Наблюдатель (СИ)

— Это стоит куда больше, чем кажется, — абсолютно спокойно ответила Лори. — Я вверяю свою жизнь судьбе. Даже если я выживу после всего, что грядёт… Я уйду. Так далеко, чтобы никто и никогда меня не нашёл.
— Ты издеваешься?! — всерьёз намерился отвесить чародейке пощёчину Арт. — Приди в себя! Что за абсурд вы оба несёте? У вас есть мы с Ирис, у вас есть Сад… Так почему… — он вздрогнул, понимая, что по щекам катились слёзы. Он поклялся себе, что больше никого не потеряет. Ту же клятву, параллельно с парнем, принесла себе и Ирис.
— Я бы ушла ещё раньше, — легко призналась женщина, и здесь парень перестал сдерживаться. Фарион осуждающе двинул клювом, а Лори, повернув голову, ощутила, как расползается по щеке вглубь и в стороны боль от крепкого, сильного удара ладонью. — Всё, что осталось — моя месть. После того, как Сангвин умрёт, в этом мире меня ничто держать не будет.
— Так вот в чём дело, — прорычал Арт. — Из-за мести? Из-за мести ты отказываешься от меня и от Ирис? От друзей? От… — у него перехватило дыхание. — От любви?
— Осторожней со словами, mon ami, — тихо произнёс Фарион. — У madam Лорелеи было две цели: стать архимагом под руководством леди Миры и отомстить Золотой Империи, лишившей её семьи, детства и юности. Она посвятила свою жизнь этим двум la chose. Провалившись в исполнении первой цели, она сосредоточилась на последней. После исполнения мести…
— Я сама, Фарион, — чародейка поднялась, затем, задвинув стул, посмотрела Арту в глаза. — Мастер предупреждала меня. Меня предупреждал Фолл. Я слушала, но не услышала. Моя месть поглотила меня, Арт. Я просто… Я больше ничего, кроме желания её исполнить, не чувствую. Я знаю, что должна оберегать вас, беспокоиться о вас с Ирис, но я… Я просто не могу. Что-то внутри гонит меня в бой. Я… Наверно, можно сказать, что я сошла с ума, да?
Она улыбнулась, и в улыбке той было столько боли, что Арт невольно вздрогнул, отступая.
— Маркус, наверно, сам уже всё понял, — тихо усмехнулась Лори. — Не разрушай его сердце, Арт. Это моя последняя просьба.
Арт прикусил язык, успокаиваясь от металлического привкуса крови, наполнившего рот. Сплюнув, он махнул рукой, разворачиваясь прочь.
— Делайте, что хотите… С меня хватит…
Его шаги удалялись вдаль, постепенно затихая. Где-то вдалеке, у особняка, хлопнула застеклённая дверь на задний двор. Лори, отодвинув стул, вернулась за стол, отпивая чай из кружки. Фарион щёлкнул клювом, опуская взгляд золотых глаз вниз, словно провинившись чем-то перед своей хозяйкой. Чародейка потрепала его по крылу, ободряюще улыбаясь. Ничего, ничего. Даже эту боль она больше не чувствовала. Абсолютно все чувства притупились, исчезли, их заменила стальная уверенность в собственных действиях. Лори детально изучала психологию под руководством Миры и Фолла, поэтому прекрасно понимала, что с ней произошло. Не поняла только, когда именно это случилось. После смерти первого героя? После гибели Миры? Неизвестно.
Психопатия — такая странная вещь. Не знаешь, когда придёт, не знаешь, уйдёт ли вообще.
Фарион, поклонившись чародейке, упорхнул прочь без грома и молний. Грозовая сова полетела на запад, через земли гномов, прямо в волшебную башню архимага. Лори попросила забрать оттуда несколько вещей, которые пригодятся ей на поле боя. О, она покажет всё, чему научила её Мира и что преподал ей Фолл. Она сошла с ума? Да плевать! Подлинный эгоизм нельзя перебить какой-то дружбой и любовью! Плевать на друзей, плевать на любимых — есть только месть, и путь к ней будет усыпан трупами.
Лори знала, что никто не рискнёт её останавливать. Лидеры Сада поймут, Ирис с Артом — поймут чуть позже. Или не поймут вовсе, но остатки человечности внутри чародейки молились о том, чтобы ребята всё-таки поняли. Поняли — и простили. Никто не сможет заставить Лорелеи отказаться от принятого решения…
Стул, стоявший напротив чародейки, дёрнулся, пододвигаясь. Качали ветвями окрашенные в алый деревья, полыхая разноцветными огнями, практически ослеплявшими случайного зрителя. Чиркнула зажигалка, вмешался в общий цветочный запах горький, вонючий запах табака. Перед Лори тут же встала картина покрытых снегом равнин, пустошей на много километров вперёд и назад. И силуэт, с лёгкостью идущий по глубокому снегу вперёд, сохраняя при этом дистанцию аккурат в аккурат в два метра.
