Господство Короля (ЛП)

 — Не очень, — напрягаюсь я, произнося эти слова.
 Джонатан наклоняется ко мне и шепчет так, чтобы слышала только я:
 — Одна из привычек, от которых ты отказалась ради своего перерождения?
 — Заткнись, — шиплю я, а затем улыбаюсь Эльзе.
 Итан берет вилку и неторопливо жует.
 — Алисия тоже любила подобные экзотические блюда. Не так ли, Джонатан?
 Мой тиран остается безучастным, будто он ожидал удара.
 Эльза задыхается:
 — Папа!
 — Разве он должен был игнорировать слона в комнате? — Агнус заговорил впервые за последний час, но он все еще не поднимает головы от экрана.
 Эльза смотрит на него через стол, словно хочет прыгнуть или ударить его. Или и то, и другое.
 — Все в порядке, — пытаюсь я разрядить обстановку. — Я знаю, что очень на нее похожа.
 Итан продолжает жевать, его внимание не отходит от Джонатана.
 — Так вот почему? Ты ведь знаешь, что она — не она?
 Я крепче сжимаю вилку, когда враждебность Итана скатывается с моей кожи. Дело не в том, что он прямо нападает на меня. Он говорит эти слова, чтобы спровоцировать Джонатана, и все же именно меня они жалят без предупреждения.
 Но почему?
 Я не Алисия. Я не хочу быть Алисией.
 Почему все не могут перестать сравнивать меня с ней? Или это карма за то, что я бросила Эйдена, когда он был маленьким мальчиком?
 Мне тогда было всего шестнадцать. Я не понимала ничего, кроме необходимости бежать, сбросить свои доспехи и убраться из шкуры Клариссы Гриффин.
 Если бы у меня был шанс сделать все заново, я бы была рядом с Эйденом. Однако это означает быть в свите Джонатана с самого раннего возраста. Так что, подумав об этом еще раз... нет, спасибо.
Сейчас я едва могу с ним справиться. Если вообще справлюсь.
 Сильная рука обхватывает мое бедро под столом, и я вздрагиваю, узнав тепло его крепкой хватки.
 Лицо Джонатана имеет обычную прохладу горы, которая так высока, что играет с облаками и тянется к небу.
 — Я не понимаю, почему это тебя касается.
 — Любознательные умы хотят знать, Джонатан. В конце концов, Алисия ушла слишком рано.
 — Папа... — умоляет Эльза.
 Джонатан крепче держит меня за бедро, его пальцы впиваются в кожу. Я морщусь, положив вилку на тарелку. У меня нет настроения есть.
 Я смотрю себе под ноги в беспомощной попытке заставить Лейлу вытащить меня отсюда.
 Мое внимание перехватывает миниатюрная девушка в грязной толстовке и рваных ботинках, которая несет на руках плачущего ребенка.
 Сара.
 Мои пальцы дрожат, когда осознание поселяется в глубине моего живота. Теперь она старше на одиннадцать лет. Тогда ей было около десяти, ее светлые волосы были подстрижены под подбородок, а огромные зеленые глаза наполнились слезами, когда она держала табличку.
 «СПРАВЕДЛИВОСТЬ».
 Все остальные закидывали меня яйцами, едой и даже использовали презервативы. Они обзывали меня. Они дергали меня за волосы и царапали мою кожу.
 Они называли меня сообщницей.
 А она — нет.
 Она держалась за мой рукав и шептала слова, которые разрывали меня на части:
 — Пожалуйста, можно мне вернуть мою маму? У меня нет никого, кроме нее. Пожалуйста, я отдам тебе все, что у меня есть.
 Затем ее оттолкнул кто-то, вылив мне на лицо ведро черной грязи.
 Прошло одиннадцать лет, но я никогда не забывала эту девочку. Иногда она снится мне, ее зеленые глаза и безмолвные мольбы. Отчаяние в них, невинность, которую отец убил вместе с ее мамой.
 Даже сейчас, когда я вспоминаю ту сцену, моя кожа покрывается колючками, а в ушах раздается пронзительный писк.
 Они идут за мной.
 Они убьют меня.
 А ты винишь их ? 
 Слова, которые я услышала от офицеров, которые должны были защищать меня, всплывают в моем мозгу. Даже они думали, что я не нуждаюсь в защите. Если бы это зависело от них, они бы выбросили меня из машины в руки протестующих.
 Жесткая хватка на моем бедре возвращает меня к реальности. Я сжимала часы, сцепив руки в кулак на коленях.
 Джонатан бросает в мою сторону недоверчивый взгляд. Это о чем-то говорит, учитывая, насколько он был поглощен своей словесной войной с Итаном.
 
