Революция

Тройка бойцов замерла, вслушиваясь в тишину. Звуки в помещении получились довольно громкими, и была вероятность, что находящиеся в доме японцы их услышали. Правда, звук выстрела из револьвера с глушителем — это не выстрел из револьвера без него. А чтобы понять, что стреляли с глушителем, надо было хотя бы несколько раз услышать этот звук. Так что была надежда, что даже если этот шум кого и разбудил, то не вызовет решения объявить тревогу.
Через несколько секунд тишины Леший освободил проход, и Сыч вновь занял место во главе атакующей тройки. Между тем в комнату почти бесшумно просочилась вторая тройка, которая должна будет перекрыть комнаты, где, вернее всего, будут ночевать адъютанты генералов.
У этой тройки бойцов на острие атаки шёл Филиппов Устин с позывным «Ус», который также был вооружён переделанным штыком от трёхлинейки, которым так удобно было отправлять на тот свет спящего противника.
Первая тройка двинулась в сторону саранче, которая располагалась в восточной части дома. Вторая тройка направилась через террасу к комнате, где могли ночевать японские офицеры.
Сыч между тем сменил оружие. Вместо штыка, который он убрал в ножны на бедре, у него в правой руке появилась кожаная колбаска с песком, а в левой фонарь Майселля-Хьюберта. При захвате высокопоставленного пленника было решено сначала его оглушить, а потом усыпить эфиром и в таком состоянии доставить в подземелье.
Сыч, Леший и Савва тихо прошли садан — комнату с алтарём, в которой корейцами почитаются духи умерших предков. Дальше по схеме комната главы дома, где и должен был располагаться генерал Куроки, а возможно и генерал Оку.
Чуть помедлив, старший урядник сдвинул дверь в сторону и проскользнул в комнату. Лежанка-матрас, на которой кто-то расположился, дальше ещё одна. Евгений вдоль стены двинулся к дальней, можно сказать, местной кровати.
Встав между лежанками, казак навёл на лежащее тело фонарь и нажал кнопку. В луче света оказалось лицо генерала Оку Ясуката, которое, как и генерала Куроки изучили и запомнили перед началом операции по имеющимся в русском штабе фото. Тут же выверенный удар кожаной колбаской по затылку. Разворот в сторону другой лежанки и Сыч увидел, как севший на матрасе генерал Куроки потянулся к сабле, которая лежала недалеко от изголовья лежанки. Стремительный, длинный шаг вперёд и удар колбаской по маковке ещё одному генералу. Тот упал на бок, так и не успев дотянуться до холодного оружия.
Сыч нажал на кнопку, выключая свет фонаря. Лунного освещения через окно вполне хватало, чтобы спокойно ориентироваться в комнате. Савва, как было спланировано, достал из сумки на ремне небольшую фляжку с эфиром и платком. Смочив его, опустился на колени перед Куроки, перевернул того на спину и положил платок ему на рот и нос. Три вздоха генерала и Савватей быстро переместился к Оку, сделав наркоз и командующему 2-й японской армии.
Дальше вместе с Сычом Савва надели на генералов их форму, несколько провозившись с сапогами. Связали руки спереди и приготовились к выдвижению. По плану сейчас в саранче должна была прийти вторая тройка, а дальше выдвижение к складу в крепостной стене, где находится замаскированный вход в подземелье.
К сожалению, Хиену во время разведки не удалось открыть дверь со стороны подземелья, чтобы ознакомиться с помещением склада, поэтому оставалось надеяться, только, на удачу. В проёме двери мелькнул Шах, показав, что всё в порядке. Леший помог закинуть генералов на спину Сычу и Савве, после чего группа захвата направилась на кухню, чтобы из неё двинуться в сторону склада. Хиен, оставшийся сторожить этот вход с пулемётом должен будет довести их до входа в подземелье.
— Чёрт! Замок! — тихо, но эмоционально прошептал юнкер.
Леший, подойдя к двери склада, покачал головой, рассмотрев массивный амбарный замок.
— Ты же говорил, что склад не запирается на ночь? — тихо спросил он Хиена, который пока носил юнкерские погоны, так как приказ на присвоение ему зауряд-хорунжего не успел прийти в сотню до начала операции.
 
— Когда наблюдал за крепостью, то не запирался, а сегодня заперт, — тихо ответил кореец.
