Жест Лицедея (СИ)

Расспрашивая дворецкого о всякой ненужной мне ерунде, я намеренно задержался, и на второй этаж будто случайно мы поднимались с Ириной вдвоем. Я молчал, перебирая в руке свежекупленные журналы, даже специально открыл иллюстрацию со Светланой Троцкой.
— Сердишься? — спросила Ирина, когда мы вышли в коридор.
— Немножко, — сказал я, почти не соврав, и к своему стыду понимая, что начинаю играть ей, намеренно цеплять ее чувства. Да, вот так странно: семнадцатилетний юноша пытается играть, опытной тридцатишестилетней женщиной.
— Ну, Саш… Пожалуйста, не надо. Я не могла иначе, — она взяла меня за руку и остановила, чтобы я не повернул к своей комнате. — Хочешь я тебя поцелую?
— Да, — сказал я. Меня тут же наполнило любопытство: как это она сделает.
Она поцеловала в губы очень нежно и недолго, при этом немного прижимаясь ко мне грудью.
— Лапин достал нам билеты на тридцатое. Это уже через два дня, — улыбнувшись, сообщила она.
— Надеюсь, он не полетит с нами? — я не подал виду, что новость обрадовала меня. И еще подумал: «Завтра я заберу в «Аполлонии» две бутылки очень важного для меня вина и завтра… Да, все случится именно завтра. Вечером».
— Нет, у него здесь еще много дел. В Москву он собирается к середине июля. Саш, давай не будем говорить о нем, — она положила ладошку мне на грудь. Мне очень нравился этот ее жест. Было в нем что-то такое очень чувственное. — Встретимся на ужине?
— Не хочешь сказать, чтобы ужин подали к тебе в комнату или ко мне для нас двоих? — предложил я.
— Нет, — она рассмеялась. — Так делать не надо.
Вот интересно, она дразнила меня сейчас? Играла мной так, как пытался делать я? Если прежде я очень хотел ее как женщину, то теперь мне с еще большей силой захотелось, чтобы она влюбилась в меня. Влюбилась по-настоящему, изо всех сил. Я не знаю, зачем мне это. Неужели я настолько эгоист, что хочу владеть ею, привязывая ее к себе самыми крепкими узами в мире — узами любви? Нет, я вовсе не собирался делать ей больно, но мне очень захотелось, чтобы между нами случился какой-то небывалый взрыв чувств. И пусть это даже будет взаимно.
На ужин я не пошел. Попросил Леночку принести мне в комнату блинчики и жульен. И когда она принесла, задержал ее у себя почти на полчаса, любезничая с ней, вспоминая недавний вечер, проведенный вместе. Была даже мысль, что Ирина зайдет проверить, из-за чего я не пошел на ужин. Обиделся ли я на ее отказ или в самом деле чем-то занят. Почему бы не поиграть в маленькую детскую игру — в обиды. Ведь эту игру взрослые любят больше детей. Ирина не появилась, и я после ужина даже не пошел к ней курить. Когда Лена ушла, забрав грязную посуду, я запер двери, лег на кровать и вышел на тонкий план. Илья тут же занял место Стража, а я отправился в путешествие по дому в поисках Ирины.
Она стояла у окна и курила, иногда поглядывая на двери. Как же интересно посмотреть, что у нее сейчас на душе! Тык, тык, тык…
«Объект-инфо»
«Разумовская Ирина Львовна. Возраст 36 лет. Магическими техниками не обладает. Большое сожаление. Спутанность мыслей. Грусть, испорченное настроение. Недовольство своими поступками. Недовольство своей внешностью. Недовольство своим возрастом. Отношение к вам: острая потребность видеть вас, чувство вины перед вами, желание обнять вас, желание поцеловать вас, страх собственного отношения к вам, сильное влечение к вам, страх перед вами, частые мысли о вас»
Ого! Есть много нового. Откуда у нее «Недовольство своей внешностью. Недовольство свои возрастом»? Чем такая женская глупость навеяна? Ведь явно не общением с Лапиным. Этот боров значительно старше ее. А внешность… здесь она ангел небесный, и явно не про него. Неужели причина беспокоящих ее мыслей, я? Как понимать «сильное влечение к вам»? Она в самом деле хочет меня? Ира… прости, но я тебя помучаю еще один день. Так, чтобы последний наш вечер в Анталии стал еще слаще.