 — Я... — я резко встаю, заставляя Джонатана отпустить меня. — Мне нужно идти.
 Я не жду их ответа и спешу оттуда. Мои глаза встречаются с глазами Сары, прежде чем я пригибаюсь, а затем практически трусцой бегу к черному входу. Эта девушка не может найти меня. Никто из них не сможет.
 Мои шаги — это бешеный, беспорядочный беспорядок. Я спотыкаюсь и чуть не падаю, но удерживаюсь на ногах и продолжаю бежать отсюда.
 Моей машины нигде не видно. Зрение размыто. Я даже не взяла с собой сумку и ключи.
 Они идут за тобой. 
  Беги. 
  Беги. 
 Но вместо того, чтобы сделать это, мои ноги подкашиваются, и я не могу сдвинуться с места, даже если бы попыталась. Я замечаю Мозеса, водителя Джонатана, который курит перед своей машиной.
 Я не думаю об этом, пока бегу полубегом в направлении Мерседеса, открываю заднюю дверь и проскальзываю внутрь.
 Как только я оказываюсь на открытом пространстве, из меня вырывается вздох. Она не может найти меня здесь.
 Они не могут меня найти.
 Несмотря на это, я выглядываю из тонированных окон, чтобы убедиться, что за мной никто не следит.
 — Добрый вечер, мисс Харпер.
 Я вскрикиваю и хватаюсь рукой за сердце от голоса, доносящегося справа от меня.
 Харрис сидит рядом со мной, его планшет в руке, как обычно. Он одет в рубашку, заправленную в брюки, пиджак лежит рядом.
 Он поправляет очки указательным и средним пальцами.
 — Прошу прощения, что напугал вас.
 — Что... — я прочистил горло. — Что ты здесь делаешь?
 — Разве я не должен спрашивать вас об этом?
 — Я имела в виду, что ты делаешь вне благотворительного мероприятия? И раз уж ты здесь, разве ты не должен зайти внутрь?
 — Нет. Этого мероприятия не было в расписании. Я готовлю проект для встречи, которую мы собираемся провести с нашими китайскими партнерами через несколько часов.
 Я нахмурилась.
 — Тогда почему Джонатан не с тобой?
 — Это мой вопрос, мисс Харпер. Он настоял на том, чтобы приехать сюда вместо того, чтобы готовиться к встрече.
 Ох.
 Это потому, что Итан присутствует на собрании? Или, может быть, из-за меня?
 Даже не думай об этом, Аврора. 
 В машине повисает неловкая тишина, пока Харрис снова сосредотачивается на своем планшете. Я ерзаю и морщусь, когда горит моя задница, вспоминая отсутствие нижнего белья с тех пор, как тиран Джонатан конфисковал его.
 Вместо того чтобы думать об этом, я наклоняю голову, изучая Харриса. Ему, должно быть, где-то за тридцать. Всегда чисто выбрит, чопорный, корректный, со снобистским носом, по которому он судит обо всех.
 — Как долго ты работаешь с Джонатаном?
 — Около десяти лет, — говорит он, не поднимая головы.
 — Это долгое время.
 — Возможно.
 — Тебе нравится на него работать?
 — Да. Он рационален.
 — Рационален?
 — Добивается результата независимо от методов.
 — Для этого есть другое слово — жестокий.
 Харрис поднимает плечо.
 — Страх — хороший мотиватор для людей.
 Ух. Он так похож на Джонатана. Макиавеллист, почти без морали и холодный. Неудивительно, что ему нравится работать на него.
 — И, мисс... — он наконец-то смотрит на меня.
 У него действительно красивые голубые глаза за этими очками.
 — Просто Аврора.
 — Хватит его отвлекать, Аврора.
 — Ч-что?
 — Он делает много бесполезных остановок, вроде сегодняшней с тех пор, как вы появились в его жизни. Мне это не нравится.
 
 — Тебе не нравится?
 Он говорит так, будто он жена Джонатана.
 — Да. Это отвлекает его от работы.
 — Ну, может быть, ему не стоит быть таким роботом. И к тебе это тоже относится, Харрис. Раскрепостись.