Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Он невесело усмехнулся.
— Заложники?
Я не стал юлить.
— Можете думать и так. Только у ваших детей уже явно заметны первые признаки тяжелого авитаминоза, дистрофии и проблем с ростом. Мы же с этим поможем. Как офицеру особого подразделения, вам и вашей семье будут предоставлены любые условия для нормального проживания. Вы же понимаете, какие у нас возможности?
— Хм. Да. Теперь понятно, почему Семенов перед вами так стелется.
— Правильно. Так что вас сейчас разместят, нормально покормят, проверят на детекторе лжи, — у него удивленно поднялись брови, — и через три часа мы выезжаем заниматься вашими, точнее нашими вертолетами. Только еще раз предостерегаю, много не болтайте. Сами видели, что амеры тут устроили.
— Понимаю. Ради такого, я думаю, да в наших условиях, кто угодно сюда готов будет полезть поживиться.
— Вот и ладушки. Можете идти — через три часа выезд…
Естественно, мы выехали немного позже — даже трех часов не хватило, чтобы порешать все вопросы. Но тем не менее, несмотря на буран и плохую видимость, небольшая колонна вышла из бункера и ушла в сторону аэропорта, потом, свернув на объездную, пошли по большому кругу и через три часа блужданий через замерзшие развалины вышли на Алуштинскую трассу и осторожно двинулись в сторону Перевального.
Мне понадобилось всего несколько часов, чтобы запустить систему, а в это время в соседнем боксе ничего еще не знающий про имеющуюся тут установку путешествия во времени Евсеенко собирал первый вертолет. Проверка, пуск, снова проверка. И так несколько раз. Всё настолько привычно и буднично, но Евсеенко, почувствовав странные звуки и характерную вибрацию, бросил всё и присоединился к остальным, наблюдавшим за пробным включением установки.
Когда все основные действия были проведены, я наконец-то запустил все разнесенные генераторы, меняющие конфигурацию волновой линзы, и запустил систему, подключившись к каналу, идущему в конец лета 1914 года.
Никакой помпезности, никаких хлопаний в ладоши и радостных криков, на командном пункте и в зале с установкой была обычная деловая обстановка и каждый прекрасно знал, что он должен делать.
Получив подтверждение, что портал работает стабильно, я на пульте нажал несколько кнопок, и по специально закрепленному под потолком рельсу начала выдвигаться штанга с прикрепленной к ней роботизированной видеокамерой и антеннами радиосвязи и анализа радиоэфира в точке выхода. Примерно как мы и ожидали, на той стороне стояла ночь, поэтому, рассмотрев тусклый огонек костра и пару фигур, сидящих на поваленном дереве, мы решились выпустить разведгруппу.
Евсеенко не смог усидеть в соседнем боксе и, бросив полусобранный вертолет, пристроился позади нас и тихо, но с все возрастающим интересом стал наблюдать за нашими манипуляциями. Его понять можно: фактически первый раз видит, как люди путешествуют во времени. Как по мне, так парень вроде как созрел для серьезного разговора, и еще чуть-чуть и он сам попробует первым заговорить и расставить точки над "i". Но пока Евгений молчал и, стараясь не обращать на него внимания, я контролировал выход разведгруппы во главе с Дегтяревым.
— Папа, ну что там? — не давал я покоя Олегу.
— Чего кричишь, Феникс. Да всё нормально. Возле костерка сидит твой Мещерский с этим борзоватым Удовиным и о чем-то шепчутся.
Ну я-то был еще тем перестраховщиком.
— Сделайте круг, пощупайте воздух. Вдруг сюрпризы какие, нас ведь неделю тут не было.
— Понял.
Прошло полчаса, которые установка могла нормально работать, и настало время отключаться. Я опять вызвал Дегтярева:
— Папа, ну что там?
— Не дергайся, Феникс, всё нормально, сюрпризов нет.
— Хорошо, Папа, время вышло, мы отключаемся. Ты там пообщайся с народом, и если что, дай офлайн сигнал бедствия. Мы подключимся через час.
— Вас понял.
Затянув обратно штангу с антенной и роботизированной видеокамерой, отключил установку, я повернулся к стоящему в уголке Евсеенко. Артемьева, правильно истолковав мой взгляд, бочком-бочком тихо удалилась из комнаты, оставив нас со старлеем наедине.
