Жест Лицедея (СИ)

— Да… — она отвернулась от меня.
— Тогда скажи правду: ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя как мужчина женщину?
Она долго молчала, закусив губку и сминая свободной рукой занавес. Потом сказала:
— Да… К сожалению да. Только это не значит, что это нужно делать. Мы не должны потакать своим желаниям без разбора!
Мне было достаточно ее первого слова. Остальные не имели значения. Я обхватил ее, с неожиданной силой прижал к себе. Впился в ее губы, чувствуя, как ее первое сопротивление тает, как ее губы становятся податливее, и язычок неуверенно отвечает мне.
***
Для любителей фэнтези 18+ рекомендую «Безумные дни в Эстерате» https://author.today/work/245690 — одинаково интересна женщинам и мужчинам, по читательским отзывам (на другом литпортале) напоминает «Анжелику» А. и С. Голон. Много авантюрных поворотов сюжета, очень откровенные эротические сцены, еще можно сказать, что похоже на восточные сказки для взрослых. Там же обратите внимание на «Милое поместье под Вестеймом» https://author.today/work/245655 — приключения той же девушки в юности, тоже строго 18+).
Если желаете веселенькое, отчасти похожее на "Жест Лицедеев" то попробуйте "Посох, сумка и удача" -— https://author.today/work/260187 -— моя старая книга, но решил выложить после некоторой переделки. Зайдет там, кому нравится мой юмор.
Если по душе жесткое, мужское (без эротики), то "Звезды без пощады"-— https://author.today/work/248639 и "Земля без пощады" — книги написанные качественно, гораздо лучше чем "Жест Лицедея" (ну так, если честно, "Жест Лицедея" — шняга)) но народ любит шняги, вот я ее сделал)
Для любителей космического боевика с крепким сюжетом рекомендую "Принцесса с планеты Сприс" --— https://author.today/work/245455 — динамичный сюжет, непредсказуемые события.
 Глава 17. Шепот Киприды 
После поцелуя ее тело обмякло. Мундштук с горящей сигаретой мешал в левой руке, и я его просто уронил на пол. Разве первый раз горим? Пусть будет! Сейчас главное она! Тем более этот огонь может стать прекрасным. Прижимая Ирину к себе, я положил ладони на ее упругие ягодицы. Она животиком почувствовала силу моего влечения к ней: мой воин отвердел резким толчком, когда соединились наши губы.
— Ты очень возбужден, Саша, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо сейчас. Я тебя попрошу кое о чем. Сделаешь?
— Да, — я лизнул ее губы.
— Тогда давай спокойно допьем вино, и ты уйдешь к себе, — попросила она.
— Хорошо, — легко принял я ее просьбу. Очень хотелось проснуться с ней в одной постели, но в то же время я прекрасно понимал: такая поспешность может испортить все то, чудесное, случившееся между нами в эти минуты. — Я пожелаю тебе спокойной ночи и уйду. Давай посидим еще хотя бы минут десять, скурим по сигарете?
— Спасибо за понимание! — в ответ она поцеловала меня, и я разжал объятия, пропуская ее к дивану.
Я вовремя вспомнил о брошенном на пол мундштуке. Спохватился, поднял. Извините, в этот раз без пожара.
— Саша, Саша, ты хоть понимаешь: это не детские игры? Понимаешь, к чему это ведет? — она схватилась за бокал и двумя глотками допила оставшееся в нем вино.
— Мне семнадцать, но я давно уже не тот мальчишка, к которому ты привыкла. И слово «мама», — вот здесь я замялся, опасаясь ее обидеть. Мне было сложно объяснить, что она суслу, все-таки не мать, не говоря уже обо мне.
Но Ира необычно догадливая женщина. Который раз я убедился, что она тонко чувствует все, что у меня на уме и на душе. Она сказала за меня:
— Ты никогда не считал меня матерью. Я это прекрасно понимаю. Можно даже сказать, что мы почти чужие люди — сказать так для самоуспокоения. Стараться убедить друг друга в этом. Я понимаю, куда ты клонишь. Так было бы спокойнее думать и тебе и мне. Но все эти слова, убеждения будут обманом. Ведь я знаю тебя с детских лет. Ты рос на моих глазах, и то, что я для тебя не родная мать, не слишком меняет дело. Ты просто не понимаешь, что это значит и какую грань мы сейчас перешли! Налей, пожалуйста, вино, — она пододвинула бокал. — Мне очень страшно. Я этого боялась много дней, и почему-то думала, что так случится. Даже не знаю откуда во мне возникли эти мысли и уверенность, что так будет. Может быть во мне тоже кроется какая-то магия: способность предвидеть неизбежное.
