Миллион миров (СИ)

— Не переживайте, — ровно произнесла доктор. — Они не испытывают страданий.
Одиссей исподлобья посмотрел на неё и спросил:
— Когда клетка в желудке носителя передаёт клетосу калории, полученные от переваренной еды, она сама их теряет?
— Конечно, — помедлив, ответила женщина. — Как может быть иначе? Закон сохранения энергии невозможно отменить.
— Что ж. Последний вопрос, доктор Тюэль.
— Слушаю.
— Что за вещи вы переносите со столика на стеллаж?
— Не важно, — отвернулась женщина. — Это не имеет отношения к делу. Это третьим потоком сознания.
— Сувенирные фигурки вип-клиентов агентства. Маленькие фан-статуэтки ваших подзащитных, — неясно, спросил или утвердил Одиссей Фокс.
Руки доктора Тюэль на секунду остановились, её глаза перестали смотреть мимо детектива, а наконец увидели его.
— Да, — подтвердила она без всякого выражения. — Мы, здесь, в лаборатории, большие поклонники наших звёзд. Я собирала фигурки. А теперь использую их как мнемоническую систему. Чтобы никого не забыть.
Она убрала с экрана участок белого шума, и все увидели стерильно-белый стеллаж, на котором толпились шикарные лакированные фигурки известных лиц.
Там были и тучный Гогоман, самый смешной пранкер сектора, и несравненное Ононо с шестью лицами, и Механир, создающий популярные механические головоломки, каждая из которых немножко отличалась от всех остальных. Там стояла двухголосая певица Да’Орта, жидкий маг и чародей Ульфолио, звездный рейсер Раст — и многие другие, знакомые и незнакомые звезды всех степеней яркости. Агентство Шон-Хона оказалось серьёзнее, чем думал Фокс.
Впрочем, это объясняло наличие собственных лабораторий и разработок.
— Достаточно, — шикнул гепардис, и прервал связь.
Окно в лабораторию погасло.
— Мы пошли навстречу следствию и ответили на все ваши вопросы. Когда ожидать результаты расследования?
— Через час, — ответил Фокс, чем вызвал у всех шок. — А пока у меня к вам просьба, ну, или совет.
Гепардис вопросительно уставился на него, явно с нехорошим предчувствием. И был совершенно прав.
— У вас нет причин меня слушать и мне верить. Но всё же. Объявите эвакуацию со своей секретной планеты. Не уносите с собой ничего, что касается клетосов, это бесполезно. Просто оставьте лабораторию и всё, что там есть. Сделайте это, если вы хотите сохранить жизни своих учёных.
— Делая такие заявления, ты должен сопровождать их железными фактами! — тихо-тихо рыкнул гепардис, обнажив клыки. Из мохнатых невыбритых лап показались титановые когти с фазовым напылением. — Иначе это не совет, а провокация. Ситуация и так на грани. Ты должен помочь разрешить её, ищейка, а не усугублять!
Он так устал, что перешёл на «ты».
Одиссей смотрел на безопасника, и тень мрачного раздумья лежала на лице детектива. Он уже давным-давно решил для себя, что делать, когда встаёт выбор между «сохранить тайну» и «спасти жизнь». Но что делать, когда выбор «спасти» или «спасти»?
— Нет, — сказал Фокс. — Я должен раскрыть дело, и я его почти раскрыл. Больше я ничего никому не должен. А вот ты должен своим людям, инвесторам и клиентам. И я прошу тебя: забудь о прибыли, о секретности и репутации. В жизни есть вещи поважнее. Эвакуируй чёртову планету, и оставь всё, что связано с клетосами, на ней!
Как ни хотелось Одиссею сохранить все жизни, он не видел иного выхода, кроме как пожертвовать как минимум одной.
Гепардис разъярённой бурой тенью метнулся к выходу из зала, больше не в силах выносить общество слишком умного сыщика и откровенно тупого констебля. Больше не в силах находиться в омертвевшем музее роскоши, где когда-то давным-давно — сегодня утром — жила и сверкала вип-женщина, которую он слишком боготворил.
— Ничего не понятно! — воскликнул крайне впечатлённый Ибо Дурран. — Сейчас даже непонятнее, чем раньше. Но оч-чень захватывающе! Что теперь, коллега?
