Соломка и Зверь (СИ)

А за ней… Меланья словно попала на космический корабль. Челюсть отвалилась, когда она шла, рассматривая пластиковые стены, многочисленные огни и непонятные надписи. А ведь за такими непрезентабельными дверями обычно находятся бытовки для хранения швабр и вёдер. Как так?..
— Это малый бункер, — нейтральный тоном заявил Гнат, шагая вперёд. — Телефон сокурсника?
— А? Телефон дома остался, наизусть номер не помню…
— Ладно.
Они вышли в круглую комнату, посреди которой стояло несколько кресел с высокими спинками, в которых можно было даже спать, а стены заполонили мониторы. По ним бесконечным потоком текла текстовая и цифровая информация.
— Садись и жди.
Подойдя к одному из экранов, Гнат стал что-то быстро набирать на клавиатуре.
— Этот? — и он назвал цифры.
— Вроде да. Но не уверена.
Соломка не стала спрашивать, откуда он выудил номер Руслана. Наверное, лучше не знать.
— Зарегистрирован на… — снова стук клавиш и мельтешение на мониторе. — На Зосимову Ирину.
— Может, мама?
— Ты уверена, что это он на тебя вывел?
Соломка растерялась:
— У меня нет опыта, только интуиция, но всё совпадает. Больше некому. Я больше ни с кем не общалась в последнее время из института.
— Тогда готовься, соединяю. Напрашивайся на встречу.
— А что насчёт купола? Трёх часов? Как я выеду за пределы, пока ультиматум? Выезды же перекрыты?
— Не переживай, всё под контролем. Делай вид, что ты об этом не знаешь. Готова?
Зубы непроизвольно стукнули, но Соломка кивнула. Времени мало.
— Три, два, один…
Пошли гудки вызова. Ну и скорость, успела подумать Соломка, когда почти сразу же Руслан ответил.
— Меланья? Привет.
— Привет, Руслан.
Ей не объяснили, куда говорить, поэтому Меланья просто сказала вслух. Он услышал.
— Ты чего звонишь?
Она вздохнула, чтобы набраться уверенности, но прозвучало как раз будто она нерешительна.
— Я подумала насчет вчерашнего. Я хочу с тобой встретиться. Надеюсь, не поздно?
— Ну, не знаю…
— Пожалуйста! Тут такое творится, — Соломка покосилась на Гната и тот согласно кивнул. — Тут сирена какая-то на улице вопит, все бегают и суетятся, и никто ничего не объясняет! В общем, мне страшно. Я хочу уехать в город. Пожалуйста, давай встретимся! Вчера ты меня просил, а сегодня буду просить я.
— Ладно, не кипишуй. Я сейчас посмотрю, как у меня со временем и перезвоню.
Руслан отключился. Соломка не успела его остановить.
— Сейчас он свяжется со своими хозяевами и получит разрешение и инструкции. Они разрешат, ты гораздо лучше Крытского, потому что девушка, сирота, дочь главного безвинно убиенного. Тебя жальче.
Голос Гната лился ровно и спокойно. Соломка не думала, что он так уж спокоен, но держаться Зверь умел.
Она постаралась успокоиться тоже, но чувствовала, как дрожь перемещается по телу, периодически отыгрываясь в руках и ногах.
Звонок затрезвонил неожиданно, она почти подпрыгнула.
— Включаю, — шепнул Гнат.
— Меланья?
— Да!
— Через два часа на остановке на повороте от Ленсуазы к городу. Буду ждать в машине, серое вольво. У вас там вроде акция протеста какая-то, в общем, волнения, советую собирать вещички и сваливать. Говорят… так, в общем, безопасней. Никому не говори, куда ты, а напиши записку, что уехала к родственникам. До поворота иди пешком. Так что, мне ждать?
— Да! Я там буду.
— Ну пока тогда.
Он коротко рассмеялся и отключился.
Меланья сидела, сложив руки в замок и молчала.
— Нужно собираться.
— Может, это не он? — наконец, решилась она. — У него голос совершено спокойный. Совершено нормальный. Не может же он… так просто меня предать?
Гнат на секунду отвернулся.
— Это он. Прости. Я слышу… слышу фальшь в голосе. Он неплохой актёр.
Соломка решительно вскочила.
— Тогда пошли.
