Жена напоказ 2 (СИ)

Вдовушка махнула сумочкой так резко, что показалось, будто сейчас бросит её ему в голову.
— Вселенская справедливость меня потрепала, — Ренельд усмехнулся. — Поможете?
Он поддел распущенный конец шейного платка.
“Это нечестно рен. Запрещённый приём! — напомнил Лабьет. Впрочем, весьма довольным тоном. — Ты знаешь вообще, как ей сейчас хочется тебя коснуться?”
Ренельд на это надеялся. Но вдовушка явно не была намерена оправдывать хоть какие-то его надежды.
— Справитесь сами! — она вскинула подбородок. — А лучше уезжайте! И напарника своего, вредителя, заберите! Он едва не покусал Оли!
“Жаль, что я её не покусал! — мстительно воскликнул тот. — В этих толстых юбках зубы вязнут. И привкус во рту потом противный!”
— Дело ваше, конечно, — Ренельд пожал плечами. — Но если вы меня не послушаете, мне придётся вас похитить. Знаете, в некоторых странах есть такой обычай… Невесту на плечо — и в горы.
— У вас в предках есть горцы? — Мариэтта скривила губы, критически оглядывая Ренельда. — Надеюсь, песни петь не будете, как они? Мне кажется, у вас плохой слух. Или очень удобная патология: называется, избирательная глухота.
“О! — радостно поддакнул Лабьет. — Я уже который год бьюсь над твоим диагнозом, Рен. А мадам Конфетка раскусила тебя быстрее”.
Ренельд усмехнулся, покачав головой. Кто бы говорил! Да вдовушка сама порой слышит только себя — когда ей это удобно, когда не хочет принимать очевидное. Но сейчас она хотя бы перестала его прогонять, а острое негодование в её медовых глазах сменилось раздражённой заинтересованностью: и хочется спросить, и гордость не позволяет.
— Обещаю выслушать всё, что вы пожелаете сказать мне в ответ. Но после того, как выслушаете меня.
Мариэтта оглянулась в сторону дома, хмурясь и покусывая губу. А затем вдруг протянула ему руку. Какие у неё всё же маленькие изящные ладошки, особенно в тонких атласных перчатках. Как она вообще этими ручками ворочает такие дела и при том ещё осталась в здравом уме?
— Хорошо, — запальчиво проговорила графиня, чуть подавшись вперёд. — Всё до последнего слова. Даже бранного.
— Вы не бранитесь, — недоверчиво сощурился Ренельд, едва удерживаясь, чтобы немедленно не схватить её ладонь в свою.
— О-о, вы плохо меня знаете, ваша светлость!
“Да, Рен, ты плохо её знаешь, — лениво подтвердил Лабьет, слегка толкая Ренельда боком. — Когда я уронил на неё ширму, она выдала мне часть своего тайного лексикона”.
— По рукам! — тот пожал руку вдовушки — как мог, осторожно. — Постараюсь не упасть в обморок.
Они ещё некоторое время мерялись взглядами, не отпуская друг друга. А затем Мариэтта всё же выдернула свою руку из пальцев Ренельда и пошла дальше по тропинке вглубь сада.
“Ну, не стой столбом, Рен!” — Лабьет едва не пританцовывая отправился за ней.
Вот же мохнатый перебежчик! И бабник, каких поискать. Ещё пару минут назад ругал Мариэтту и просился домой, а теперь вновь готов слюнявить ей руку.
Скоро они вышли к террасе, что примыкала к западной части солидного графского дома. Этой короткой прогулкой Мариэтта явно хотела дать себе время обдумать всё, что услышала — и может, чуть успокоиться.
Она расположилась в высоком плетёном кресле, вытянула ноги так, что запыленные туфельки чуть показались из-под подола. Пока Ренельд поднимался по ступеням за ней, вдовушка сбросила их и, склонившись, легонько размяла лодыжку. Зрелище вышло каким-то удивительно интригующим.
Лабьет покрутился у её ног и лёг рядом, позволив графине упереться ступнями в его бок.
— И давно вы практикуете такие нежности? — озираясь на террасе, поинтересовался у него Ренельд.
“С сегодняшнего дня, — буркнул тот. — Вообще мы и правда зверски устали, пока обошли все эти виноградники. Её управляющий, этот месье Орм, чокнутый! Кажется, он каждой лозе дал отдельное имя, поглоти меня пламя Бездны, если я вру! Впрочем, я могу уступить место тебе. Будешь смотреться экзотично”.
— Не стоит.
Ренельд опустился в соседнее кресло — весьма, надо сказать, удобное. Вид с террасы открывался приятный: густая зелень, над кронами мандаринов — полоса неба, уже едва заметно тронутого вечерней медью.
 
