Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Последняя фраза далась ему нелегко, и Шапошников зашелся в глубоком грудном кашле, прикрыв лицо отглаженным платком. Сталин осуждающе покачал головой.
— Что ж вы, Борис Михайлович, себя не бережете…
Откашлявшись, Шапошников продолжил:
— Не время нам болеть. Продолжу… Учитывая общую ситуацию на фронтах, накопленные резервы, состояние радиосвязи, работу разведслужб, можно однозначно сказать, что нынешнее положение намного менее катастрофичнее, нежели в известном нам варианте истории. Москву мы однозначно отстоим, и есть реальные предпосылки для нанесения противнику серьезного поражения в результате разработанного контрнаступления. Вот…
Он положил перед Сталиным папку.
— …здесь аналитический обзор, со сравнительной характеристикой потерь, задействованных средств.
— Хорошо, Борис Михайлович. Я чуть позже посмотрю. Конечно, некоторые товарищи все это освещают в ином свете и присутствуют паникерские настроения, но я с вами согласен. Мы победим.
Повернув голову к неизвестному полковнику, Сталин спросил:
— Товарищ, Снегирев, вам слово.
Полковник подскочил, вытянулся и начал неторопливо и, даже можно так сказать, вдумчиво рассказывать о проделанной работе. Все собравшиеся в кабинете были допущены до сверхсекретной информации, но не были до конца в курсе относительно того, как она используется у других, и сейчас для некоторых из них был буквально откровением доклад Шапошникова.
Слушая краем уха полковника, Грабин делал пометки в ежедневнике шариковой ручкой, которые тоже были подарками из будущего. Удобная вещь, правда, все это приходилось носить под охраной, но он уже привык к таким вещам и воспринимал их как должное. Сейчас стоял вопрос об укомплектовании его конструкторского бюро мощными вычислителями, называемыми компьютерами, из будущего, и Василий Гаврилович с присущей ему энергией продавливал это решение и сейчас хотел еще раз попросить товарища Сталина о первоочередном выделении ему этого оборудования.
— …благодаря танковым симуляторам удалось существенно повысить тактический уровень подготовки экипажей танков экспериментального батальона…
Грабин один раз видел эти симуляторы и сам с большим удовольствием погонял танки, расстреливая из засад немцев. Действительно вещь серьезная и очень полезная — быстро и, главное, безболезненно обучает простым истинам: не лезть в лобовую атаку, и если наступать, то только на коротких рывках с обязательной артиллерийской поддержкой. Про результат войсковых испытаний нового батальона он слышал. Две измочаленные немецкие дивизии, но и это было в большей части благодаря помощи потомков. Они подавили радиосвязь, благодаря радиолокационной системе выявили позиции тяжелой артиллерии противника и методично ее уничтожили, используя САУ из будущего с веселыми названиями "Гвоздика" и "Акация", которые постоянно меняли позиции и в итоге не понесли серьезных потерь. Корректировщики были направлены и к остаткам тяжелой артиллерии 32-й дивизии, поэтому качество огневого воздействия на противника оказалось очень высоким, что по сути дела решило исход боя. Танкисты тоже себя хорошо показали и во встречном бою нанесли противнику существенный урон, особенно используя экспериментальные подкалиберные снаряды, но все равно стало понятно, что танки не должны воевать с танками, для этого существует противотанковая артиллерия…
— …великолепно зарекомендовали себя системы ослепления противника оптическими квантовыми генераторами…
Грабин поднял голову. А вот это он не знал, видимо, применили какую-то новинку.
— После воздействия на смотровые приборы механиков-водителей и командиров, прицельные артиллерийские устройства, танки противника прекращали всякую активность и становились легкой мишенью для нашей артиллерии и противотанковых гранатометов. После захвата пленных оказалось, что у множества немецких танкистов зафиксированы случаи безвозвратной потери зрения…
Выслушав до конца полковника, который, сев на место, платком нервно вытер холодный пот, выступивший на лбу.
