Царица Теней: возвращение Персефоны (СИ)

Тема оставляла больше вопросов, чем ответов, и Лина решила пока не думать о ней. Она вернулась к главному.
— Могу я увидеть... девушку?
Макария кивнула, подняла руку, развернув её раскрытой ладонью к Персефоне, провела по воздуху в сторону и вниз, а затем сказала.
— Богиня девичьих грёз, Мирра...
Воздух рядом с Макарией пошёл рябью, бледная линия тумана на миг разделила две реальности, и появилась Лана, приподнимая пространство, словно плотную завесу. Её серые, некогда длинные волосы, стали короткими и прямыми, едва доходящими до плеч, их покрывала россыпь серебряных звёзд — добродушный, но совершенно незнакомый взгляд, устремился на Лину.
— Моя царица, — Лана склонила голову.
— Мирра, — пояснила Макария, — значит, приносящая покой. Она сама выбрала это имя, сказала, что больше не хочет быть связана со своей смертной жизнью. Помнить всегда тяжело.
Лина вздрогнула.
«Помнить всегда тяжело», — прозвучало у неё в голове, притягивая за собой другие слова. Его слова. — «Тебе было так больно, что ты решила забыть, но я забывать не хотел». Они, словно острые стрелы, пронзили её сердце, оставляя глубокие незаживающие раны. Аиду пришлось помнить, тысячелетия в одиночестве... помнить о них.
— Дай мне с ней поговорить, — шёпотом попросила Лина.
Макария коротко улыбнулась, извлекла одну из своих алых лент и повязала на запястье Ланы. Лента сразу побелела, а взгляд Ланы изменился. Она моргнула, рассеянно посмотрела на Лину, на её царский наряд, корону, и вдруг разрыдалась. Отчаянно и так горько, что Лина немедленно обняла её и разрыдалась вместе с ней.
— Я так виновата, так виновата, — неразборчиво причитала Лана сквозь всхлипывания.
Лина гладила её по спине, не замечая собственных слёз. Она так много хотела у неё спросить, но не знала, как сделать это так, чтобы не причинять Лане ещё большую боль.
— Лин, я была такой глупой... такой глупой, — Лана отстранилась и обхватила себя руками. — Я думала, что стану избранной, а оказалась никем... я ничто...
— Ты моя сестра, — спокойно сказала Лина, вытирая слёзы с её лица. — И ей останешься.
Лана мотнула головой.
— Нет. Лучше я всё забуду. Я стала причиной смерти родителей. Если бы не я, если бы я не сказала Аресу, где они обычно бывают... их любимые места... Понимаешь, Лин? Я их убила... И Морфей обманул меня. Я не смогу быть с ним рядом, если буду помнить. Я вообще с этим не смогу жить, понимаешь?
— К сожалению, понимаю. — Лина погладила её по плечу. — Я не буду тебя осуждать и призывать изменить решение, но я бы хотела, чтоб ты помнила меня... нашу прошлую жизнь. Мы же сёстры...
Лана покивала и всхлипнула.
— Прости, но я обменяла наши воспоминания на напиток Перемен, и теперь, когда они вернулись ко мне, я не чувствую, что заслуживаю помнить... А ещё этот Деймос. Если бы не он, если бы не он...
Лина взяла её за руку.
— Как ты вообще связалась с Деймосом? Зачем?
— Я не хотела... Лин... — Лана зажмурилась, — прости, но я должна сказать. Я хочу забыть всё ещё и потому, что люблю Макса, твоего Макса, Лин. Ещё со школы, когда он сопровождал меня, как наставник. Перед дипломным курсом я призналась ему...
— И что он сказал?
— Отказал, конечно... — сказала Лана, — очень вежливо, но я всё равно обиделась. Сильно. И пошла к Деймосу, назло, хотела заставить Максима ревновать, хотела показать, что могу влюбить в себя кого угодно, даже главу «Протекта», тем более, что он часто появлялся в школе и как-то особенно на меня смотрел. Но Макс не проникся, наоборот стал всё чаще пропадать у тебя, а Деймос всегда оставался рядом. Мне было весело... я... Я была такой дурой.
— Ты в этом не виновата... Из-за твоей особенности на тебя можно было легко повлиять, но ты сильная и смелая. Нужно быть достаточно смелой, чтобы притвориться Персефоной... это не к Дионису во дворец на Олимпе завалиться, Аид мог убить тебя.
