Наблюдатель (СИ)

Каждый эльф, орк, гном и человек на интуитивном уровне понимал, что близится конец. Близится что-то большое и страшное, что-то, что затронет весь континент, а вместе с ним — и весь мир. Война уже унесла множество жизней, и чем дольше она будет идти, тем больше будет жертв. Учитывая, кто бился на полях сражений, эта война вполне могла стать финальной в истории Крэйна. Падёт ли Золотая Империя? Уже не важно. Важно то, что государства будут в прямом смысле этого слова обескровлены. Доран потеряет большинство своих рыцарей, Сенстония потеряет флот, церковь лишится старших святых, а Империя, если и сдастся, то только после гибели Сангвина. Все сильные мира сего потеряют пресловутую силу, если не вообще жизнь.
Но вернёмся к пабу. Там, за ближайшим к двери столиком, сидели три фигуры, держа ладони на стеклянных рукоятках кружек, наполненных до краёв. Фолл пил тёмное, Сангвин — светлое.
Третья фигура в огромном, закрывавшем лицо белом плаще, пила ливиградский стаут.
— За встречу, — тихо произнёс первый герой, поднимая кружку. Три стеклянных сосуда столкнулись друг с другом, плеснулись напитки, едва не переливаясь через край. Три личности сделали несколько больших глотков, после чего поставили кружки обратно, утирая губы.
— Как Лори?
— Справляется, — пожал плечами Фолл, отвечая императору. Золотые нити наплечников парадного костюма сверкали, сливаясь с алкоголем в кружке Сангвина. — Хотя не думаю, что она выживет. Как вы, друзья, знаете, война — дело такое…
— А тот парень? — приложившись к пиву, продолжил свои вопросы Сангвин. — Арт, кажется?
— Я беспокоюсь за его психику… — выдохнул первый герой, вынув из воздуха пачку сигарет. Закурив, откинулся на сиденье. — Но не думаю, что что-то случится в преддверии войны.
— Да, война… — Сангвин замолчал, посмотрев на молчавшего третьего собеседника. Хмыкнув, опустил в себя ещё несколько глотков холодного алкоголя. — Война никогда не меняется.
Фолл затянулся, выпуская густой серый дым под потолок паба, к чёрному дереву, украшенному щитами с рыцарскими гербами. Золотой дракон на красном фоне, белый лев на тёмном, двуглавый алый орёл на жёлтом… Каких тут только не было. Многие известные рыцари посещали этот паб, отмечая повышение или завершение обучения в одной из многочисленных академий Дорана. Даже жаль.
Никто из них не вернётся домой.
Заметив взгляд первого героя, император тяжело вздохнул.
— Хорошие солдаты следуют приказам до конца.
Фолл рассказал ему всё. От временной петли, в которой оказался, до того, что происходило, пока Сангвин не видел. Как умерла Мира, и как умер он, Фолл. Скрывать было нечего — всё-таки первый герой доверял императору, ибо знал его характер. Решив что-то для себя, он не изменится, что бы не случилось. А Сангвин, как понял Фолл, уже давно смирился с тем, что его ждёт. Война уничтожит Золотую Империю, а вместе с ней — и все надежды императора. А раз умрут его надежды, то заодно погибнет и он. Что ж, Сангвин действительно уже сделал свой выбор — и слова первого героя лишь утвердили его.
Он решил умереть — но умереть на собственных условиях. Может, эта жизнь и предрекла ему гибель, но место и время император решил выбрать сам.
— Именно поэтому я предпочитаю действовать в одиночку, — повёл сигаретой в воздухе Фолл. — Если жертвы и будут, то только я… Или те, кого я не успел спасти.
— Герой, — печально протянул император. — Я удивляюсь, как ты остаёшься прежним. После всего… После всего.
— Ты меня знаешь, Саш, — легонько рассмеялся мужчина. — Иначе просто не могу.
— За это я тебя и уважаю, Фолл, — улыбнулся Сангвин, поднимая кружку. Два сосуда столкнулись, и два человека выпили за не озвученный тост. — Хорошие солдаты следуют приказам. Герои — выполняют их до конца.
— Если рассматривать нас с такой точки зрения, то да, — блеснув серыми глазами, отражавшими взор императора, кивнул первый герой. — Ха-а… — Фолл вдруг помотал головой, словно разочаровавшись в собственных мыслях. — Миру скоро придёт конец, и вот мы здесь… Собираемся воевать. Как же глупо и мелочно… — с кривой улыбкой посмотрел он на третьего собеседника. — И как же правильно это ощущается. Словно так и должно быть.