Утром мы встретились с ней за завтраком. Я был еще мокрый, чуть уставший после морского заплыва. Увидев меня, она растеряно заулыбалась, спросила, как прошла ночь. А я ответил:
 
— Перед сном много думал о тебе. Жаль, что вчера мы так и не смогли пообщаться. Мне тебя очень не хватало.
Конечно, ей это польстило. Играть в плюс-минус так забавно.
— Но, Саш, ты же не захотел прийти на ужин. Почему так? Я очень хотела тебя видеть, — ответила она, придвигая чашечку с кофе.
— Сегодня ты снова уедешь с Лапиным на целый день? — я наколол вилкой кусочек бекона и медленно поднес его ко рту.
— Зачем ты мучаешь меня этими вопросами? Я обещала ему… — она отвела взгляд к окну и почти по-детски поджала губы. — Обещала, что все дни до улета в Москву проведу с ним. Он даже хотел, чтобы я была с ним рядом до позднего вечера, но я отказалась.
— Я могу рассчитывать, что сегодняшний ужин мы проведем вместе? — мне хотелось дотронуться до нее, но она сидела на противоположном стороне стола.
— Конечно да. Я сама этого очень хочу, — отозвалась она, и это были слова явно заинтересованной женщины.
— Я говорю об ужине в твоей комнате, а не здесь, — я разрезал бекон на несколько кусочков, поглядывая на нее.
— Саш… — она не ответила, но улыбнулась той самой улыбкой, которая похожа на «да».
— И за этим ужином тебя будет ждать сюрприз, — подумав о двух бутылках «Шепота Киприды» улыбнулся и я.
Хотя Ирина закончила с завтраком раньше, она ждала меня за столом. Мы вышли вместе и поднялись на второй этаж. И уже в коридоре, я обнял ее и прижал к себе, целуя в шею.
— Пожалуйста, Саш, не надо. Не надо так, — часто дыша произнесла она.
— Тогда скажи мне еще раз честно, — я заглянул в ее глаза. — Тебе это нравится?
— Да… — ответила она не сразу. — Из-за тебя я плохо спала эту ночь. Пусти меня. Мне нужно собираться.
Она пошла к своей комнате, а я стоял в коридоре, глядел ей в след и думал: «Я очень постараюсь, чтобы эту ночь ты спала хорошо. При чем в одной постели со мной».
После обеда я съездил в «Аполлонию». Хозяин ресторана не подвел, и две бутылки редкого в Византийской губернии вина теперь были у меня. По пути заехал на Николаевскую и купил роскошный букет роз. Когда я вернулся, меня неожиданно посетил Весериус, и мы с ним позанимались часа полтора-два. Честно говоря, я не понял причин его визита. Ничего нового магистр мне не открыл, а обычная практика по известным мне техникам — так это я могу и без него. Поболтали о всяком, он как обычно с шутками, приколами. Но кое-что меня озадачило, когда он уже исчез. Озадачили его слова:
— Светочка Троцкая хороша. Хороша, чертовка. Я бы ей и сам засадил. Жалко нет на примете подходящей тушки. Ну такой, чтоб ей не стыдно было впереть.
Вот зачем это он сказал? Старый развратник. Просто так поделился своими хотелками? Вряд ли.
И времени моего он потратил изрядно. До ужина оставалось всего ничего, а нужно мне было многое успеть. Я поспешил в хозяйственное крыло, отыскал Пелагею Никоновну и выведал у нее, что Ирина Львовна больше всего любит на ужин. Внес в перечень названых блюд кое-какие коррективы и пожелал именно эти яства. Причем приготовить все это на час позже и подать в покои Ирины Львовны.
Когда приехала Ирина, я встретил ее в фойе и сообщил, что ужин состоится на час позже, меню утверждено мной и все будет подано в ее покои. И когда она приоткрыла ротик, чтобы высказаться, я добавил:
— Таково решение мужчины!
Она порозовела и, и было видно, что сдерживает смех.
Когда мы поднялись на этаж, она остановилась у поворота к себе и спросила:
— Саш, ну что ты такое задумал? Зачем это все?
— Я хочу сделать тебе приятное. Очень надеюсь, что преуспею в этом больше, чем Лапин, — ответил я, не спеша ее отпускать.
— Дался тебе Павел Иосифович. Ты в самом деле ревнуешь меня? Скажи правду? — она сделала шаг ко мне.
— Вся правда откроется в твоих покоях. Приду через час, — я развернулся и пошел к себе.