Каждому свое. Хорошо бы нашли что-то… — он глянул на Сварога, усмехнулся: — Но тебя ведь в первую голову совсем другое интересует? Ерзаешь, будто у тебя ежики под кошмой…
— Жизнь заставляет, — с вымученной усмешкой сказал Сварог. — Уж сколько времени это меня колотит, а я до сих пор не понимаю ничегошеньки…
— Ну что же… Сны… — произнес Барзай с непонятной интонацией, — Белая Волчица еще и тем известна, что насылает сны. И не обязательно такие, какими тебя донимает… А в том, что это именно она тебя донимает, у меня полная уверенность. Очень уж точно ты ее ухватки описал. Да, всякий раз и начинается с явления Белой Волчицы на мосту… И человек, которого придавило кошмаром, ничего сам не способен сделать, ничему помешать, ни на что повлиять — остается оцепенелым очевидцем…
— Зачем? — спросил Сварог. — Почему она именно ко мне прицепилась? Что ей вообще нужно, чего добиться хочет?
Барзай негромко, невесело рассмеялся:
— Ну и вопросы… Ни на один никто из людей не ответит. Только сама Белая Волчица — но на людской памяти такого еще не случалось, чтобы она на вопросы отвечала, а если и случалось, тот, кто ответы слышал, живым не объявлялся. — Он помолчал и задумчиво произнес: — Может быть, ей и нужно что-то. Кое-кто считал, что Царица Волков — слишком сильная сущность, чтобы пробавляться разными мелкими пакостями. Это Черный Сусел прост, как кол для шатра, да и Барлай, если подумать, мелок. А вот Белая Волчица, многие считают, ох как не мелка. Только все это у них чистой воды чутье, а знания нет.
— Ну, на чутье порой тоже можно полагаться, — сказал Сварог. — Я давно убедился.
— Кто бы спорил… Только чутье без знаний ни на какие вопросы ответа не даст… Слышал я, очень давно: иные полагают, что есть у нее какая-то цель, и не из мелких. Только это опять-таки чутье без знаний… Это хорошо, что ты настропалил своих книжников. Вдруг и найдут что. Не настолько мы тут спесивы, чтобы полагать, будто только мы — пуп мира, и только наши знания — полные и лучшие. Соображаю прекрасно, что совсем не так обстоит. Да нигде вообще нет полного знания и книги, в которой найдутся все ответы на все вопросы. Много про такую книгу ходит сказок с незапамятных времен, вот только никто ее не видел, и крепко сомневаюсь, что она на свете есть…
— Я тоже, — мрачно сказал Сварог.
— И еще говорят некоторые, что она ищет что-то. Что и зачем — кто бы знал… Одно тебе могу сказать со всей уверенностью, а уж верить или нет — дело твое. Прицепилась к тебе именно что Белая Волчица, Царица Волков.
— И никакой защиты нет? — тихо спросил Сварог.
— У нас — нет, — сказал шаман, как отрезал. — Я бы знал… Ходили разные сказки — про некие заклинания, про то, что ее, встретив, можно убить саблей, к лезвию которой приклеен пятилепестковый клевер… и тому подобные россказни. Некоторые даже отправлялись испытать это на деле. Но поскольку ни один живым не вернулся, сказки все… Сам я полагаю, что средство есть. Тут не чутье, тут другое. Против всякого Зла непременно рано или поздно находилось средство. Не встречалось Зла, с которым человек не смог бы справиться. У тебя, часом, не было случая в этом убедиться?
— Бывало кое-что… — сказал Сварог. — Только где ж искать…
— Ищи, — убежденно сказал шаман. — Для твоей же пользы. Бывало, она такими снами людей до смерти или безумия доводила. Много всяких историй об этом можно рассказать, но чутье мне подсказывает, что тебе это неинтересно.
— Неинтересно, — подумав, сказал Сварог. — Мне не детали нужны, а суть, какая-то истина. Какие-то ответы. Во всех этих историях наверняка ничего подобного нет? Вот видишь… Так что неинтересны они мне.
— Вот что еще, может, и пригодится, — сказал Барзай. — В историях о ней, и достоверных, и не очень, подозрительно часто упоминается место, откуда она приходит. Ледяные края за дальними морями. И в рассказах знающих людей, и в откровенных сказках то же самое повторяется: ледяные края за дальними морями. Оттого некоторые ее еще зовут Снежной Волчицей, но это гораздо менее употребительно, чем два других прозвания.
— Подожди-ка! — сказал Сварог. — В нашем мире есть только одно место, которое можно так назвать. Действительно, ледяные края за дальними морями. Это…
— Да знаю я, — сказал Барзай. — Диори это место называется. Остров Диори. Мы хоть и степные, но не дикари, как нас некоторые сторонние горожане обзывают. Знаем кое-что о нашем мире. И никто уже не полагает, как считали в старину, что Талар плоский и стоит на спине громадного быка. И свои книжники в наших городах есть, и грамотные люди в степи, которые читают книги, — в последнее время много такой молодежи появилось. Конечно, из знати — из тех, кто учен грамоте и может себе позволить сам не заниматься хозяйством. Что до меня… Такие уж мои дела, что грамота мне не нужна, иначе еще в молодости ею занялся бы. Я, понимаешь ли, плоть от плоти степи, меня из нее не вырвать. Потому и не нужна мне грамота. Но кое-какое представление о нашем мире имею. Даже видел в городе у троюродного внука эти, как их… карты. У него отец как раз в книжники подался, в городе осел, вот и внук… И накрепко я запомнил все, что видел, все, что он мне рассказывал. Остров Диори, да. Место, где почти никто не бывал, — это уж вы там сами у себя разбирайтесь, почему так обстоит… Я о другом. Вовсе не обязательно, что эти «ледяные края за далекими морями» принадлежат нашему миру. Вовсе не обязательно, — повторил он. — Бади Магадаль как-то говорила одному человеку, что пришла из города Семи Золотых Башен. В этом городе, видишь ли, крепостная стена оснащена семью башнями, и крыши у них позолоченные — такая у кого-то из тамошних королей была причуда, из тех, которые не так уж и трудно исполнить. Я так полагаю, Бади не лжет. Зачем ей? Есть где-то город Семи Золотых Башен, откуда Бади Магадаль и пришла, — вот только в каких-то неведомых иных мирах. Так и с Белой Волчицей может быть, эти ледяные края за далекими морями вовсе не обязательно лежат в нашем мире…
— Вовсе не обязательно… — кивнул Сварог. — И вовсе не обязательно, что сны на меня наводит Белая Волчица — если она не выдумка сказочников. Это может оказаться кто угодно, о чьем существовании ни я, ни вы раньше не подозревали.