Мыс альбатросов (СИ)

Они с матерью не хотели приходить, но Тед уговорил их.
«Надо было заказывать торт у мадам Паддифут», — вгрызаясь в свой кусок, печально подумал Тед, но всё равно не мог оторваться. Он был голоден. Так голоден, что съел бы сейчас всё, даже подошву.
— Ты весь перепачкался, — сказала мать, утерев ему лицо. Влажный платок приятно остужал кожу. Тед подался навстречу прохладе, прижался щекой. Его лихорадило. — Грязнуля. Какой ты гадкий…
— Прости. Здесь так жарко, мама.
— С ума сошёл? Мы замёрзли, а ему жарко… Вечно ты не такой, как все. Ненормальный, как и все подобные тебе.
— Нет-нет! Я не сумасшедшая, — обиженно сказала Батильда Бэгшот, склонившись над Тедом. Она походила на большую птицу в своей гигантской вязаной шали, из которой тут и там торчал пух. — Я не рассказывала вам о своём племяннике? Вы должны меня выслушать, целитель Тонкс. Мне так одиноко. Мне страшно. Здесь так темно.
— Разумеется, — пошевелив потрескавшимися губами, произнёс Тед. — Я помогу вам, как только разберусь с остальными гостями.
А их было много. Они окружали его, выползали из темноты, трясли и настойчиво спрашивали: «Где Андромеда? Где Регулус? Где Гарри Поттер?»
— Молчи, Тонкс. Так держать! Не говори им ни слова, поганым крысам, — проскрежетал чей-то голос. Тед заставил себя повернуться к его обладателю.
Грюм.
Пусть не сразу, но Тонкс его узнал. Вместо волшебного глаза на лице Аластора зияла дыра. Тед глядел в неё и проваливался в липкий кровавый мрак. Зачем он здесь? Может, Грюма пригласила Дромеда?
— Это я позвала его, папа, — из ниоткуда выплыла Дора. Она нарядилась в любимое жёлтое платье с открытыми плечами. Так сейчас модно. Это современно. Вот только плечи дочери были покрыты следами от укусов. Её шея, руки, ноги… На неё словно напала огромная собака. Или оборотень. — Я мечтаю стать аврором! — заявила Нимфадора, полупрозрачным призраком маяча возле решёток. — Поступить на стажировку в Аврорат. Ты столько раз рассказывал о своём друге Фрэнке Лонгботтоме. Он — настоящий герой, правда?
Тед схватился за голову.
«Нет!»
В небе сверкнула молния, величественная красная молния. За ней пришёл гром.
Ударил по ушам. Нет, не гром. Голос. Страшный ожесточённый голос. Он требовал. Ему нужно знать.
Виски прострелило, будто кто-то огрел Тонкса битой по макушке. Зубы клацнули друг о друга. На несколько бесконечно долгих секунд Тед ослеп, уверенный, что черепная коробка вот-вот треснет. Красная пелена окутала мир вокруг, и он стоял посреди неё. Он был никем, он был нигде, а потом из багровой дымки проступили образы.
— Нет? — переспросил Фрэнк. Как щегольски он одевался! По всему видно — настоящий волшебник, а не какой-то жалкий грязнокровка без рода и племени. — Вот так номер! А ещё друг называется, — со смешинкой в светлых глазах сказал Лонгботтом. — Я всегда подозревал, что ты дружишь со мной только из-за фирменного маминого штруделя.
— Я не знал, что Августа готовит его сама, — ответил Тед, пожимая ему руку. — Думал, ваши домовые эльфы.
— Разумеется, всё из-за штруделя, — из-за крепкой спины Фрэнка показалась Алиса. — Я тоже вышла за тебя замуж, дорогой, исключительно из-за него.
Лонгботтомы рассмеялись.
— Поздравляю тебя, Тед, — сказал Фрэнк. — Невеста безумно хороша.
— Умопомрачительна! И ты тоже молодец, — подхватила Алиса. — Семнадцать Круциатусов подряд! Я считала!
— Конечно, со мной не сравнишься, — привычно красуясь, продолжил Фрэнк, — я выдержал двадцать четыре. Алиса — тринадцать.
— Возьми, — она протянула Теду сложенные черпаком руки и осыпала его фантиками: золотыми, пурпурными, синими. Они жалили его кожу, превращаясь в ядовитых насекомых, заползали под рубашку и впивались в плоть. Пчёлы, пчёлы…
— Хватит! — вскричал Тед.
— Ещё! Ещё! Ещё! — настаивали гости, стуча вилками и ножами по стеклянным бокалам. — Целуй её! Целуй!
Тонкс поднял глаза на Андромеду, его прекрасную Андромеду с ликом Медузы Горгоны. Её волосы вились во все стороны — пружинящие змейки. Губы растянулись в загадочной блуждающей улыбке. Ярко-красные губы.
 
