Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Буран не прекратился, но сильно ослаб, поэтому, даже не имея такой совершенной навигационной системы, которой пользовался Семенов, мы смогли наконец-то смотаться в Перевальное, прихватив с собой парочку готовых пространственно-временных маяков новой модификации. Они имели существенно меньший вес, и при наличии носилок одно устройство могло бы переноситься четырьмя людьми без особого напряжения. Реально мы и так потеряли много времени, и я даже боялся представить, что стало с теми людьми, которые ждали нашего возвращения в забытом богом углу посередине прусских болот в далеком 1914 году.
За нашим бронетранспортером шли две грузовые машины, забитые специальным оборудованием, в том числе там лежали два комплекта для сборки легких американских вертолетов А600 Talon. Оказывается, Семенов давно уже просчитал необходимость таких легких двухместных вертолетов в прошлом, и четыре комплекта для самостоятельной сборки дожидались своего часа в поселке Комсомольском, где была организована усиленная перевалочная база для хранения доставляемых из России грузов и размещения переселенцев. Естественно, нам дали специалиста, который был доверенным лицом Семенова, для помощи в сборке и обкатке сего летающего аппарата, поэтому в ближайшее время нас ожидало множество дел в 1914 году по инфильтрации и усилению своих позиций. Сейчас мы уже работали сплоченной и проверенной командой, и таких грубых просчетов, как при проникновении в 41-й год, не ожидалось.
Евгений Евсеенко, старший лейтенант ФСБ, специально приданный нам для обеспечения функционирования так называемой легкой маневренной вертолетной группы, пилотом по специальности не был. От Семенова я узнал, что он много служил в горячих точках, но в непосредственных рейдах и боестолкновениях не принимал участия, а занимался обеспечением связи и радиоэлектронной разведкой, и тем более не был вертолетчиком. Как полковник ГРУ ГШ умудрился перетянуть к себе спеца из ФСБ, оставалось загадкой, но он меня заверил, что старлей является его личной креатурой, и никакого долгосрочного внедрения со стороны смежников тут нет и быть не может.
Первой моей реакцией было недоумение: зачем нам нужен еще один связист и рэбовец? Но оказалось, что парень был фанатичным любителем легкой и сверхлегкой авиации и до войны в аэроклубе летал на всем, что хоть как-то может подняться в воздух, а А600 Talon был его любимым аппаратом. Американский вертолет, который поставлялся в разобранном виде, он мог собрать и подготовить к полету чуть ли не с закрытыми глазами. Помимо этого, старлей вполне мог бы выступить инструктором и обучить нескольких наших людей управлению легкими вертолетами, тем более опыт в этом нелегком деле у него был весьма и весьма неслабый. Только переварив полученную информацию, я понял, какой по сути дела королевский подарок в нынешней ситуации мне преподнес Семенов: ведь это реально решало многие проблемы и с технической стороны, да и теперь не было необходимости по-тихому искать пилотов и потом их долго и тщательно проверять. Полковник-то сам заинтересован, чтобы у нас всё было хорошо, поэтому вряд ли на первых порах будет подкладывать большую и жирную свинью. Вот потом, когда мы чего-то добьемся, надо будет дергаться и ждать подвоха. А сейчас старлей ехал со мной в БТРе и в свете тусклой светодиодной лампочки с интересом посматривал на меня. Как оказалось, он, как и многие другие специалисты, до самого последнего момента и не предполагал, почему и по каким критериям их отобрали и в приказном порядке погрузили вместе с семьями в военно-транспортные самолеты и отправили из теплого бункера в далекий заснеженный и разгромленный Крым. Тут они попали под раздачу американских "Томагавков" и испытали море отрицательных эмоций. Про переселение в 1942 год и про план "Тень-2" они узнавали уже тут, когда проходили последнее собеседование с сотрудниками НКВД, и сейчас старлей пытался понять, почему его откомандировали в мое распоряжение и жестко приказали во всем беспрекословно подчиняться прямо как отцу родному.
