Самогонщик против армии США (СИ)

Я что-то хотел крикнуть ободряющее, но вдруг заметил, что мы с папой не одни. Померещилось? Нет. На корме кто-то сидел. И этот кто-то налёг на румпель руля. Лодка принялась забирать вправо, волны бились в борт уже под другим углом.
— Кто ты, кормчий?
— Доброй ночи, Гош. Я — Можерун, бог моря.
Показалось, что вся влага, впитавшаяся мне в штаны ещё на крыше, а потом покрывшая с ног до головы из-за брызг, в момент заледенела. Лучше бы передо мной стояли все мореманы Мармерриха, желающие нашей смерти. Их хоть застрелить можно…
Если известные мне младшие боги довольствовались мелкими подношениями, а с Моуи намечался гешефт по-крупному, морской гад, по уверениям местных, брал своё только человеческими жизнями, унося людей в пучину. Неужели наш черёд?
— Ты за нами…
— В смысле? — не понял кормчий.
— Все, не вернувшиеся с моря, остаются у тебя.
— И идут на корм рыбам. Мне безразлично. Пусть люди сами за себя боятся. У меня к тебе дело, Гош.
— Весь внимание.
— Говорят, ты умеешь ладить с нами, младшими богами. Даже с Тенгруном.
— Врут. С Тенгруном — не очень. Тяжёлый он на исполнение обязательств.
— Знаю! — говорил он негромко, по человечьим меркам — в полголоса. Но в его стихии он властвовал, и слова раздавались отчётливо, невзирая на шум ветра и волн. — Сейчас я повернул лодку к правому рукаву в устье реки. Там я не имею силы, выйдете на берег сами. Но услуга за услугу. Соорудишь храм в мою честь.
— Да не вопрос… Построим. Но моряки в Мармеррихе и так молятся за тебя. В молельном доме. Какая тебе польза от храма?
Он засмеялся. Приглушённо, но грозно. Как первые признаки приближающегося шторма.
— Пользы — никакой. Но для… Не знаю, какое подобрать слово. У Моуи много храмов. У Подгруна какие-то сооружения вокруг колодцев. У Веруна рощи. Я что — хуже?
— Для понтов, — подсказал отец. Оказывается, он тоже слышал этот дикий, немыслимый диалог.
— Пусть будет так, — покладисто согласился местный аналог Нептуна. — Когда построишь?
— Врать не буду. Сейчас все средства брошены на главный храм Моуи. Но обещаю: в ближайший месяц решу вопрос с местом строительства. Лучше в Мармеррихе или другом порту. Больше моряков — больше молящихся посетит его. Если это важно… для понтов.
— Важно, — подтвердил бог.
— С царём Мармерриха Евласием у меня напряг, если честно. Видишь сам — драпаем. Как удастся договориться, не знаю. А какие ещё есть порты на побережье, достойные храма твоего имени?
— Штуки три найдётся… Долго рассказывать. Держи.
Прямо на колени мне упал кожаный тубус длинной в полтора локтя. Ну, чуть больше полуметра. Отпустив на миг весло, я спрятал его за пазуху. На суше посмотрю, что там за презент.
— Замётано, Можерун. Построим. Будь любезен посетить открытие и освящение. Надо же ещё культ придумать… Ритуалы всякие. Конечно, моряки и так тебя чествуют. Но не культурно. Тупо хлещут нир за твоё здоровье.
— Я не умею болеть, — засмеялся морской чудик. — Вот и придумай. Сам. Ты же вроде из другого мира, я чувствую. У вас там тоже есть океаны, правда? Посмотри, как поклонялись богам моря разные народы.
— А ты сможешь открыть проход в мой мир?
— Запросто! — сердце моё подскочило, но Можерун сразу окатил меня холодной водой, имевшейся у него в избытке. — Тебе не подойдёт. Только на глубине, где я всесилен. Ты, теплокровный смертный, там не выживешь.
Тем более, и выход запросто окажется где-то подо льдами Карского моря… Это только Пита и Джен подобным маршрутом отправлять. Армия США выживает в любых условиях? Вот и покажите, как вам удастся.
Было по-прежнему холодно и мокро. Но путешествие на вёслах приобрело близкую цель и верное направление. Призрак исчез за несколько секунд до того, как киль зашуршал по речному песку.
Если боженька не обманул, мы в устье реки Тарры, где один из рукавов вливается в акваторию гавани.
