Миллион миров (СИ)

— Я признаюсь! — взвизгнула Хелла. — Мне пятьдесят два. Ирелия купила мне новые документы и поддельную цифровую историю! Я была изгнана с Кимбары-22 за ментальные преступления. Ири дала мне второй шанс, новую жизнь! Она была прекрасным и добрым человеком… Я готова дать все показания. Теперь ведь Ири уже… всё равно.
Дурран переводил потрясённый взгляд с детектива на нию и обратно. Он взмахнул рукой и визио прервалось.
— Вы же не знали ничего из этого, верно? — вымолвил констебль. — Откуда вы могли знать?! Вы всё это просто придумали, и запугали её так, что она призналась!
— Но она призналась, — ответил Одиссей.
Его лицо отвердело и сжалось, как будто в скулах поселилась неотступная брезгливость, а в висках засела зудящая боль. И он не мог расслабиться и успокоиться, потому что осколки дела складывались воедино, один за другим. И в них отражалось одно из самого горького, что Одиссей встречал за свою предыдущую жизнь.
✦ Немного ласки в холодной воде ✦
— Нам нужен сеанс связи с доктором Тюэль, — сказал Одиссей. — Мы должны задать ей вопрос о биологии клетосов.
— Эта информация является собственностью агентства, и я не раскрою её без решения суда, — устало произнёс гепардис, и его уши опустились, выдавая нежелание спорить. — Но вы с госпожой Аной можете дать обязательство о неразглашении, с судебной и финансовой ответственностью в случае нарушения. Тогда я устрою сеанс связи. Ради Ирелии Кан.
— Даю обязательство.
Кристалл Одиссея сверкнул, подкрепляя договор допотопной цифровой подписью. Ана едва заметно моргнула, сделав то же самое через нейр.
— Минуточку, — насупился Дурран. — Вы всерьёз хотите заставить меня, старшего констебля элитарной планеты Лосс…
— Да, — ответил гепардис.
— И как вы себе представляете должностное лицо, которое воплощает торжество закона, но не может дать показаний в суде из-за вашего трусливого неразглашения?!
Шон-Хон безучастно посмотрел на констебля и ответил:
— Представлять вне моей компетенции. Я не фантазирую, а следую протоколу.
В этом и беда, подумал Одиссей.
— Вы можете безбоязненно дать обязательство, — сказал он Дуррану. — В итоге оно не будет иметь никакого значения.
Все трое вопросительно уставились на детектива.
— Почему вы так уверены? — озадаченно спросил констебль.
— Потому что есть два наиболее вероятных пути дальнейшего развития событий, и в обоих обязательство о разглашении станет неактуально, — пожал плечами Фокс.
В глазах Шон-Хона мелькнули непонимание и злость; безопасник смертельно устал быть тем, на кого сегодня валятся все неприятности и вся ответственность за них.
— Почему? — резко спросил он. — У вас есть основания думать, что информация о технологии Клето просочится общественности? И станет бессмысленно её скрывать?
— Я не хочу пытаться предсказать будущее, но советую вам подумать о минимизации рисков, — выбирая слова, ответил Фокс. — Возможно, стоит приостановить работу секретной станции и эвакуировать своих работников с планеты. До выяснения всех обстоятельств.
У Шон-Хона дёрнулась щека.
— Принято, — буркнул он. — Открываю канал прямой связи.
Перед ними возникло окно в стерильную матовую пустоту лаборатории. Все элементы интерьера были скрыты белым шумом, ИИ охранного агентства цензурировал почти всё, что входило в кадр. По освещению было ясно, что лаборатория погружена в полумрак. А по-настоящему видна оказалась только сама доктор Тюэль: немолодая женщина неизвестной Фоксу гуманоидной расы.
Тёмно-серая кожа, бледное пушистое покрытие вместо волос, как у персика, и явно тонкие кости — по строению тела она была похожа на людей. Но лицо, слишком вытянутое в высоту, делало её облик зловещим для людского взора. Череп доктора походил на жёлудь, узкий и гладкий сверху, с подбородком, торчащим вниз; голова подвижно сидела на тонкой шее. Раскосые глаза были крупные и способные видеть в темноте: огромные зрачки занимали почти весь хрусталик. Кисти рук тоже отличались от человеческих: два больших пальца, ладони гнутся в обе стороны, наружу и внутрь. На ногах нет обуви, они устроены практически также, как руки, только мощнее. Доктор взяла какой-то предмет ногой, он стоял на столике сбоку и был скрыт белым шумом. Она подкинула его и машинально поймала рукой, не отвлекаясь от основной работы, аккуратно пригладила и поставила куда-то за собой.
