Север&юг (СИ)

Замужем она. Девушка, с которой он был в ту ночь. И никакой загадки нет, всё прозаично до безобразия. Она бы просто начала отрицать, что он был у неё, может, в этом и была истинная причина расставания — он попросил, она отказала. Понимаю даже, почему сей факт он предпочёл от меня скрыть — портрет рисуется непривлекательный, да и жизненные ценности в таком разрезе явно прихрамывают. И если сомнительная генетика меня не оттолкнула, то этот факт был сродни ведру ледяной воды. Сначала вылили содержимое, а после нахлобучили на голову и постучали по дну. Спасибо, отрезвляет.
Но, как это ни парадоксально, разобраться захотелось с новой силой. В мозгах прояснилось, а розовые очки сползли с носа, показывая неприглядную реальность. И уже не ради него, не для него, скорее просто из желания довести дело до конца, из ослиного упрямства, щедро отсыпанного мне природой. Как с учёбой: запал иссяк, а корочку получить всё равно хочется.
Через два часа приехал Глеб Борисович. Прищурился с порога, произвёл в голове расчёты, получил результат и остался им доволен, улыбнувшись, как кот, греющийся на нагретом солнцем капоте.
— Признался? — спросила невзначай, ставя чайник на плиту.
В глаза криминалиста смотреть не хотелось, он бы понял, он бы раскусил в момент все мои душевные мытарства. Как бы я не пыталась стоить из себя железную, собственная догадка отзывалась на сердце тупой болью. Слабой, но навязчивой.
— Конкретизируй, — хмыкнул Глеб Борисович дипломатично, пристраиваясь на стуле в ожидании чашки горячего чая, к которому наверняка не притронется.
— Она замужем, — ответила обыденно и развернулась.
— Признался, — кивнул, вновь присматриваясь, впиваясь в меня своими внимательными глазами.
— Да нормально всё, — улыбнулась тут же. Отмахнулась, продолжая развивать мысль, убеждать не то его, не то себя: — Слишком хитрожопый для меня. Мне как-то больше по душе прямолинейные, открытые. Пусть будет лучше грубоват, но без всей этой соломки, от неё всё только чешется.
— Тут спорить не буду, относительно хитрожопости, — пожевал губами Брагин. Идиотская привычка, накидывающая ему лет пятнадцать поверх имеющихся. — Думаю, он далеко не всё рассказал.
— Или не так, — горько усмехнулась в ответ. — Он участвовал в этих боях с самого своего приезда в город. Уверяет, что шёл по следу, но… любит он покрасоваться, Глеб Борисович.
— Оба варианта имеют право на жизнь, — пожал плечами криминалист. — Меня сейчас больше волнует, где третья пуля.
— Что в ней особенного? — спросила тут же, даже не думая скрывать вспыхнувшее любопытство.
— Её забрал убийца, — хмыкнул Брагин, довольный произведённым эффектом и тем, что одной лишь фразой смог увлечь меня. И тут же пустился в объяснения: — Смотри. Всего в теле жертвы три пулевых ранения. Одна пуля осталась в нём, две прошли навылет. Из них — одну Дмитрий выколупывал собственноручно, а вот вторую — нет. И сделали это край как неаккуратно, он отметил, что дыра в стене была много больше той, что получилась от второй.
— Другой калибр? — удивилась, а он отрицательно мотнул головой:
— Ты видела отчёт патолога. Пули одинаковые.
— Хотел забрать обе, но его спугнули? — принялась строить версии, а он выражать обоснованное сомнение, подначивая:
— Тело упаковать и вынести успел, а пулю вытащить — нет?
Брагин слегка вскинул подбородок, поглядывая на меня с таким самодовольством, что захотелось утереть ему нос. И я упрямо продолжила развивать свою теорию:
— Сначала вынес тело, вернулся, чтобы забрать пули, но успел вытащить лишь одну. Например, вернулся Третьяков.
— И куда он делся? В окно сиганул? — состроил рожицу взрослый мужик.
— Всего-навсего третий этаж, — фыркнула надменно, а Брагин посмотрел с укором. — Да ладно Вам, прошло достаточно времени, вполне можно поржать над тем, как я чуть не свернула себе шею, засмотревшись на мужика.
— Надо доехать и проверить, возможно ли выйти через окно, — улыбнулся Глеб Борисович, не в силах больше держать непроницаемое лицо. — Но, если бы он принялся шастать там, отмывать пришлось бы не только коридор. А следов крови в квартире не было.
