Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

— Поэтому, я надеюсь, вы прониклись моментом и отнесетесь к поставленным задачам с максимальным вниманием.
Сделав театральную паузу, Сталин продолжил:
— Увеличивать число посвященных мы не будем, поэтому чтоб не привлекать особого внимания, товарищ Малышев, вы берете на себя общий контроль по танковой тематике. И по этим вопросам будете отчитываться в особом порядке. Понятно?
Дождавшись кивка, продолжил:
— Давайте теперь определимся по персональной ответственности и фронту работ. Товарищи Грабин и Петров занимаются артиллерией. На вас организация массового производства ЗИС-3, гаубицы М-30 и разработка перспективных орудий для танков нового поколения. Товарищ Морозов — на вас доработка шасси среднего танка Т-34 и совместно с артиллеристами разработка серии противотанковых САУ типа СУ-85 и СУ-100. Товарищ Котин, на вас воссоздание тяжелого танка прорыва ИС-2 и создание на его шасси САУ ИСУ-122 и ИСУ-152. Товарищ Малышев, организовываете товарищей Гинзбурга и Астрова и налаживаете выпуск СУ-76, так нужных нашей пехоте. Планы, сроки и предполагаемые объемы предоставите мне в течение недели.
Когда посетители ушли, в кабинет к Сталину зашел Берия, который все это время находился неподалеку и ждал вызова.
Раскуривающий трубку хозяин кабинета улыбался чему-то своему и с интересом рассматривал списки на экране ноутбука. Берия замер возле дверей, ожидая, когда Сталин обратит на него внимание.
— Лаврентий, не стесняйся, проходи, присаживайся.
Нарком внутренних дел сел за стол перед хозяином кабинета и осторожно начал разговор:
— Иосиф Виссарионович, может, не стоило посвящать столько народа?
— Это ты имеешь в виду Грабина, Петрова, Морозова и Котина?
— Да. Вероятность утечки информации увеличивается…
— Не спеши с выводами. Они все оказали неоценимую помощь и являются действительно стоящими учеными и конструкторами в своей области. Ты обратил внимание, что я их взял парами…
— Обратил. Грабин недолюбливает Петрова и очень был расстроен, когда узнал, что он не один из артиллеристов, кто допущен.
— Правильно. Пусть соревнуются, работают, продвигают, грызутся, но только в отведенных им рамках. Главное — результат. На всех остальных они будут смотреть свысока, и их успехи, премии, награды, наше уважение будут вызывать зависть у всех окружающих. Пусть работают, а мы посмотрим. Видел?
Сталин кивнул на экран ноутбука.
— У потомков есть интересные вещи. Вот перечень информации, которую запрашивали наши конструкторы. Сначала о себе, потом о своих творениях, потом о конкурентах. Петров и Грабин очень внимательно читали биографию этого мудака Кулика и оба радовались, когда узнали его судьбу.
— Его снятию были рады много достойных товарищей…
— Хорошо. Это так, к слову. Как у нас обстоят дела с боеприпасами объемного взрыва?
— Три десятка нашего производства уже есть. Десять легких самолетов для точечных ночных ударов подготовлены и укомплектованы средствами связи и приборами ночного видения. Можно начинать операцию "Синоп".
— Подождем еще пару дней, когда наступление немцев замедлится на остальных участках фронта, и потом начинай с соответствующим освещением в прессе.
— Вертолеты будем применять? Потомки говорили, что в ближайшее время прибудет еще пара. Очень удобное средство для переброски диверсионных групп в тыл противника и эвакуации раненых и случае необходимости нанесения ударов. Немцы их "ночными мясниками" прозвали.
— Я не против. Главное — побольше страха на фашистов нагнать.
