Миллион миров (СИ)

— Но зачем?
— В этом удивительная сущность клетосов.
Доктор подняла ещё одну невидимую вещь со столика, пригладила её и переставила себе за спину. Набрала побольше воздуха, и заговорила более плавно и певуче, фразами подлиннее:
— Прорастая в желудке, зеркальные клетки передают питательные вещества в свой материнский организм, в клетоса, который их создал. Кормят родителя на расстоянии. А став частью, например, панциря, который отражает жесткое излучение звёзды, зеркальные клетки помогут клетосу отрастить подобие такого панциря. Клетки, живущие в чьих-то глазах, наделяют своего прародителя способностью видеть в периоды, когда планета отлетает в мёртвую зону и там становится темно.
— Значит, подселяя клетки к разным существам, клетосы получают их свойства?
— Да. Так и происходит.
Лицо Одиссея озарила слабая улыбка. Каждый день, просыпаясь, он надеялся, что мир отыщет, чем его удивить. И мир снова не подвёл.
— Но как это возможно? — удивилась Ана. — Как они могут передавать информацию и энергию на расстоянии? А тем более, на другую планету, как с Клето-2, который жил в Ирелии?
— Мы ещё не сумели выяснить точный механизм, — доктор Тюэль аккуратно подняла и опустила брови. — Ради этого и ведутся исследования.
— Но поспешили подсадить не до конца исследованную пакость в тело звезды! — возмутился Дурран. — Как она вообще на это согласилась? Вы наверняка скрыли от неё, насколько сырой ваш микробный прототип!
— Нашу подзащитную не интересовали детали, но она согласилась с сутью процедуры, — спокойно ответила доктор Тюэль. — Перед тем, как вживить Клето-2 ей, мы два полных оборота исследовали зеркальные ткани. Подсаживали их сотням подопытных. Система работала. Не было негативных побочных эффектов. Множественные эксперименты доказали безопасность импланта. Вы не можете отрицать, что к итоговой причине смерти наш малютка не имеет отношения, аутопсия это официально подтвердит. Ведь погибшая задохнулась — а Клето-2 жил не в лёгких. Он был вживлён в теменной отдел мозга, откуда было оптимально следить за изменениями её состояния. И они были. Изменения. Именно моя лаборатория зафиксировала страдания и агонию подзащитной. Когда все остальные способы наблюдения не сработали или показали ложные данные.
Говоря это, доктор Тюэль медленно поднимала узкий подбородок, принимая всё более гордый вид. Под конец она развела длинные худые руки в жесте, который казался таким человеческим.
— Если бы не этот злосчастный сбой.
Констебль был готов спорить и возмущаться дальше, но Одиссей предостерегающе поднял руку:
— Как вы оцениваете разумность клетосов?
— Что? — доктор непонимающе моргнула. — Как нулевую, конечно. Они не разумны. Это не микроорганизмы и не моллюски, а пиросоматиды. Но разницы нет, клетосы не высокоразвитые существа.
— У них нет даже подобия чувств?
— Это лишь высоко адаптивная приспособляемая система. С развитой биохимией.
— В своём первом рассказе про Клето-2 ваш Шон-Хон упомянул, что, подселяя свои клетки разным существам и друг-другу, клетосы поддерживают био-эмпатическую связь.
— А, — скрипнула доктор, — вот вы о чём. Да, у них есть потребность в связи. Причём, не важно, с кем. Поэтому мы и стали их вживлять. Но это не следствие сознания, а лишь одна из функций выживания. Половину жизни клетосы проводят как отдельные индивиды, путешествуя в воде. А в остальное время присоединяются к колониям. Это объединения особей, сложной формы. Похожи на раскрытый бутон цветка. Вот у колонии формируется подобие эмпатического симбиоза. Во-первых, скорость и подвижность для ухода от угроз у колонии сильно выше, чем у отдельных особей. Колония может сокращаться и выталкивать воду, по мышечно-реактивному принципу. К тому же, многие клетки находятся в существах, у которых копируют не только защитные функции. А, например, атакующие. И чем крупнее колония, тем шире набор заёмных возможностей. Тем она опаснее для врагов. Например, при атаке наждачного ластопода. Ластопод пытается поглотить клетосов и перетереть их в питательную жижу. Но колония может отразить атаку совокупным электро-импульсом. Способность создать который десятки клетосов получают с электрических жгутов. Или плюнуть ядовитой слизью, взятой у илистых плевунов. В общем, колония значительно быстрее, сильнее отдельного клетоса. И лучше защищена.
