Наблюдатель (СИ)

— Я… подвела вас… — из последних сил просипела Лори, стоя на коленях. Слёзы высохли, и в глазах щипало. Ещё немного — и она вошла бы в эфирный резонанс. Чародейка отчаялась, подумав, что Фолл был всё-таки иллюзией. Частичка её сознания, которая не могла отпустить. К ней уже приходила Мира — во снах, правда, не наяву. Улыбалась, обнимала и хлопала по спине. Словно Лорелеи не сделала ничего плохого. Словно всё было в полном порядке.
Лори вздрогнула, ощутив на плече тяжесть чьей-то руки. Подняв взгляд, она увидела полностью закрытое тенями лицо. Алое и розовое прятало Фолла от неё, но в голове женщины возникло чёткое ощущение — он улыбался. Спокойно, ободряюще, как только умел. Искренне. Он улыбался так каждый раз, когда она приходила к нему, получив очередной выговор за всплеск эмоций во время занятий с Мирой. Так он улыбался, когда она говорила с ненавистью о Сангвине — улыбался, словно знал что-то, чего не знала сама Лори.
— Ты сделала всё, что могла, — протянул Фолл, всё ещё держа руку на плече чародейки. — И даже больше. Ты была рядом с ребятами, когда им это было нужно больше всего. Ты отважно сражалась… Здесь, в Ливиграде. Там, в Никке. Ты сохранила связь, образовавшуюся между вами тремя. Это серьёзное достижение… — Фолл затянулся, выдыхая густой дым в сторону. — Мы… Мы гордимся тобой, Лори. И ни я, ни Мира не хотели бы, чтобы ты сгорела в огне своей мести. Мы бы хотели для тебя… Ну, знаешь. Счастья. Как и для Арта, как и для Ирис.
— Наставник… — Лори улыбалась, пытаясь не упасть в обморк, постепенно подступавший к ней. Психика, и без того разрушенная после разговора с Артом, сейчас грозилась развалиться на части. — Спасибо… Я…
— Поступай, как считаешь нужным, — вдруг щёлкнул её по носу первый герой, от чего чародейка на миг зажмурилась.
А когда открыла глаза, в воздухе остался только вонючий запах табака. Она поднялась, сдерживая рвущийся наружу крик. Посмотрела налево, направо. Вернулась за стол, воткнувшись в него лицом. Поморщилась — запах почему-то не уходил. Подняв голову, она замерла, увидев аккуратно прислонённую к кружке Арта зажжёную сигарету. Уголёк на её конце тлел, постепенно обращая табак и бумагу в пепел. Лори осторожно протянула руку к ней, беря табачный свёрток между пальцев. Выдохнула, мотая головой.
Затянулась, тут же хрипло закашлявшись.
Слёзы вновь выступили у уголков глаз, но женщина смеялась, смеялась — и жила. Она услышала то, чего ей так не хватало — и потому, в этот самый миг, была счастлива. Некоторое время она курила сигарету, а закат уже подошёл к концу. На первый остров опустилась тёмная ночь — фонарей в саду особняка не было. Только уголёк едва-едва освещал её ладони, дрожавшие, словно само тело не верило в то, что происходило с Лорелеи. Она не задавала глупых вопросов, вроде того, что это только что было. Важно было то, что это с ней случилось. Будь то иллюзия, игры её разума или настоящий Фолл — она переубедила себя.
Так прошли полчаса. Чародейка пришла в себя, запустив под потолок беседки шарик белого света. Маленькую горку пепла, скопившуюся на столе, унёс ночной ветер, гулявший по островам. Лори спрятала остатки сигареты в пространственный карман, и поднялась, задвигая за собой стул. Ей нужен был хороший сон, чтобы завтра быть готовой к действию. О многом нужно было много кому рассказать, но… Это подождёт. Прямо сейчас, в этом моменте, Лори хотела насладиться тишиной и спокойствием, которое чувствовала впервые за столько времени.
Она обрела покой, которого так боялась.
Но что-то заставило женщину остановиться, едва покинув беседку. Чей-то незнакомый эфир двигался впереди, судя по всему, прямо по каменной дорожке, проложенной в земле и опоясывавшей весь сад. Незнакомец не прятался, двигаясь уверенно, словно боясь упустить Лорелеи из виду. И тем не менее — её никто не окликал. Небольшую вспышку паники быстро подавил рефлекс, и Лори, выпустив белый эфир, сотворила сперва Звёздный Купол против неожиданной атаки в лоб, а затем, вынув из пространственного кармана новенький посох с изумрудом в навершии, окутала себя ветром, чтобы сражаться, если что, и врукопашную. Светлячок, следовавший над её головой примерно в двух метрах, по мановению руки сместился вперёд, освещая…
 
Чёрные инквизиторские одежды и широкополую шляпу того же цвета. Фигура среднего роста однозначно принадлежала мужчине, и в руках он держал маленькую книгу с бежевой обложкой. Нет… Это была обложка из человеческой кожи. Лори вздрогнула, собираясь с силами.