 
У Лори не осталось душевных сил, чтобы удивляться.
— Скажи, Фолл… Как там, по ту сторону?
— Ад пуст, все бесы здесь, — без улыбки проговорил первый герой, откидываясь на сиденье и затягиваясь. Выпустив густое облако серого дыма, посмотрел серыми глазами в глаза чародейки. — Я боялся, что это всё-таки произойдёт. После стольких лет терзаний ты… Потеряла себя. Графиня Лорелеи де Костаэль, ты стала тем, кого ненавидишь всем сердцем. Думаешь, Сангвин такой просто потому что он — злой? Этот человек потерял то же, что потеряла ты — он потерял свою семью.
— Я не отнимала чужие взамен, — прищурилась Лорелеи, начиная задаваться вопросами. Уж не галлюцинация ли это? — Не вершила насилие ради насилия.
— Верно, — криво усмехнулся первый герой. — Ты поступила хуже. Вместо спасения, тоненьких соломинок, за которые полагается хвататься утопающему, ты решила утонуть. У Сангвина не было даже этого. Ты могла сойти с этого пути. Но нет, Лори, ты решила наплевать на тех, кто был готов протянуть тебе руку помощи.
— Каким образом это хуже?! — опешила чародейка.
— Это хуже для тебя самой, — пожал плечами Фолл. — Сангвин ничего не почувствовал, когда твоя семья погибла. Но ты — скажи мне честно, чувствуешь ли ты себя в полном порядке после слов, что сказала Арту? Легко ли тебе после твоего решения? Можешь ли ты уверенно сказать, что совсем ничего не чувствуешь?
— Это не важно… — голос Лори вздрогнул, и вслед за ним вздрогнула она сама. — Они поймут.
— "Они поймут", "они примут", "они знают, что я чувствую и почему я это чувствую" — это твои оправдания? — повёл плечом Фолл, открыто насмехаясь над словами чародейки. Затянувшись, он продолжил. — Почему ты решилась на столь радикальные действия? Твою месть разделяют и остальные. Да и мужчина у тебя наконец-то появился. Правда, не в твоём вкусе.
— Не в моём вкусе, — откинулась на стуле женщина, повторяя действие Фолла. — Ха-а… Ха-ха-ха! Фолл! Это правда ты? Не иллюзия моего собственного разума?
— Не во плоти, но я — это я, — рассмеялся вслед за ней первый герой. — Ты не настолько сумасшедшая, уж поверь мне.
— Тяжеловато в это поверить, когда я веду диалог с мертвецом, — выдохнула Лорелеи, поправляя белое платье в зелёный горошек. Её любимое. Когда-то она хотела надеть его на свадьбу — но те мечты давным-давно сгорели. — Фолл… Я подвела вас. Я подвела тебя и мастера. Вы ушли… А я осталась. Больше некому упрашивать меня оставить месть. Больше некому успокаивать мои кошмары… Ты ведь…
— Я знаю, — кивнул Фолл. — Тебе снится та ночь. Твой день рождения. Вторжение заражённых мертвецов. Прятки в подземелье. Холод, запах собственных выделений и страх, сковывающий душу. Я знаю, Лори. Но ведь ты и сама сказала, что… Вы выросли. Не только Арт и Ирис. Ты тоже выросла над собой. Нельзя постоянно опираться на других — я сказал это Арту, скажу и тебе. Строй свою жизнь сама.
— Фолл… — чародейка была на грани нервного срыва.
— И что, что нас уже нет? — весёлым голосом спросил первый герой, рисуя дымящейся сигаретой в воздухе перевёрнутую восьмёрку. — Ну, мы бы всё равно когда-нибудь бы умерли, этого не избежать. Ты должна победить свои кошмары сама. И от мести тоже должна отказаться сама — никто, сколько бы кто не говорил тебе об этом, не сможет тебя переубедить.
— Я уже не справилась… — чародейка сжала чашку обеими ладонями, и та задрожала, едва не расплескав уже остывший чай. — Я подвела вас! — с этими словами она смахнула кружку прочь. Та улетела в кусты, разбрасывая повсюду бодрящий напиток. — Фолл! Скажи что-нибудь!
Но первый герой только курил, глядя на вскочившую молодую женщину, что только что вернула себе частичку собственной души. Ей не плевать на то, что думают мертвецы — какое ещё нужно подтверждение того, что она всё ещё живой человек? Фолл отбросил бычок в сторону, тут же доставая новую сигарету. Лори кричала, плакала и топала каблуками по деревянному полу беседки, прятавшей их от последних лучей красного солнца Крэйна. Через несколько минут она осипла, но не прекратила пытаться кричать сквозь кашель. Она знала всё то, что говорил ей Фолл. В отличие от ребят, в каждом разговоре и лекции узнававших от Миры и первого героя нечто новое, Лори была далеко впереди. Кроме того, она всё-таки была умной женщиной.