Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

— Ваше превосходительство, письмо и конверт.
Генерал удивленно поднял брови и протянул капитану и конверт, и само письмо. Капитан их скомкал, из какой-то бутылочки полил бензином и, достав спички, устроил небольшой костерчик, терпеливо дожидаясь, когда надушенная бумага превратится в черные лохмотья. Марченко смахнул пепел на пол и тщательно его растер на мелкие частицы. Генерал с интересом наблюдал за этими манипуляциями, но молчал, прекрасно понимая причины происходящего…
Когда Келлер в сопровождении идущего за ним Марченко вышел на улицу, там уже его дожидался денщик, держащий под уздцы коня генерала, а чуть в стороне гарцевали несколько кавалеристов охраны и казаки, приехавшие с капитаном.
Через пять минут двор опустел, а небольшая кавалькада, набрав скорость, уже неслась по дороге, оставляя за собой клубы пыли.
Дорога была трудной, изматывающей, но генерал как заведенный гнал отряд. Он каким-то невероятным образом чувствовал, что его впереди ждет нечто необыкновенное, если уж вдовствующая императрица ради него устроила эту поездку в штаб 3-й армии. Такой чести мало кто удостаивался, и если его, верного слугу государя, просит лично императрица-мать, то он бросил всё и, не щадя ни себя, ни коня мчал всю ночь, но к утру уже был в намеченном месте, куда, получив сигнал, должна была прибыть Мария Федоровна для какого-то конфиденциального дела.
Генерал-майор Келлер дураком не был и прекрасно понимал, что такой шанс влезть в политику бывает раз в жизни и, несмотря на почти юношескую кавалерийскую лихость, не был чужд карьеризма и обладал весьма и весьма болезненным самолюбием. В детстве он зачитывался произведениями господина Дюма и не раз в мыслях примерял плащ мушкетеров и, напрягая все силы, гнал в Англию, спасая честь королевы. И вот те, юношеские чувства сейчас снова вспыхнули, и генерал, несмотря на усталость, с горящими глазами смотрел, как измученный капитан Марченко покидает его, чтобы известить императрицу о его приезде.
Прошли томительные несколько часов, и Келлер, завернувшись в бурку, даже задремал — он не мальчик, и ночная дикая поездка верхом уже не так легко переносилась. Но беспокойный сон был недолог. Кажется, только-только закрыл глаза, а уже верный денщик Ахмет осторожно трясет, приговаривая:
— Господин генерал, едут.
Келлер рывком распахнул бурку и, как резиновый мячик, подскочил и стал себя приводить в порядок. Услужливый Ахмет подал ему тряпицу, которой генерал стал наводить блеск на сапогах — эту работу Фёдор Артурович не доверял никому еще с кадетских времен. Ему просто очень нравилось видеть, как под его руками носки сапог начинают блестеть на солнце…
Кортеж из нескольких легковых авто и конвой из казаков ехал мимо леса, где на дневку остановился отряд Келлера, и уже почти скрылся из виду, когда одна из машин вывалилась из колонны и свернула как раз к тому месту, где находился генерал со своей охраной.
Машина остановилась недалеко от леска, и из нее вышла невысокая, уже в годах женщина в сопровождении неизменного капитана Марченко, который в руках держал странное короткое оружие с кривой ручкой впереди. Эта удивительная пара прошла к расположившимся на полянке кавалеристам, которые по стойке смирно встречали вдовствующую императрицу. Она остановилась, обвела взглядом собравшихся мужчин и коротко, даже можно сказать нежно, поздоровалась:
— Здравствуйте, господа, я очень рада вас видеть.
И протянула руку для поцелуя стоящему впереди генералу. Возвышавшийся почти на полторы головы Келлер, ловко встав на колено, приложился к ручке императрицы.
— Матушка императрица, для нас это великая честь, говорите, что мы должны сделать, и мы умрем, но выполним вашу волю.
Маленькая женщина как-то по-матерински улыбнулась. В другой истории именно этот человек, наплевав на все, снял с фронта части и пошел спасать ее Николая, когда того предали остальные генералы.