 
Потом было долгое обсуждение с Малышевым, Котиным, Морозовым по поводу скорого внедрения в производство новых танков и глубокой модернизации выпускаемых, не снижая объемов выпускаемой продукции. Только недавно в распоряжение специалистов попали дополнительные образцы Т-34-85, ИС-2, ИСУ-122, ИСУ-152 и СУ-100, вроде даже как из Севастополя будущего, где был музей военной техники. Единственная проблема, что они были радиоактивными, и работать с образцами длительное время было опасно для здоровья.
Грабин с настороженностью наблюдал за людьми, изредка поглядывая на Петрова, которого в данный момент считал своим конкурентом, делая выводы на будущее, стараясь понять каждого из них. Ведь не зря же они оказались допущенными до тайны потомков. Котин буквально светится: его детище ИС-2 в комплекте с петровской пушкой Д-25Т хорошо себя зарекомендовали в борьбе с новыми тяжелыми танками противника во второй половине войны, поэтому Сталин решил раньше времени получить в свое распоряжение такой мощный инструмент. Морозов тоже был доволен — его Т-34 в модернизированном виде являлся в будущем легендой, но тут был повод и Грабину гордиться, на Т-34-85 стояла его пушка С-53.
Все было понятно — руководство решило сильно не мучиться в поисках, в испытаниях и, главное, в интригах среди конструкторов, и, пользуясь информацией из будущего, в срочном порядке пустить в серию средний танк Т-34-85 и тяжелый ИС-2, как основу бронетанковых сил Советского Союза на втором этапе войны. Такое усиление по идее должно дать мощное стратегическое преимущество в предполагаемом летне-весеннем наступлении 42-го года, в результате которого должна будет решиться судьба войны.
Сталин взял слово, подводя итоги совещания:
— Хорошо, товарищи. Получив доступ к информации из будущего, мы все знаем, какая огромная ответственность лежит на нас и какой объем работ нужно выполнить, чтобы защитить Советский Союз. Сейчас жизненно важно как можно быстрее дать армии мощные и, главное, надежные машины. Данные об использовании, достоинствах и недостатках, и, главное, образцы у нас есть, и мы можем не тратить так много драгоценного времени на испытания, поиски и выбор подходящих технических и организационных решений. Вы все допущены до одной из важнейших тайн двадцатого века, и обратной дороги ни у кого из вас нет. Попытка дать задний ход или работать вполсилы будет расцениваться как предательство своей страны, своего народа с однозначным результатом — смерть.
Видимо, Сталину самому не нравилась эта тема, он поднялся и стал прохаживаться по кабинету. Такие явные и открытые угрозы были не в его стиле, но ситуация была критическая, и ему нужно было дать определенную психологическую накачку собравшимся людям.
— В той истории мы потеряли двадцать семь миллионов. Для нас это неприемлемо и смириться с этим было бы преступлением. Но есть проблема еще более серьезного порядка — потомки, прежде чем выйти на контакт с нами, успели основательно засветиться перед немцами, и мы точно знаем, что высшее руководство фашистской Германии в курсе про пришельцев из будущего. Если фашисты потерпят сокрушительное поражение, то и наши специалисты и аналитики из будущего не исключают варианта заключения сепаратного мира между Германией, Великобританией и САСШ. Это будет сопровождаться нанесением совместного удара по нашей стране до того, как мы успеем в полной мере воспользоваться информацией и помощью из будущего и стать настолько сильными, чтобы на равных разговаривать со всем остальным капиталистическим миром. По срокам пока ничего прогнозировать нельзя, но скорее всего это будет ближе к концу следующего года.
Все молчали. Это известие было действительно пугающим. Да, войска противника стояли на подступах к Москве, но все присутствующие здесь знали, что в мае 45-го советские танки будут на улицах Берлина. Только что без сильного напряжения в течение двух дней экспериментальное подразделение разбило две элитные немецкие дивизии, и это вселяло оптимизм. А тут новость о действительно смертельной опасности над страной.