 
Последние ее слова я как-то оставил без внимания, а вот рассуждения, что мы как бы не настоящие родственники в самом деле имели значение… Да, она права, для самоуспокоения. Вернее, успокоения Ирины. Ведь я-то знал правду.
— Ир, в том то и дело, что ты мне не мама, сказал я. — Пожалуйста, не обижайся на такие слова. Ты мне безмерно дорога, — я налил половину ее бокала и добавил немного в свой. — А все остальное, эти слова, родственные связи и отношения — это условности. Я очень хочу, чтобы ты стала не женщиной Павла Иосифовича, а моей женщиной. Я буду добиваться этого всеми силами.
— Боги! — она покачала головой, потом закрыла лицо руками. — Это невозможно! Так нельзя, Саш!
— Объясни, почему? — мне хотелось положить ладонь на ее оголившееся бедро, но я этого не сделал.
— Потому, что есть правила. Ты же сам все понимаешь. Зачем объяснять очевидное? — Ирина с сожалением глядя на меня откусила кусочек конфеты.
— Да, я понимаю. Очень хорошо, понимаю. Только кто установил эти правила? Люди? Какие-то другие люди. Почему мы должны жить по правилам других людей? — я поменял сигарету в мундштуке на новую. — Ведь, правда, это может стать нашей с тобой тайной? И для нас двоих будут свои правила.
— Даже если закрыть на все глаза. То мне тридцать шесть. Саш, тридцать шесть! Ты мне годишься в сыновья. Тебе нравится стареющая женщина, да? — она горько улыбнулась, глотнув из бокала. — Через четыре года мне исполнится сорок. А сорок — это уже увядающая женщина. Мне больно! Скажи, зачем тебе такая я? Так хочется удовлетворить мужское любопытство? Я не могу понять откуда все это в тебе?!
— Иди ко мне, — я обнял ее вместо ответа и поцеловал, нежно, едва касаясь ее губ своими. Потом сказал: — Это не любопытство. Это желание такое же сильное как любовь. Пожалуйста, просто доверься мне.
— Как много в тебе загадок, — она позволила коснуться своей груди. — Я не понимаю, где и как ты мог научиться так обращаться с женщинами. Меня это пугает и сводит с ума. Иногда кажется, что в тебя вселился дух твоего отца. Мне кажется, что ты — это Петр Михайлович. Как же трепетно на сердце!
Я не хотел сейчас разочаровывать ее ответом. И уж тем более сейчас моя правда звучала бы неуместно. Мы допили вино, скурили сигарету одну на двоих, и я, как обещал, ушел.
Лишь перед сном, когда я пошел в туалет, то мы встретились с Ириной в коридоре. Я ее обнял и пожелал спокойной ночи, а она в ответ поцеловала меня. Поцеловала очень тепло и нежно. Я едва удержался, чтобы не пойти за ней в ее комнату.
На следующий день за ней приехал Лапин. Я ждал ее к обеду, и признаться, сердился. Чтобы отвлечься чем-то полезным, прошелся на Николаевскую, заглянул в «Печатное слово» и попросил подобрать журналы с последними статьями о семье Троцких. Вообще-то меня интересовала только Светлана, но составить более ясное представление о ее отце и его младшем брате тоже было полезным. Набралось немного: три относительно свежих журнала и небольшая брошюра об их одежных мануфактурах в Подмосковье. Брошюра пленила иллюстрацией со Светланой в каком-то новом модельном платье. Купив все это, я посетил цирюльню, привел себя в порядок: побрился, подровнял прическу. Затем отправился домой, успевая как раз к ужину. Когда я подходил к дому, вышло так удачно… Или неудачно: подъехала темно-синяя карета Лапина. Вышел он, подавая руку Ирине Львовне. Я поздоровался с ним достаточно учтиво и зашел в дом. Хотя, честно говоря, хотелось немного обломать их расставание.