 
Его вместе с семьей в наш большой бункер привез Семенов, когда по намекам понял, что мы едем в Перевальное. Перед самым нашим отъездом за границы города, супруги Евсеенко случайно стали свидетелями дикой, можно сказать, нереальной по нынешним временам картины. Естественно, в ангар с установкой их не пустили, поэтому, нахохлившись и теряясь в догадках относительного дальнейшего развития ситуации, старлей Евсеенко с женой и двумя детьми сидел в большой комнате отдыха и ждал моего появления. Семенов его просто привез в комплекте с двумя контейнерами с разобранными вертолетами, передал мне из рук в руки и удрал обратно в аэропорт. В это время как раз пришла большая партия груза из Южной Америки 42-го года, и все свободные от дежурства люди разгружали предназначавшиеся нам контейнеры со свежими фруктами и овощами и тут же расфасовывали по коробкам, формируя пайки, которые потому будут раздаваться людям. Естественно, всё это так пахло, что только ленивый не вышел в коридор, который быстро заполнялся ящиками, обалденно пахнущими летом и чем-то забытым в этих вонючих, промозглых коридорах бункера. Бледная от долгого нахождения под землей жена Евсеенко и два маленьких галчонка с широко открытыми глазами смотрели на загорелых и довольных людей, раскладывающих незнакомые плоды по картонным коробкам, которые тоже были сделаны в Буэнос-Айресе на заказ. Увидев такое изобилие, жена Евсеенко со все большим волнением посматривала на отца своих детей и мужа, ожидая каких-то пояснений, но тот сам ничего не знал и с достойным уважения спокойствием ждал моих пояснений.
Маринка, проинструктированная мной заранее относительно семьи эфэсбэшника, нарисовалась в кают-компании и, нахватав из ящиков множество всяких вкусностей, сложила в пакет, тут же помыла под краном и подошла к семейству Евсеенко. Улыбнувшись самой своей добродушной улыбкой, она поздоровалась:
— Добрый день. Меня зовут Марина Кузьмина. Я возглавляю медицинскую службу всего комплекса.
Евсеенко кивнул головой, а взгляд его не отрывался от заветного пакета с вкусностями. Это, естественно, не укрылось от внимательного взгляда Маринки. Она снова улыбнулась и протянула пакет старлею.
— Это вам.
Евсеенко недоверчиво покивал головой.
— Что с нас?
— Ничего. Вы же теперь один из нас, значит, и питание и медицинское обслуживание, ну и… — сделала многозначительную паузу, — всё остальное тоже будете получать в первую очередь. Это касается не только вас, но и членов вашей семьи.
Я наблюдал за всей беседой через установленную в комнате цифровую видеокамеру системы видеонаблюдения, которая позволяла видеть и слышать многие нюансы этого разговора. Видно было, что старлей не смог долго бороться с собой и осторожно, как великую ценность, взял из протянутой руки Маринки пакет с фруктами и передал своей жене, которая дрожащими руками достала по сочному банану и, очистив, дала своим дочерям.
Дав гостям полчаса насладиться новизной впечатлений и вкусом свежих фруктов, я послал Карева за старлеем для приватной беседы.
Он не был сильно удивлен существованию установки путешествия во времени — наличие свежих тропических продуктов Евсеенко быстро просчитал, и как один из вариантов — путешествие во времени он рассматривал. Поэтому он вполне спокойно выслушал историю наших приключений и, как мне показалось, даже чуть расслабился, прекрасно понимая, для чего его вытянули.
— Значит, вы готовите переселение в прошлое?
— В принципе да. Процесс запущен, работа идет, и люди из нашего времени уже несколько месяцев помогают Советскому Союзу воевать с фашистской Германией.
— Я вам нужен как специалист по легкой вертолетной технике? Вряд ли вам нужны связисты, — догадался он.
— Да. Тут вы правы. Подчиняетесь вы только мне лично и будете входить в состав особой группы. Никому, кроме сотрудников особой группы, вы не можете рассказывать о получаемых заданиях и обстоятельствах, их сопровождающих. Даже Семенову. Работать будете в основном на выезде. Ваша семья останется здесь на особом положении, и по программе оздоровления будет периодически направляться вместе с нашими семьями в Аргентину сорок второго года, где на данный момент организована сеть домов отдыха с усиленным питанием и жестким медицинским контролем.