— Ну, можете начинать свой душещипательный рассказ о том, как вас охмурила девушка, которая даже магией не владеет, — Мариэтта сняла перчатки. — Жаклин, принеси нам чай, будь добра!
Бесшумно вышедшая на террасу девушка присела в книксене и тут же удалилась.
— Никакого душещипательного рассказа не будет, — Ренельд посмотрел в сад. — Потому что я не собираюсь оправдываться. В какой-то миг я  и правда засомневался, что всё осталось в прошлом. И поддался на её провокацию.
— Ну так может, оно и не осталось? В прошлом.
Мариэтта до сих пор явственно злилась. Хмурилась так сосредоточенно и всеми силами старалась не смотреть на собеседника. Возможно, дело в заклятии. Иначе она реагировала бы не так остро.
— Теперь я в этом уверен. Хоть несколько лет после того, как мы расстались, я не знал точно. Предпочитал об этом не думать
— Так что же между вами было? — вдовушка кивнула служанке, когда та поставила на столик между креслами поднос с чайной посудой, а затем разлила ароматный напиток по чашкам.
— Всё довольно просто и сложно одновременно. Я считал, что влюблён и что это взаимно. А Оли выбирала, кого она любит больше: меня или принца Лоррена Таури. Он тоже учился в Санктуре как раз в то время. Только старше меня на два курса.
Мариэтта, кажется, едва не поперхнулась чаем.
— Принца?! — едва выдавила, отдышавшись.
“Да, у Оли были масштабные планы по завоеванию огромных территорий его постели”, — ядовито процедил Лабьет, не открывая глаз, по-прежнему позволяя вдовушке использовать себя вместо пуфика. Поразительная покладистость!
— Представьте себе. Думаю, в какой-то момент она просто захотела, чтобы я был наглядным пособием для её изучения взаимодействия тёмной и светлой части аур. Потому ещё сохраняла наши отношения.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — А вы прямо жертва!
— Я не жертва. Я идиот.
— Самокритично, — с лёгким удовлетворением хмыкнула графиня.
“У него бывает, — зевнул Лабьет. — Жаль, что слишком редко”.
— Я должен был понять раньше, — продолжил Ренельд, игнорируя замечание шинакорна. — Но не понял. И позволил Оли провести один эксперимент, чтобы опробовать её наработки по заклинаниям смешения и компенсации аур. И некоторых артефактов.
— Тогда её аура разрушилась? — голос Мариэтты чуть сел.
— Да. Всё пришлось замять. Вмешался отец — он очень рьяно охранял мои особенности. Может, даже строже меня самого. Тогда мне и стало известно, что Оли предпочла принца. Они даже ещё были вместе после того, как всё случилось, а потом Лоррен погиб. Но это не отменяет того, что я разрушил ауру Оли. Не смог сдержаться, — Ренельд помолчал, прислушиваясь к тому, как вдовушка сердито дышит.
— И сегодня не смогли.
— Это больше не повторится. Оли больше не удастся надавить на воспоминания, что нас связывали. Возможно, для неё это только самообман. В худшем случае — желание не допустить наш с вами союз.
— Вы что же, хотите её обвинить? — Мариэтта хлопнула ладонью по подлокотнику.
— У меня такая работа. Искать виновных. Если вы забыли!
— На себя в зеркало не пытались смотреть? — слегка вспылила вдовушка.
— А я не отрицаю своей вины и попустительства. Поверьте, на наш с вами договор это никак не повлияет!
— Раз так! Раз договор... — графиня пару раз гневно вдохнула и выдохнула. — Надеюсь, впредь своих любовниц вы будете прятать лучше…
— Каких любовниц? — на миг Ренельд даже растерялся.
 
“Каких любовниц? — взбодрился Лабьет. — Все любовницы будут лично мной спущены с лестницы!”
— Тех, что у вас обязательно будут, если мы всё же заключим этот… союз. Знаете, в таком случае мне не хотелось бы выглядеть дурой с вот такими рогами, — вдовушка показала взмахом рук.
— Давайте вопрос наличия у меня любовниц или у вас — любовников - мы обсудим после? — едва удалось удержаться от лишней резкости.