— Теперь нам с Аной нужно заглянуть в «Старое зеркало» и найти мальчика, — вздохнул Фокс. — А вам, констебль, нужно собрать в этом зале всех участников этого дела. Мужа, защитника, верную помощницу, доктора и Звездочёта. А пока они собираются, используйте на максимум ваши полномочия и отыщите компанию, скорее всего не на этой планете, в которой Ирелия Кан разместила очень дорогостоящий и уникальный заказ. Потребуйте открыть финансовые потоки звезды, и найдите. Скорее всего, это заказ на разработку и создание автономной капсулы жизнеобеспечения, которая может перенести самые экстремальные условия в течение тысяч лет. Сделайте это — и справедливость восторжествует, а Ирелия Кан будет отомщена.
 
— Супер-капсула, найти фирму, собрать всех. Понятно! — пробормотал воодушевлённый рыцарь правопорядка, впервые точно знающий, что делать, и размашистым шагом выбежал прочь.
Ана выдохнула, когда они с Фоксом наконец остались одни.
— У меня кружится голова, — пожаловалась она, опускаясь на красивый стул, подобный ниспадающему шёлковому платью, застывшему в воздухе. — От того, как в этом деле смешались арты и искусство; брак и предательство; страхи и замыслы сходящей с ума актрисы; жестокое убийство; солнце, которое сожгло свои планеты; и клеточные процессы удивительных паразитов, которые пытались спасти своих жертв.
Она подняла на Фокса бледное лицо.
— Ты уже понял, как всё это связано? Разгадал тайну, составил картину из кусочков? Она получается такой великолепной, как может показаться?
— Нет. Она получается бессмысленной и пустой.
— Жаль, — прошептала Ана, она печально сомкнула веки и поседела на глазах. — Жаль.
Одиссей тоже закрыл глаза и представил себя крошечным прозрачным веретёнцем в холодной враждебной воде. Ты рождаешься, чтобы выжить, ты плывёшь в неизвестность, чтобы найти тех, кто станет тебе покровителем и защитником. Чтобы скормить им частицу себя и связать вас узами — отныне и пока смерть не разлучит. Ты находишь их, таких разных и неведомых, становишься частью вашей совместной жизни — и возвращаешься домой. Ты плывёшь сквозь тёмную неприветливую воду, полную опасностей и преград. Всё это время тебя гложет тоска, которую ты сам создал — потому что без тоски и тяги тебе не выжить и не вернуться домой. А потом ты приплываешь домой, истерзанный путешествием, повзрослевший и мудрый, связанный узами с другими, идущими свой путь. И наконец ты встречаешь защиту, уверенность, нежность, тепло, надежду. И чувствуешь гармонию. Завершённость. Любовь.
Нет, не чувствуешь. Ты не можешь по-настоящему чувствовать, и, тем более, понимать. У тебя нет мозга и личности, ты крошечное прозрачное веретёнце. Ты просто биохимически ощущаешь, что в тёмной, суровой и смертельно опасной жизни есть и нечто иное, хорошее.
Немного ласки в холодной воде.
 Дело #12 — Ярчайшая из звёзд 2 
✦ Исток всех историй ✦
Ана и Одиссей пришли в себя, каждый в своём лотосе, и первым делом их взгляды отыскали друг друга.
— Какой странный, — воскликнула девушка. — Какой странный арт!
Её щёки пылали, хотя в этом гипно не было ничего постыдного — оно всего лишь касалось сокровенных мыслей и страхов, живущих в глубине.
«Старое зеркало» позволяло увидеть себя в разных слоях отражений, и задавало вопрос: точно ли я настоящее живое существ, а не конгломерат клеток и функций? Отражения Ирелии разного возраста спорили друг с другом сквозь всю её жизнь, хотя они никогда друг с другом не встречались. И в конце арта этот вопрос ставился точно и глубоко.
«Зеркало» предлагало взглянуть на себя и свою жизнь немного по-другому. Ведь действительно, ты нынешний разительно не похож на самого себя в семь лет, и в пятнадцать. Куда исчезли этот мальчик и тот юноша? Да, они закономерно изменились, выросли в тебя — так плавно, что нигде не проведёшь линии, разделяющей на «тот» и «этот». Но когда задумываешься об этом, то понимаешь, что тот мальчик и тот юноша — были не ты, который сейчас. Они были другие личности, похожие, но другие — твои предтечи, предки внутри одного тела. Которое, впрочем, само по себе было потомком прежнего тела, ведь большинство его клеток обновлялись в течение жизни несколько раз — и уже к юности в тебе осталось совсем немного того, с чем ты родился.