— Люди, к мнению которых я прислушиваюсь в последнее время, очень хорошо о вас отзывались…
Этой фразой было многое сказано, и генерал сразу понял, что сейчас начнется очень серьезный разговор. Он бросил взгляд на стоящего неподалеку Марченко со странным оружием в руках, которое стволом вроде как смотрело в землю, но Келлер не сомневался, что в случае чего эта машинка с большим изогнутым магазином сможет уничтожить его людей в мгновение ока. Странный холщовый подсумок на ремне капитана, откуда выглядывали еще несколько похожих изогнутых магазинов, говорил о том, что в руках капитана находится нечто похожее на ручной пулемет, которые стали настоящим бичом для современной кавалерии.
 
Императрица повернула голову к капитану и коротко сказала:
— Алексей Николаевич!
Марченко быстро достал из висящего на боку офицерского планшета папку и протянул вдовствующей императрице. Та, осторожно ее приняв, кивнула капитану.
— Спасибо, Алексей Николаевич.
Марченко сразу понял намек и осторожно отошел в сторону, при этом четко контролируя обстановку вокруг. Сейчас это был не тот уставший и немного робеющий перед генералом посланник, сейчас это был боец, готовый до последнего вздоха защищать свою императрицу. Эта разительная перемена с вроде как бледненьким на фоне лихих кавалеристов капитаном не осталась незамеченной ни генералом, ни его сопровождающими, и у Келлера мелькнула мысль, что если сейчас что-то пойдет не так, то этот головорез с холодными глазами быстро уничтожит и его, и сопровождающих. Звероподобный Ахмет тоже почувствовал нарастающее напряжение и непроизвольно положил руку на рукоять кинжала.
Императрица, казалось, ничего этого не заметила и, стараясь не задевать высокую, уже начавшую желтеть траву, медленно пошла в сторону леса, и генерал, соблюдая правила этикета, пошел за ней. Мария Федоровна начала издалека, спокойным, чуть усталым голосом:
— Фёдор Артурович, недавно у меня появились новые, очень необычные знакомые, и один из них, когда начинал подобный разговор, сказал: "То, что вы сейчас узнаете, услышите и увидите, навсегда перевернет вашу жизнь, и вы никогда не сможете спокойно спать, зная, что ничего не смогли и не захотели сделать". Я узнала многое, за что те же масоны, всякие сектанты, шарлатаны и фальшивые провидцы душу отдадут, и вот уже несколько недель не могу спокойно спать. Это тяжелая ноша, очень тяжелая для простой слабой женщины, поэтому я бы хотела, чтобы часть этого груза перешла на ваши крепкие плечи.
Они шли медленно, и все сопровождающие их люди специально отстали, чтобы дать возможность поговорить столь высокопоставленных особам.
Генерал промолчал, поняв, что это начало и сейчас последует продолжение. Но императрица взяла паузу и всё шла, держа в руках заветную папку. Видимо, она все-таки не была уверена в своем решении, поэтому ей понадобилось секунд тридцать, прежде чем она остановилась и повернулась к генералу и протянула ему папку.
— Вот здесь, Фёдор Артурович, ваши бессонные ночи, ваш приговор и ваше отчаяние. Возможно, вам придется поступиться своей честью и преступить закон.
Они стояли друг напротив друга. Комичная картина: он — высокий, крепкий, поджарый кавалерист, а она — невысокая, уставшая от жизни и интриг женщина, протягивающая ему папку. Но при этом генерал, несмотря на свой рост, смотрел на нее как-то снизу вверх. Невероятно. Келлер оправдал возложенные на него надежды. Ни секунды не колеблясь, он взял папку и, получив молчаливый кивок вдовствующей императрицы, открыл и начал чтение текста и просмотр очень качественных фотографий, сделанных вроде как типографским способом на белоснежных плотных листах мелованной бумаги.
Вчитываясь в первые строки текста, написанного с грубейшими орфографическими ошибками, он тем не менее сразу уловил суть и поднял глаза, удивленно уставившись на императрицу и ища в ее взгляде признаки того, что это шутка. Но грустный взгляд маленькой женщины говорил, что это не так. Подобными вещами не шутят.
Генерал сначала долго читал свою биографию, вчитывался, рассматривал, перечитывал и грустнел. Великая Смута и реки крови — вот что их ожидало. Причем тут были не просто пророчества — это были жесткие факты, с датами, именами, числами.