— Мы давно не виделись, — сказала она, омываемая нестерпимо-ярким светом. — Ты весь горишь. С тобой хорошо обращались?
— Мы делали всё, как вы приказывали, госпожа, — пропищало существо, напомнившее Теду гнома из диснеевской «Белоснежки» — лысого, ушастого и морщинистого. Одежда висела на нём тряпкой, может, ею и была. — Старались изо всех сил, но он прибыл сюда таким слабым… он бредил, а после вы… вы…
— Знаю. Я с детства ломала любимые игрушки, а Цисси всё ревела. После пропажи кролика она вовсе не разговаривала со мной целый месяц. Смешно!
Губ коснулось что-то мокрое.
— Пей.
Тед попытался глотнуть, струйка пахнущей любистоком жидкости вытекла из уголка его рта и побежала по подбородку.
— Прости, — сипло пробормотал он, сглотнув и прикрыв глаза. — У меня нет сил.
— Ничего.
Женская рука погладила его по спутанным волосам. В воздухе запахло жасмином — любимыми духами Дромеды.
— Выпей, тебе станет лучше. Обещаю.
— О чём ты думаешь? — спросила она, когда Тед начал дремать. Ему давно не было так спокойно.
— Ни о чём, — ответил он сходу. — Нет… я думаю о нашей дочери. Я беспокоюсь о ребёнке.
Андромеда целую вечность молчала. Почему?
Когда он открыл глаза, из окна лился слабый дневной свет. Тед не мог понять, где он и когда. Зрение его подводило. Силуэты предметов вокруг расплывались. Небо снаружи будто бы падало. Жаворонки сыпались на землю безжизненными камнями. Неужели он всё ещё спал?
— Чего ты хочешь? — шёпотом спросила Андромеда, сжав его ладонь.
— Я хочу вернуться домой, а ты?
— Больше всего на свете. Ты доверяешь мне, Тед? Ты меня туда отведёшь?
========== Глава 45 — Регулус ==========
— Гарри, ты спрашивал с десяток раз, и я столько же раз отвечал, повторю и сейчас: у Финеаса Найджелуса нет больше портретов, — терпеливо произнёс Регулус. — Один висит на Гриммо, второй появился в Хогвартсе в день его смерти.
— Нет, — упрямился Поттер, глядя прямо перед собой. — Это невозможно.
— Я был на Гриммо и при тебе спрашивал Финеаса о других картинах. Ты слышал, что он сказал.
— И всё равно я ему не верю! — талдычил Гарри.
Регулус вздохнул.
— Я сдаюсь.
Белоснежная пенная лапа взметнулась, карабкаясь вверх по скале, на которой они стояли, но силы её покинули, и она с разочарованным вздохом отступила от мыса.
— Может, объяснишь, в чём дело?
— Если бы я сам знал, то не спрашивал бы.
Сама лаконичность. Да и разве можно что-то требовать от Поттера, тем более, у которого мозги набекрень. Необычные видения, телепатическая связь с Тёмный Лордом… ничего хорошего ждать от этого не следовало. Упорством Гарри пошёл в отца; с другой стороны, Джеймсу удалось сдвинуть стену — завоевать сердце Лили Эванс.
В победу Гарри хотелось верить больше, чем Регулус смел себе признаться.
Они неплохо поладили. Поттер по-прежнему не мог войти внутрь «Гнезда», но периодически давал о себе знать короткими визитами на побережье, во время которых делился предположениями по поиску последнего крестража.
— Почему ты так уверен, что эта вещь должна быть обязательно связана с факультетом Равенкло? — спорил с ним Регулус. — С тем же успехом крестражем может оказаться реликвия Гриффиндора или вообще не связанная с Основателями безделушка.
— Риддлу не удалось заполучить меч Гриффиндора, когда была возможность. А что ещё это может быть?
— Как скажешь, — Блэк поймал на рукав снежинку. Первый день зимы оповестил о себе первым снегом. — Что об этом думает Гермиона?
 
Гарри попытался согреть озябшие руки дыханием.
— Поди разберись в её записях! А вслух она почти ничего не говорит, зарылась в книжки. Ей так спокойнее. Боюсь, мы засиделись у тётки Рона… Люди гибнут, пока Избранный полирует задницей диваны.
— Ты заговорил о себе в третьем лице? — невесело ухмыльнулся Регулус. — Мне следует обеспокоиться твоим душевным здоровьем или разросшимся эго?