— Чуб посмотри замок, может, сможешь открыть, — скомандовал Леший.
Томительные пять минут, во время которых тишину нарушали только тихий скрежет отмычек в замке, да тяжёлое сопение Сыча и Саввы, которые так и продолжали держать генералов у себя на спине.
Наконец дужка замка откинулась, и Чуб осторожно вынул замок из петель. После чего потянул створку ворот на себя. Раздавшийся громкий скрип казалось, разбудит всю крепость.
Казаки с пленниками застыли, затаив дыхание. Прошло несколько томительных секунд, и можно было бы сказать, что удача не оставила группу захвата, но это оказалось не так.
Метрах в пятнадцати от входа на склад, отворилась дверь другого помещения также расположенного в стене крепости, и наружу выглянул японский унтер-офицер, державший в руках зажженный фонарь. Несколько секунд всматривался в стоящие перед ним фигуры казаков, а потом заорал:
— О́ни! О́ни! О́ни!*
 *О́ни — в японской мифологии — злобные клыкастые и рогатые человекоподобные демоны с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в Дзигоку, японском аналоге Ада.
Бросив фонарь на землю, унтер завизжал, а потом, выхватив Кю-гунто,* продолжая визг, с безумным лицом бросился на группу захвата, подняв над собой саблю-меч.
 *Кю-гунто — «Первый боевой меч» (именно так и переводится название «Кю-гунто») был принят на вооружение офицерского корпуса японской армии в 1875 году. Мечом «Кю-гунто» во время Русско-японской войны были вооружены все генералы, офицеры и даже унтер-офицеры японской армии (от звания владельца оружия зависело количество декора, украшавшего рукоять меча).
Первым среагировал Леший, выпустив в набегающего японца две пули. Одна пробила тому голову, вторая грудь. Унтер-офицер упал, оборвав крик, но следом за ним из открытой двери вышли два японских солдата, один из которых держал в руке винтовку. Закашляли револьверы, и любопытные бойцы также легли на землю, получив по несколько пуль в голову и грудь.
В этот момент раздался хлесткий винтовочный выстрел со стороны дома, откуда были похищены генералы. Резко развернувшийся Шах увидел двух часовых, один из которых перезаряжал винтовку, а второй целился в них. Шохирев выстрелил навскидку, понимая, что из револьвера с глушителем поразить цель на расстоянии около двухсот шагов просто не реально.
Его выстрел совпал с выстрелом второго часового. И если Георгий ожидаемо промахнулся, то японский стрелок нет. Громко вскрикнув, Сыч вместе с генералом Оку, которого держал на спине, упал на землю. И в это время басовито патронов на десять пророкотал мадсен Хиена. Корейский партизан оказался неплохим пулемётчиком. Обоих часовых снесло, как городошные чурки, когда в них попадает бита.
— Быстро все в склад! Хиен, ищи вход! Шах, Ус, Чуб взяли Сыча и генерала! Быстрее! Быстрее! — Леший, раздав команды, сделал несколько быстрых шагов, подойдя к застывшему корейцу, и хлопнул того по плечу. — Юнкер, очнись! Ищи вход в подземелье! Иначе все здесь ляжем!
Толкнув Хиена, Леший вновь первым среагировал на ещё двух солдат, появившихся из двери, откуда первым вышел унтер. Две двойки, два упавших тела, лязг винтовок, ударившихся о землю, и Владимир, сунув разряженный наган в кобуру, перекинул из-за спины ППС. Тайная операция полетела к чертям, и теперь оставалось только дорого продать свои жизни, если не удастся быстро найти вход в подземелье.
Зайдя последним в склад, Леший закрыл за собой дверь. Японских солдат, прикрывая створку, он не увидел, и можно было надеяться на несколько минут покоя, пока кто из противников не сунется в это хранилище. Да и на складе их надо ещё найти, так как помещение было приличным по размерам. В лучах света от фонариков Лесков успел рассмотреть заставленный стеллажами зал длиной шагов в сто и шириной где-то в десять аршин.
Хиен устремился к дальней от входа на склад стене, за ним шёл Савва с генералом Куроки на спине. Вторая же тройка, отнеся Сыча и генерала Оку шагов на двадцать от двери, положили их на землю. И Шах в свете фонаря занялся раной Савина.