 Глава 10 
Где-то вдалеке на задворках затуманенного болью сознания были слышны гортанные команды на немецком, женский вой и детский плач, но она как-то явственно и отчетливо слышала только жалобный скрип снега под босыми ногами. Скрип-скрип, скрип-скрип. Каждый шаг давался с трудом и уже не помогали удары прикладов конвоиров. После очередного падения она настолько обессилела, что уже самостоятельно не могла подняться на ноги, и немцы ее просто подхватили под руки и потащили на площадь. Она уже не чувствовала колючего как битое стекло снега, и холода, доканывающего в последнее время, уже воспринимающегося как нечто хорошее, избавляющее от мучений и позволяющее безболезненно просто забыться и заснуть, забыв о фашистах, о пытках, о виселице, к которой ее тащили два немца в длинных шинелях. Мише Борзову повезло — умер сегодня ночью от побоев и не пройдет через то, что им приготовили изверги фашисты.
 
Впереди шел Коля Маслов, командир их отряда, комсорг. Он высоко поднял голову и старался идти прямо, выпрямив спину, показывая, что не сломлен. Даже конвоиры и те уважительно следовали на шаг позади и не подталкивали прикладами. Коля повернул голову, и при свете дня, несмотря на свое состояние, она ужаснулась — его лицо представляло собой кровавую маску, и он смотрел на нее единственным голубым глазом. Второго просто не было. Она помнила эти голубые глаза и обезоруживающую улыбку, по которым сходили с ума девчонки в их институте. А теперь ничего из этого не осталось, только кровавое месиво, которому осталось жить считанные минуты…
Марина Ненашева росла в обычной семье — отец инженер-железнодорожник, мать учительница. Их не коснулись переживания последних годов — отец не лез в политику и не претендовал на высокие посты, оставался тем, кто он есть, хорошим, незаменимым специалистом. Были, конечно, попытки его очернить — новички из сел пытались занять теплые места любыми путями, но хватило грозного оклика из горкома партии, где работал старый друг отца, чтоб его оставили в покое. Как только началась война, члены комсомольской организации второго курса Московского государственного университета имени Ломоносова организованно двинулись в военкомат с требованием отправить их на фронт. Простояв целый день в длинных очередях, они добились лишь только того, что их поставили в резерв и отправили обратно, доучиваться. Дела на фронте шли не очень, и враг, не считаясь с потерями, рвался на восток. Со временем их стали по одному вызывать, и многим ребятам повезло, они получили направления в учебные подразделения РККА, а остальным приходилось только ждать.
В связи с тяжелой обстановкой на фронте в начале октября был проведен комсомольский набор для участия в организуемом на оккупированной противником территории партизанском движении. Со всей Москвы комитетами комсомола было направлено более двух тысяч добровольцев к кинотеатру "Колизей", откуда они были вывезены в диверсионную школу, став бойцами разведывательно-диверсионной части, официально носившей название "партизанская часть 9903 штаба Западного фронта".
Там их разбили на группы, назначили командиров, закрепили кураторов и началась учеба. Физическая подготовка, особенно бег на дальние дистанции по пересеченной местности, стрелковая подготовка с изучением и нашего и немецкого оружия, минно-подрывное дело, военная топография, первичные навыки агентурной работы. Из всего давали только основы, учитывая, что времени было мало, уже через три недели их отправили на фронт. Кто-то был действительно отправлен глубоко в тыл к противнику для организации партизанского движения, но в основном их использовали в качестве диверсантов. Они переходили линию фронта в сопровождении войсковых разведчиков, минировали прифронтовые дороги, специально подготовленные стрелки оставались в лесах и из винтовок выводили из строя двигатели грузовиков и убивали лошадей, которые использовались для доставки военных грузов. Главная задача диверсантов была любыми способами ломать систему снабжения противника и уж потом уничтожать живую силу. Вступать в бой диверсантам было категорически запрещено, но и немцы без дела не сидели и охраняли свои тыловые коммуникации достаточно серьезными силами, снимая с передовой части, чего и добивалось советское командование.
Командиром их группы, состоявшей из шести человек, был назначен Коля Маслов, и они успели сделать три вылазки в тыл к противнику. Ставили мины, по возможности уничтожали одиночные машины, стрелок Миша Борзов, выходя к трассе, в одиночку вел огонь по грузовикам и лошадям. Несколько раз за ним посылали погоню, но все было предусмотрено, и фашисты нарывались на минные ловушки и, потеряв несколько человек на растяжках, останавливались и отступали. Один раз разозленные немцы обстреляли лес из минометов, и они понесли первые потери — погиб Леша Зорин.