 
Вся внешность Тюэль повествовала о происхождении её вида: он развился на небольшой планете с невысокой гравитацией, слабым присутствием солнца и сложной био-тектоникой — скорее всего, там было несколько уровней поверхности, заросших лианами и корнями, между которыми нужно прыгать. Её предки скакали и лазали сверху-вниз в темноте, куда редко проникало солнце. Они хватались в прыжках за всё, что подвернётся, выворачиваясь в нужную сторону. И убегали от хищников.
— Доктор?
Она подняла голову на зов и безмятежно взглянула на детектива крупными раскосыми глазами.
— Ах, да. Прошу извинить. Я занимаюсь безотлагательной работой, — у доктора Тюэль был немного скрипящий голос, словно горло состояло из твёрдых волокон.
— Мы расследуем убийство Ирелии Кан, и у нас вопрос по биологии клетосов, их образу жизни.
— Слушаю, — её глаза смотрели сосредоточенно, но мимо Фокса. Доктор продолжала заниматься работой, лишь разделила сознание на два потока: основной остался в формулах и графиках, а вспомогательный отвечал на скучные вопросы незваных гостей.
— Вы уже поняли, как вообще появилась «зеркальная ткань»? Почему эволюция привела к её возникновению? Какая функция у этих «зеркальных клеток», почему клетосы обмениваются ими с другими существами?
Она небольшое время осмысляла все заданные вопросы, а затем заскрипела в ответ:
— Клетосы паразитические существа. Симбионты. Они научились жить за счёт других. Но весьма уникальным образом. Это крошечные создания. Многоклеточные, но без сложных органов. А их органеллы довольно просты. Однако это компенсируется высочайшей сложностью каждой отдельной клетки их организма. Если сравнить мои клетки с вашими, они будут мало отличаться. Но если поставить рядом образцы клетосов… То разница окажется как между палкой и космической станцией.
Доктор говорила короткими, слегка обрывистыми фразами, заканчивая мысль на половине, делая маленькую передышку и продолжая дальше. Разговор был менее важен, чем работа, которую она выполняла.
— У сложности клеток есть причина. Их планета вращается вокруг нестабильной двойной звезды. На непостоянной орбите. К тому же, ось её вращения иррегулярно меняется. На суше нет жизни, она существует только в воде.
Тюэль создала виртуальный экран, вывела его из-под защиты белого шума и показала видео: маленькие полупрозрачные существа, похожие на веретёнца, кружатся вокруг крупной неповоротливой рыбы-губки.
— Клетосы сформировались в крайне непостоянной среде. Там то жарко, то холодно, то жесткие излучения, то их отсутствие. То сильные вибрации, то тишина. В таких условиях выжили и развились три типа организмов. Те, кто могут менять свой статус. Впадать в спячку или другую форму защиты на время неблагоприятных условий. Те, что способны изменить тело. Подстроиться под колебания среды. А ещё клетосы. Они в ограниченной форме умеют и первое, и второе. Но сформировали ещё и свой, уникальный тип выживания. Малютки создают и выпускают зеркальные клетки, чтобы их заглотили другие существа.
Кадр на виртуальном экране увеличился, и стало видно, что вьющиеся веретёнца выпускают комочки протоплазмы, а рыба-губка впитывает их вместе с водой.
— Они скармливают другим частицы себя? — уточнила Ана.
— Так и есть, — размеренно кивнула Тюэль, глаза которой по-прежнему смотрели мимо Фокса прямо в свои зрачковые мониторы с командами, таблицами и формулами. — Но эти клетки не принесут питательных веществ тем, кто их поглотит. Никто не сумеет их переварить. Они так сложно устроены, что умеют подстроиться к различной среде обитания. И попав в организм носителя, поселяются в нём.