 
— По словам Третьякова, — поправила с ухмылкой.
— Да, тут есть некоторые нюансы, — поддержал Брагин, лукаво сверкая глазами.
— Что с ковриком?
— Есть ДНК крови, совпадает с убитым. И ДНК женщины, из волос, но сравнивать не с чем. И не будет, Дмитрий заявил, что не признается даже под пытками.
— Какой смысл скрывать? — удивилась искренне. — Его свобода на кону, а мы не в суд со всем этим собираемся. И уж точно не к её мужу.
— Причин может быть великое множество, не стоит на этом зацикливаться. Как на счёт того, чтобы посетить жилище убитого?
— Это лучшее из всех предложений, что я получила сегодня! — хмыкнула, выключая чайник.
— Как Вы планируете совершить ещё одно преступление? — спросила в машине ненавязчиво.
— Единожды ступив на скользкий путь, начинаешь двигаться по инерции… — вздохнул Брагин тоскливо.
— Как поэтично, — фыркнула в ответ, — Вы просто рецидивист, Глеб Борисович.
— Ты такая тактичная, Майя, — скривился криминалист, с трудом сдерживая улыбку. — На месте разберёмся. Глядишь, и там открыто. Какой этаж?
— Второй. Сбежать с места преступления — не проблема, — ответила со знанием дела. — А вот попасть…
— Смотря какой замок, — пожал плечами и тут же заворчал: — Ты снова торопишься. В конце концов, всегда есть окно. На втором этаже мало кто ставит решётки.
— Зато много кто — стеклопакет, — буркнула недовольно, — и я Вам не бревно, чтобы Вы меня на верёвке поднимали.
— Брус, — поправил, важничая. — Самый толстый и прочный, между прочим.
— Ага, из имеющихся…
— Не придирайся, — отмахнулся беспечно. — Какие мысли по делу?
— Вы не спросили, какую он улику заныкал?
— Я два часа кряду полоскал ему мозги, объясняя, что пороть горячку — прямой путь за решётку. Не до того было. Да и… есть ли разница? Она косвенная, иначе пришли бы не с обыском, а с наручниками.
— Допустим, но разница, всё же, есть. Что, если у следователя у самого рыльце в пушку?
— Притянуто за уши, — Брагин поморщился, а я хмыкнула:
— Не совсем. Думаю, он с этим клубом связан напрямую. Или попросту видел бой, от того с таким рвением за Третьякова и взялся.
— И что нам это даёт?
— Общую картину, — пожала плечами, Брагин молча улыбнулся и свернул не в тот двор, в который было нужно. — Вы куда?
— Моя красавица слишком приметна… — вздохнул, любовно поглаживая руль.
О вкусах спорить я сочла неуместным, да и тяжело это, давясь смехом, так что просто дождалась, когда он припаркуется у помойки, где красавице было самое место.
Мы уже подходили к подъезду, когда я услышала хлопок закрывающейся дверцы машины, но не придала этому значения, двигаясь дальше.
— Эй! — услышала оклик за спиной и поморщилась, успев прошипеть:
— Молчите, — обернулась, застенчиво улыбнулась и потупила взгляд. — Привет…
— Привет! — громко поздоровался Сергей и выразительно посмотрел на Брагина.
— Это мой папа… — пробормотала вяло.
— Понимаю… — вздохнул в ответ и протянул «папочке» руку, представившись: — Сергей.
— Борис Глебович, — ответил криминалист важно, крепко пожав Сергею руку. — Вы кем будете, молодой человек?
— Я… эм… коллега Руслана. И меня… как бы это выразиться… задело то, что случилось с Вашей дочерью. Сижу вот, караулю. И, знаете, мне показалось, будто шторка шевелилась.
«Надеюсь, там не его призрак расхаживает» — подумала отстранённо и покосилась на Брагина.
— Сейчас проверим, — рыкнул «папа».
Премия «отец года» у него в кармане. Брови сведены у переносицы, глаза горят праведным огнём, что бы там с его дочерью не случилось, он/она/они за всё ответят с лихвой.
— Пап, не горячись… — попросила мягко.
— Сам разберусь! — осадил строго, а я притихла.
Организованной толпой остановились у двери, я набрала номер квартиры и мы довольно долго слушали гудки.