— Сначала нужно переодеться и подготовиться. Или ты прямо в таком виде желаешь пойти? Не боишься замёрзнуть?
Соломка глянула на себя — мама дорогая! Она всё в том же наряде, представляю, как вытянется лицо Руслана, когда он увидит её на обочине. Не перепутал бы с труженицами дороги.
 
Как будто не рассчитывая, что Соломка слышала, Гнат вынул её из кресла и снова повел за собой, крепко держа за руку. Открылась очередная дверь, появился длинный зал, весь периметр которого был заставлен шкафчиками разных размеров с блестящими дверцами, на дверцах изображены непонятные знаки, похожие на иероглифы. Меланья уже видела такое — в фильмах про суперагентов, когда те входят в помещение — и перед глазами возникают ряды красивых костюмов и блестящего оружия.
— Меланья!
— Что? Извини?
Оно опомнилась, когда Гнат позвал, вероятно, раз в пятый.
— Пожалуйста, сосредоточься и послушай меня! Это очень важно.
— Да, я слушаю, — всё ещё рассеяно ответила Соломка.
— И слышишь?
Она подняла голову, посмотрела в его серьёзные глаза и невольно улыбнулась.
— Да.
— Хорошо, — он не улыбнулся в ответ, вместо этого сглотнул и признался:
— Ты не представляешь, как мне страшно отпускать тебя одну. Какой бы идеальной ни была защита и подготовка, всегда остаётся шанс нелепой случайности. В общем, ты должна быть уверена, что всё будет хорошо. Я дам тебе много полезных штуковин, которые помогут, но главное — ты должна верить, что я неподалеку и скоро за тобой приду. На сто процентов. Несмотря ни на что. Ты веришь, что я приду?
— Да, — губы сами собой растянулись шире, хотя поводов радоваться пока не было. — Ты за мной придёшь.
Он хотел ещё что-то сказать, но передумал и просто кивнул. В этот момент в помещение ворвалось двое зверей, они схватили со стендов какие-то серебряные цилиндры, крепящиеся на ремни и моментально выскочили прочь, на ходу застёгивая ремни вокруг пояса.
— Смотри.
Гнат достал из одного ящика тонкое серебристое кольцо и надел Меланье на палец.
— Эта штука вырубает любую нервную систему. Наша разработка… одна из вещей, которые мы скрываем от людей.
Зачем? — хотелось спросить Соломке, но она уже знала ответ. Потому что всегда найдётся тот, кто захочет использовать порох не для салюта, а для того, чтобы разорвать на части другого человека.
— Это на случай, если противников один или два. При большем количестве не рискуй — у кольца своя подзарядка, работает раз в час. Тебя будут обыскивать, поэтому других атакующих средств я тебе дать не могу, их сразу вычислят. Так, а это мне.
Вытащив из другого ящика свёрток серого цвета, Гнат сунул его в карман.
— Теперь связь. — Очередной ящик и за ухом у Соломки появилась наклейка, похожая на ту, что когда-то прилепили на руку. — Услышу всё сказанное вслух. Ты тоже услышишь меня, звук поступит сразу во внутреннее ухо, поэтому остальные не услышат. И если я что-то говорю — сразу делай. Обещай.
— Да, я обещаю.
— И последнее, — он замялся, потом достал банку с крошечными прозрачными шариками, один из которых достал и сильно нажимая, размазал ей по внутреннему сгибу левого локтя. Шарик тут же превратился в гель и растаял, впитываясь в кожу. — Это очень сильное… — тут его затрясло, он сжал зубы и выдохнул. — Это сильное болеутоляющее, достаточно лизнуть кожу и несколько часов ты ничего не будешь чувствовать. Но я приду раньше, просто это подстраховка. Веришь?
— Я не сомневаюсь, — у Соломки ушли все силы, чтобы небрежно улыбнуться, потому что приём обезболивающего подразумевал наличие боли и думать об этом было совсем не приятно. — Какой план?
— Я отвезу тебя к остановке и уеду. Буду неподалеку, все услышу и отслежу ваш путь. По дороге никакого вреда они причинить не должны. Когда вы окажитесь на месте, я за тобой приду. Надеюсь, Антон тоже там будет.
— Ты придешь один? — удивилась Меланья. В прошлый раз зверь тоже приходил без помощи, но как-то больше доверяешь целой толпе солдат, чем одиночке.
Впервые по его губам проскользнула улыбка.