 
— Мир — не группа людей, — пожал плечами Сангвин. В его голосе, несмотря на весёлость, сквозила печаль. — Крэйн уж тем более. Менталитеты разные, принципы, по которым живём — разные. Наверно, поэтому здесь и нужны были герои. Чтобы сделать то, что не могли государи и сильные мира сего. Перевернуть всё с ног наголову — построить нечто, отдалённо напоминающее наш мир.
— Словно наш мир многим лучше Крэйна, — затянулся Фолл. — Я смотрю, ты уже плевать хотел на свои стремления изменить здесь всё.
— Потому что я не герой, — откинулся на сиденье вслед за первым героем император.
— Где-то это я уже слышал, — с улыбкой сказал Фолл, посмеиваясь. — Но ведь это не единственная причина, верно?
— Я просто уже как-то… Смирился. Дела прошлых лет забылись, а начинать что-то новое или продолжать собственную месть… Кажется бесполезным и бессмысленным. Если жнец одолел тебя, то у меня нет против него и шанса. К чему трепыхаться? Всё и так решено.
— Слыхал? — мотнул головой в сторону императора первый герой, глядя на третью фигуру. — Даже упорный Сангвин сдался. Ничего не хочешь нам сказать?
— Что вы хотели бы услышать? — раздался голос, не похожий ни на чей другой. В нём слились голоса женщин и мужчин, детей и пожилых — хриплые и высокие, низкие и плавные. Это был всем знакомый голос — и при этом не знакомый никому.
Господь сидел, опустив плечи. Его поза выдавала расслабленное, меланхоличное состояние. Словно ему, откровенно говоря, было плевать на всё и вся. Вероятно, так оно и было.
Фолл с Сангвином переглянулись.
— Что мне жаль? К чему лгать?
— Иногда для спокойствия души ближнего своего надо немножечко солгать, — саркастично рассмеялся император, прикладываясь к кружке.
— Я никогда не лгал никому из вас.
— Ты утаивал детали, — поправил его Фолл. — Это порой хуже лжи. Если бы мы сразу знали, что здесь и как… Быть может, всё сложилось бы как-то иначе.
— Поздно сожалеть, — выдохнул Сангвин. — Мы прошли свой путь. Ты, может, и вернёшься, чтобы начать заново. А мне и так хорошо.
— Ты, кстати, ошибся, — тихо вздохнул первый герой. — После стольких жизней, если я что и понял, так это то, что героям здесь не место. Мы как временные костыли, чтобы программа работала хоть как-то. В нашем случае — чтобы Крэйн был чуточку светлее. Таков ведь был изначальный замысел, а, старик?
— Да, — двинул головой Господь. Затем одним глотком осушил кружку, щелчком пальцев наполняя её вновь. — Я желал моему творению покоя и процветания. Я желал утопии. Я был слеп. И глуп. Те, кем я заселил Крэйн, никогда не прекратят лишать друг друга жизни. Может, оно и к лучшему? Жнец поглотит всё. Не останется ничего и никого. Я уйду в небытие, чтобы больше никогда не терзать себя чувством вины за содеянное.
— Это что-то вроде того, когда художнику не нравится собственная картина? — с ожиданием во взгляде спросил Фолла Сангвин.
Первый герой кивнул, ухмыляясь.
— Ещё один пессимист, — протянул он. — Хватит, друзья. Мы здесь не как Господь, первый герой или император. Мы здесь как старые приятели, собравшиеся за одним столом, чтобы помянуть прошлое и не думать о будущем.
— А ты чего ещё ожидал от тёмного фэнтези? — выдохнул Сангвин, прикрыв глаза. — У нас должна была быть чудесная история о том, как из ужасной эпохи раздора и крови мир переходит в свой золотой век. И ты должен был быть героем, который совершил бы подвиг длиною в жизнь. Что мы получили вместо этого? Психопата с синдромом Диогена, огромную кучу решивших поиграть в героев человечков, и мир, который срать хотел на наши желания и стремления сделать его лучше. И чья, собственно, это вина?
— Моя? — повернул голову Господь.
— Моя? — тихонько спросил Фолл.
— Спросите меня, когда помрём, — отмахнулся Сангвин. — Пока — не знаю.