— Но спас, — выдохнула Лана. — Звучит как бред... но он мне помог.
Лина посмотрела ей в глаза, и слова пришли раньше, чем она успела их обдумать.
 
— Поэтому, пожалуйста, цени это и будь счастлива, Лана. Обещай мне.
Лана всхлипнула.
— Счастье? Могу ли я рассчитывать на него здесь?.. Знаешь, Лин, я хотела иной судьбы... но стать божеством тоже неплохо, ведь так?
— Я тоже хотела иной судьбы, только Судьбе не интересно наше мнение. — Лина снова её обняла. Какое-то время они стояли, не двигаясь, и молчали.
Лана всхлипывала, прижимаясь к сестре, а потом вдруг вцепилась в неё и прошептала.
— Дядя Август... будь осторожна, он хочет убить тебя.
Лине удалось сдержаться и внешне никак не отреагировать на эти слова, но промолчать она не могла и ответила таким же шёпотом:
— Я догадалась. Он должен был погибнуть за неё, но спокойно пил вино на празднике Аполлона, будто ничего не случилось. Не беспокойся о нём...
— Я не...
— Я сделаю всё, чтобы он пожалел о своих поступках, — перебила Лина, зная характер сестры. Лина была уверена, не будь у Ланы проблем с памятью, она бы пошла мстить, плюнув на весь мир. — Ты мне веришь?
Лана кивнула и зарылась носом ей в плечо. Лина погладила её по спине.
— Ну что ж, богиня девичьих грёз, я рада, что ты жива, а теперь скажи мне... куда ты шла на торжестве после церемонии Посвящения?
— Я? — растерялась Лана. — Меня там не было, Лин. Я встречалась с... Аресом и не могла быть в двух местах одновременно.
Сердце Лины пропустило один удар.
— Не было? Но я видела тебя и пошла за тобой...
Она так старалась объяснить то видение, что не заметила, как у входа возник Асклаф. Лина обратила на него внимание, только когда он негромким кашлем сообщил о себе.
— Моя царица, позволю себе вмешаться и сказать, что это сделала Гея. Как в прошлом она использовала бабочку и нарцисс, так в настоящем взяла самое ценное из вашей жизни, чтобы выманить вас к Владыке Аиду. Девушка была миражом.
Лина отпустила сестру.
— Это всё объясняет... — задумчиво проговорила она. — А ты откуда знаешь?
Асклаф пожал плечами.
— Для изначальных богов характерно повторение старых приёмов... — он помялся, — Вообще-то, я здесь по просьбе Владыки. Он просил вас встретиться с гостем, сыном Гефеста, как только вы закончите свои дела.
Лина сразу догадалась, о каком сыне Гефеста речь, схватила Лану за запястье и проговорила.
— Это твой шанс. Идём, поговорим с ним...
— Макс здесь? Погоди! — Лана попыталась отбиться от сестры. — Нет, ты что... я не могу его видеть!
— Можешь. Ты же решила всё забыть, почему бы не встретиться с ним в последний раз? Не объясниться?
— Нет, я обманула его. Он не виноват в том, что у него не было ответных чувств. — Лана отдёрнула руку. — Нет! — от резкого движения белая лента развязалась, окрасилась в алый и легко опустилась на пол. Взгляд Ланы на миг расфокусировался, она вздохнула и посмотрела на Лину уже по-другому. Её недовольство, причин которого она больше не понимала, заставило её поклониться и уйти, растворившись в воздухе серебристым сиянием.
Лина обратилась к Макарии, но та отрицательно покачала головой.
— Мы только навредим ей, моя царица... против её воли я не могу, — она подняла ленту и ахнула. — Забыла... нужно ей это оставить. Моя царица...
— Иди, — Лина кивнула ей, — спасибо тебе... за всё.
Макария улыбнулась и ушла, оставляя после себя серебристое марево. Асклаф потрогал мерцающие пылинки, оседающие на пол, и спросил:
— Царица, мне передать что-нибудь Владыке?
— Да... да, — ответила Лина после долгой паузы и сделала три глубоких вздоха. — Скажи, что ему не о чем волноваться. Я встречусь с гостем.
***
Гермес откашлялся и медленно повернулся к Гекате, небрежным движением указывая на Аида.
— Скажи, что он спятил, дорогая...
Геката прикрыла лицо рукой. Два других её воплощения отделились от неё, ушли к противоположным полкам со свитками и встали ко всем спиной в той же самой позе.