 
Доктор перевела дух и снова взяла вещь с бокового столика, погладила и перенесла куда-то за спину.
— Во-вторых, колонии необходимо эмпатическое единство. Чтобы успешно реагировать на угрозы и координировать действия отдельных клетосов. А в-третьих, колонии породняются. Клетосы скармливают друг другу клетки, но они никогда не отнимают ресурс носителя, а наоборот, только передают. Таким образом, даже находясь далеко друг от друга, малютки совместными силами подпитывают сородичей. Тех, что попали в неудачное положение, в беду. Коллективно помогают им выжить.
Тюэль была спокойной и беспристрастной, о смерти Ирелии она говорила как о техническом событии без эмоционального оттенка. Но крошечных пиросоматидов уже третий раз назвала «малютки».
— В этом эволюционном совершенстве, — сказала доктор, — побочным следствием эмпатической связи стала система химического подкрепления. Находя колонию и объединяясь с ней, клетос получает «приветственный гормон» и испытывает состояние счастья и защищённости. Расставаясь с колонией и отправляясь в одиночное путешествие, малютка вырабатывает «поддерживающий гормон печали». То есть, они специально вводят себя в стресс. Чтобы усилить стремление организма вернуться в безопасность колонии.
Она опять вдохнула побольше и заговорила нараспев:
— И совершенно побочным эффектом стала эмпатическая связь клетосов с существами, в которых живут их клетки. Когда носитель поражён болезнью, ранен или гибнет, клетосы испытывают слабое подобие происходящих с носителем бед. Эволюционно этот механизм нужен, чтобы организм клетоса понимал: какие именно потребности отключаются с их увечьем или гибелью. И вовремя находил новых носителей взамен утраченным. Во время экспериментов я сталкивалась со случаями, когда клетос пытается передать носителю энергию или способность через зеркальные клетки. Помочь ему выжить. Это видится вполне рациональным стремлением сохранить источник ресурса путём наименьшего сопротивления. Но эти попытки, в моих опытах, никогда не привели к успеху и выживанию носителей. Потому что клетосы слишком малы, и их влияние на носителя почти незаметно.
Доктор Тюэль замолчала.
Дурран стоял с открытым ртом, сбитый с толку лавиной информации, которая обрушилась прямо в его неподготовленный мозг. Ана поражённо осмысляла услышанное: маленькие существа с неизвестной планеты оказались одной из самых удивительных и странных форм жизни, с которыми она встречалась. Чего только не увидишь в бескрайней галактике, заполненной триллионами безумно разных миров! Шон-Хон напряжённо следил за реакциями гостей, прикидывая последствия и ущерб для своего агентства.
А Одиссей смотрел в пол, скрывая мысли и чувства под маской сдержанного молчания.
— У вас есть другие вопросы?
— Ещё парочка. В чём заключатся безотлагательная работа, которую вы сейчас выполняете?
— Эти данные засекречены. Чтобы их раскрыть, нужна санкция главы агентства.
— Раскройте, без технических подробностей, — отрывисто приказал Шон-Хон.
— В целях безопасности я отключаю синхронизацию наших клетосов и других подзащитных агентства. До выяснения всех обстоятельств.
— Вы в срочном порядке перебираете всех вип-клиентов и запускаете процесс уничтожения зеркальных клеток в их теле?
— По сути, так.
— А не по сути?
Гепардис ничего не сказал, поэтому, помедлив, доктор Тюэль ответила:
— Наоборот. Я убиваю клетосов, после их смерти зеркальные клетки прекратят своё действие. Это эффективнее и быстрее других процедур.
Ана почему-то побледнела. Ей на мгновение стало больно за крошечных и неразумных, почти микроскопических существ, которые не делали носителям ничего плохого. Словно одно из них оказалось связано с ней, и они смогли ощутить боль друг друга.