Второй епископ церкви Единого Бога, не говоря ни слова, поклонился ей, прижимая книгу к груди.
— Я не хотел прерывать столь важный момент, — наконец заговорил он, выпрямившись, и в голосе его прорезалась усталость. — Но всем нам, понимаете, нужно выполнять свой долг.
"Чёрно-белый Инквизитор". Так окрестили второго епископа те, кто видел его в деле. Если Самсон отвечал за пытки, допросы и так называемое "очищение", занимаясь этим скрыто, то Никкодин выступал как официальный представитель церкви Единого Бога. Где? Ха… Правильней спросить — когда. Во время карательных экспедиций, во время расследований еретических течений, во время прямого столкновения с иноверцами — везде и всюду следовал Чёрно-белый Инквизитор со своим орденом, действуя безжалостно и бесчеловечно в отношении тех, на кого указывала ему церковь. Он не был жестоким в привычном понимании этого слова — ему просто чужды были жалость и прощение. И, в отличие от Мясника Церкви, Никкодин был полностью разумен.
Наверно, именно поэтому он не напал, едва наступила тьма, на беззащитную Лори. Наоборот, он выдал своё присутствие и появился лицом к лицу, не боясь поимки или поднятия тревоги.
— Епископ, — сплюнула чародейка. — Ты выбрал крайне хреновое время и крайне хреновое место, чтобы напасть на нас.
— Понимаете, моя цель здесь не Сад или ваши друзья, — выдохнул епископ, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Вы — моя цель, графиня Лорелеи дэ Костаэль. Мне приказано привести вас — живой или мёртвой — в город, вполне вероятно, хорошо знакомый вам. Жители Угира не сдают нам замок уже пару дней, а это сильно замедляет продвижение вглубь Золотой Империи. Они… — он поправил воротник инквизиторской робы, откашливаясь. — Скандируют, не побоюсь этого слова, что вы вернётесь и защитите их. Что род, правивший этими землями, вернётся и защитит их. Видите ли, это идёт вразрез с планами моей церкви. Поймите, пожалуйста. Я надеюсь, вы пойдёте без сопротивления. Я не желаю вредить невинным.
Лори покачала головой, собирая эфир в своём теле. Схватка предстояла тяжёлая — ведь против неё был не просто чародей, а опытный боевой маг, прошедший сотни схваток с еретиками, зачастую владевшими чарами, до сих пор неизвестными даже Мире. Он привык к трюкам, привык к неожиданным ударам — это воин, хорошо знающий себя и никогда не недооценивающий соперника. Кроме того, раз он назвал её полное имя — значит, ему ещё и хорошо известно, кто Лори такая.
Что ж.
— Чему быть, — повела посохом чародейка, выбрасывая вперёд свободную руку. Перед глазами второго епископа маячил один-единственный средний палец. — Того, ебать, не миновать!
 Глава тринадцатая. Всё как у людей 
Это был паб в северной части парящего города. С хорошей мебелью и не менее хорошей выпивкой. Не самый популярный, не самый затхлый — паб как паб. Вкусное пиво, мягкие огни магических светильников на стенах, низкая барная стойка, за ней — несколько опоясанных железом деревянных бочек с забитыми пробками. Мягкие стулья, дубовые столы, стеклянные кружки, наполненные до краёв. Паб был прекрасен, особенно в преддверии глубокой летней ночи. Есть нерушимое правило любой истории, где упоминается подобное заведение. Там она либо начинается, либо заканчивается. Но, в противовес уже сказанному, в любом правиле есть свои исключения.
Это — одно из них.
Паб был пуст. Не звенел колокольчик у двери, не бегали туда-сюда официанты в стильных костюмах, сшитых на заказ, не бродили за широкими окнами жители Ливиграда. Да и барная стойка пустовала — владелец давно покинул это место, сбежав куда подальше от начавшейся войны. Такие уж разумные существа. Страх сковывает нас, и он же побуждает нас к действию. Вести с полей разлетались в мгновение ока, и в течение недели о начавшемся конфликте узнал практически весь Крэйн. Равно как и про войско, собиравшееся на землях парящего города. Крэйн давно не видел крупномасштабных войн. Хотя давно — понятие относительное. Сколько прошло времени с завоеваний Золотой Империи? Лет пять, примерно. Есть, кстати говоря, ещё одно чувство, помимо страха. Называется интуицией.