 
— Ну что, Женя, можно тебя так называть?
Он согласно кивнул.
— Вполне, товарищ полковник.
— Сергей Иванович или просто Командир.
— Хорошо, Сергей Иванович.
— У тебя накопились вопросы, и я теперь готов ответить на многие из них, и от результата этого разговора многое зависит.
Было видно, что парень не напуган, но старается тщательно подбирать слова и на ходу строит стратегию разговора. Я поднял руку и жестом его остановил.
— Женя, давай по-простому, без всяких левых заходов. Мы занимаемся очень серьезными вещами, поэтому недосказанность, обида и вообще любые непонятой могут привести не только к смерти, но, что еще страшнее, к провалу миссии. Ты, в первом приближении, с нами, и, как потом поймешь, обратного хода нет. Нет, — усмехнулся я, увидев, как изменилось его лицо, — не потому что твоя семья у нас в заложниках. Не думай о нас так плохо. Все дело в том, что, один раз окунувшись в путешествия во времени, во встречи с известными людьми, принимая участие в исторических событиях, ты сам изменишься и потом просто не захочешь возвращаться к старой жизни. Всё просто.
Мой собеседник слегка усмехнулся.
— Это ведь секретный проект и даже среди ваших людей мало кто про него знает?
— Ты прав. Это, скажем так, секретная экспедиция, и ее проведение мы держим в большой тайне.
— Семенов в курсе? — Мне показалось, что он не спрашивал, а утверждал, и я согласно кивнул головой.
— Понятно, опять шпионские игры. Куда эта установка вас доставляет? Вроде как есть портал только в одно время…
И тут же его глаза расширились — он понял, чем мы здесь занимаемся.
— Так вы…
— Да. Сейчас мы пробили портал в другое время. Там сейчас Пруссия, девятьсот четырнадцатый год. Только-только немцы разгромили армии Самсонова и Реннекампфа. С нами на контакте несколько офицеров и солдат, которые остались в лесу в окружении и избежали плена. Так сказать, готовим пятую колонну.
Я с насмешкой наблюдал, как он недоверчиво пытается разглядеть на моем лице признаки вранья.
— Женя, расслабься. Несмотря на то что признанный в определенных кругах как специалист по теории перемещения во времени профессор Кульчицкий и теоретически и экспериментально доказал, что канал может быть только один и только в сорок второй год, мы в этом направлении продвинулись немного дальше. Нам удалось освоить мгновенную переброску крупногабаритных грузов и, как пример — отправили в прошлое АПЛ "Гепард". Ну и, в качестве подтверждения теории Кульчицкого, пробили туннель в девятьсот четырнадцатый год, — не сумев сдержать усмешку, прокомментировал я.
— Теперь думаете туда переселяться? А СССР сорок второго года? — кивнув головой в сторону установки, спросил Евсеенко.
— Не совсем, Женя. Мы работаем по плану глобального многоуровневого проекта. Вот я и хотел с тобой поговорить, чтобы ты понимал, что и зачем мы делаем. СССР никто бросать не собирается, тем более мы там таких делов наворотили. Реально переселяться туда будет весьма и весьма опасно — налицо перспектива, что все капстраны объединятся с фашистской Германией и откроют единый антисоветский фронт по всем границам, и только применение ядерного оружия может хоть как-то изменить ситуацию. Там, по нашему совету, советские спецслужбы притормозили как могли ядерные программы во всех остальных странах, но так или иначе появление и соответственно применение этого вида оружия вопрос времени. Вот и стоит вопрос — стоит ли переселяться в мир, где рано или поздно должна будет вспыхнуть ядерная война.
— Поэтому вы и ищете другие миры?
— Да. Понятно, но все равно как-то бросать наших…
— И мы это понимаем, тем более большинство проблем, возникших в сорок втором году, из-за нашей некомпетентности и неумелой инфильтрации. Поэтому мы и отрабатываем новый мир, но так, чтобы можно было помочь Советскому Союзу, которому ленд-лизовских поставок точно уже не видать. А в нашем мире запустить любое производство, сам понимаешь, проблематично.