В нескольких десятках метров от прибрежной полосы начинался лес. Я спотыкался о выброшенный на сушу плавник. Истратив практически весь бензин в зажигалке, всё же умудрился развести костёр. Мы накидали в огонь столько плавника, что пламя взлетело метра на два и опасно кидалось в стороны под порывами ветра.
 
Рискуя опалить брови и бороду, я старался держаться ближе к костру. Просох, согрелся. Отец — тоже. У него, запасливого, нашлась даже фляжка ржаного нира. К сожалению, лишь грамм двести, по сотке на каждого. Всё равно — класс!
Так скоротали время до позднего зимнего утра. Хотелось жрать.
В сумерках, как только стало возможным рассмотреть детали, я извлёк кожаную трубу, снял крышку. Внутри обнаружился свёрнутый лист, примерно полметра на метр. Карта планеты со всеми морями, океанами, портами и устьями крупных рек. Конечно, внутри материков и больших островов — пустота, Можерун туда не вхож. Супер! За бочку мёда в рассрочку Подгрун дополнит её. Ох, утру нос нашему географу… Если Лавруша пережил минувшую ночь в доме подлеца Даргурра.
Стоило взять тубус в ладони, я почувствовал жжение в левой. На коже чётко проступил багровый шрам в форме двузубца. Такой же фирменный логотип красовался в углу карты. Дай угадаю: Можерун меня пометил, не спросив согласия. Он — бог, ему всё можно.
Разглядывая новое украшение, аналог трезубца Нептуна, я вдруг заметил, что шрам начал наливаться багровым, стал светиться в полумраке. Секунд через тридцать пылал уже довольно ярко. Как светодиодная лампочка на пять-семь ватт.
— Сожми руку, — посоветовал отец, наблюдавший за манипуляциями.
Я послушался. Как только сомкнул пальцы, все ощущения исчезли. Раскрыл — шрам уже не светился.
Короче, бонусом к карте мне достался магический фонарик. Узнать бы, имеет ли он ещё какие-то функции, кроме осветительной. Мануал, к сожалению, к девайсу не прилагается.
Как просветлело совсем, мы отправились вдоль реки вверх, к основному руслу. Набрели по пути на деревушку. Там, бросив целый золотой, я снял половину хорошо протопленной избы. Хозяин-рыбак, ошарашенный появлением странных незнакомцев, охотно принял монету. Приготовил баньку, велел накормить. Жена его, помесь Бабы Яги и чего-то ещё менее симпатичного, метнула на стол. В меню была только рыба с хлебом, зато много.
Мы отмылись, отъелись. Отоспались после приключений прошлой ночи. Приняли на грудь отвратительной самогонки. А поутру следующего дня рыбак повёз нас к главному руслу. Лодка его, шагов всего десять в длину, медленно тащилась вверх по течению, подгоняемая боковым ветром, надувавшим латаный-перелатанный парус.
Знал бы, что творится в Номинорре, мчал бы со всех ног. Не останавливаясь ни на отдых, ни на баньку. Но мы пребывали в счастливом неведении.
Там, где Тарра разлетается на рукава, рыбак причалил к берегу и указал в сторону русла, откуда обычно идут купеческие струммы вглубь Мульда. Формально это уже была моя земля, окраина архиглейства, но сюда мало кто заглядывал. Пираты и разбойники, обломавшие зубы о Мармеррих, вымещали свою злобу на жителях устья. Поэтому здесь жили мало и бедно, готовые бежать вглубь леса и прятаться.
Караван из трёх струммов показался довольно скоро — через пару часов.
Я повелительно поднял левую руку, правой сжимая рукоять ППС. Не захотят повернуть к берегу — отстрелю рога фигурке кхара на носу. Метров пятьдесят, не промазать.
Кисть пронзило жжение… С удивлением глянув на ладонь, увидел, что двузубец сияет куда ярче, чем в первый раз. А ведь из меня черпает энергию! Закон сохранения энергии, хоть физической, хоть магической, одинаково действует в любых мирах. Наверное.
Струммы повернули к нам. Все три.
Мы с отцом отступили от берега, когда гребцы и прочая начинка судов спрыгнули на мелководье и понеслись к нам. Синхронно щёлкнули спускаемые предохранители. Но стрелять не пришлось. Речники повалились на колени.
— Великий Можрун! Смилуйся!
Наверно, отец зажал рот рукой, чтоб не заржать, когда я важно двинул навстречу и возложил длань на мохнатую башку самого здорового парня из трёх экипажей.