Болотник 3 (СИ)
— Зря стараешься Кирилл. Мы с Павлом столько раз друг друга от смерти спасали, да под пулями ходили, что он мне дороже родного брата — вновь знакомый голос — меня и Савелия, царства ему небесного, он из плена вытащил, от смерти спас. Его в Москву отправили, в госпиталь, а мы на Орловщине до 1951 года, советских резали! Как только НКВД нас за горло взяло, так мы сюда, к Павлу и подались. Все восемь человек, все что от нашего отряда остались. Он нас принял, помог, документы новые выправил. Мы полвека уже почитай вместе. А смерти мы не боимся, пожили своё. Двое из нас покинули этот мир уже давно, Савку ты застрелил. Ты молодец. С ним ни каждый бы справился. И смерть ему в бою подарил. Так умереть гораздо лучше, чем в кровати, на обсосанной простыне. Но мы умирать пока не собираемся. Для того, чтобы до нас добраться, ещё вас найти должны. Тайга большая, мест тут глухих много, вас долго искать будут. Да и не факт ещё, что вас вообще найдут.
Мой невидимый собеседник только что косвенно подтвердил то, что мы и так знали — с этого оврага живыми они нас не выпустят.
— У вас же жены! Дети! Вы о них подумали?! С ними что будет? — мама дорогая! Нарвался на хорошо законспирированную ячейку «лесных братьев». Хотя нет, эти «братья» только в Прибалтике же вроде были? А как другие назывались? Лезет же всякая ерунда в голову! Надо собраться, надо как-то выпутываться из этой ситуации.
— А ничего с ними не будет. Ни-че-го. Сейчас не тридцать седьмой год, родственников не посадят — прервал меня Палыч — хватит разговоры разговаривать. Принимай решение. Выбора у тебя всё равно нет. Если откажешься, мы твою молодую сучку сюда притащим, и посмотрим, как ты потом петь будешь, когда мы её на куски резать начнём.
— Она тут ни причём! Не трогай её!
— Карина тоже ни причем была! Но её вместе со мной забрали! — снова вышел из себя Палыч — Наполовину китаянка она! Ну и что?! Она вообще про мои дела не знала! Она за свою жизнь мухи не обидела, а её в кандалы и в камеру!
— Так мне сказали, что её отец и брат на тебя, через неё вышли — сказал я наугад, лишь бы потянуть время.
— Это я на них вышел! Для неё и брат и отец умерли, она не знала, что они живы! Следователь! Эта сука, её на моих глазах мордовал! Что бы я посмотрел, значит и сдал всё и всех. А она молчала! Она только на меня всё время смотрела, и звука не произнесла… Он её пощечины, только голова из стороны в сторону, а я её за всю нашу жизнь пальцем не тронул! Воробушек мой, меленькая… — голос Палыча на секунду как будто захлебнулся слезами. Но бывший начальник снова смог взять себя в руки — так что плевать мне на твою бабу! Выпотрошу, и не поморщусь.
— Дай нам время подумать!
— У тебя времени нет.
— Палыч! Я тут не один, нас четыре человека! Нам надо время, хотя бы несколько минут.
— Десять минут у вас!
— Чего делать будем, Никитос? — обратился я к лейтенанту, который весь разговор слышал от и до — давай решать. Не отвлекайся! Паси противоположный склон, я за этим присмотрю, они вполне могут сейчас попробовать к нам на огонёк заглянуть.
— Про какие камни вы говорили? У тебя есть что то, что нужно этим шакалам? Из-за этого нас всех тут в лесу чуть не перебили?! — летёха на нервах, но взгляд на меня не переводит, продолжая осматривать свой сектор.
— Успокойся. Понятия не имею, о чём он говорит, но я поддержал разговор. Нам нужно время! Пока он думает, что нужная ему вещь у нас, мы в безопасности. Только благодаря этому мы до сих пор живы.
— Согласен. Извини. Что будем решать Кирилл? — Никита в растерянности и не знает, что делать, а надёжного и уверенного в себе командира рядом нет. Я за него. Так уж сложилось, что он безоговорочно уступил мне право принимать решения. Я его понимаю, мне бы сейчас тоже не помещал уверенный в себе и знающий, что делать товарищ.
— С ранеными не уйдём… Да так и так не уйдём. Ты не ходок, из нас четверых, только я один смогу, если повезёт конечно, попробовать прорваться. Но по моему — это наш единственный шанс. Если я вырвусь, большая часть этих гнид точно за мной пойдёт, тут останется один или в крайнем случае два человека. Вы должны продержаться, если конечно мужики так долго протянут. Ну а если не вырвусь… Всяко лучше в бою погибнуть, чем просто под нож горло подставить. Насчет того, что они обещали тебя и Лёху отпустить, я не верю. Слишком уж много они нам сейчас рассказали.
— Я тоже думаю, что они нас не отпустят. Зачем им это? Они уже далеко зашли. Говори, чего делать. Я готов.
— Тянем время, до темноты тут всего ничего осталось, а я попробую по-тихому выбраться. На дальнем склоне кусты и лес вплотную к оврагу подходят. Сейчас эти десять минут, что они нам дали истекут, а говорить они с нами долго не будут, у них времени мало. Как только разговор закончится, надо попробовать шумнуть, обозначить, что мы готовимся к прорыву. Когда стрельба начнётся, попробуй меня прикрыть, я тебе почти все патроны оставлю, возьму только один рожок и пистолет твой. Сейчас смотри внимательно, а я пойду раненных гляну и попробую с Алексеем поговорить, если он в сознании.
Спустившись на дно оврага, я подошёл к следаку и Лёхе. Оба сейчас без сознания, но если майор лежит спокойно, и с момента своего ранения так и не пришёл в себя, то Лёха мечется в бреду. Оба тяжёлые. У следака кровь остановилась, бледный, но дышит вроде ровно. Лёха же весь горит, жар у пацана сильный. Время от времени он приходит в сознание, и тогда просит пить, но пить ему как раз нельзя. Кто его знает, что у него там пуля задела. Продержитесь парни, выживите, а я попробую повоевать за нас всех. Выбора у меня особо и нет. Меня готовили на «сборах» пусть и не так долго, но какие-то элементарные знания и навыки у меня теперь есть. А сейчас мне надо, что бы Лёха хотя бы не на долго стал способен к активным действиям. Вражины знают, что боеспособных у нас всего два человека, а это значит, что если огонь будут вести двое, то внезапный прорыв третьего стрелка они могут и не ожидать. Этот шанс нельзя упускать.
— А. Пить… — прохрипел Лёха, когда я отдёрнул вату с нашатырём от его лица.
— Держись братишка, пока нельзя тебе пить.
— Больно…
— Я знаю брат, знаю. Но сейчас мне нужна твоя помощь. Без тебя никак. Мне нужно, что бы ты пострелял из автомата, хотя бы в воздух. Сможешь?
— Попробую — едва слышно шепчет Алексей.
— Я сейчас заряжу автомат, тебе останется только нажать на курок. Там всего пол рожка, надо выстрелить всё, до железки. Когда Лейтенант начнёт стрелять, тут же присоединяйся и ты — надеюсь парень найдёт в себе силы, чтобы нажать на курок. Трогать и перемещать его куда-либо я не буду, но даже если он будет стрелять со дна оврага, уже хорошо.
Тактика выхода из окружения хорошо изучена военными, из опыта прошедших ранее войн. Но то, чему нас учили, относится к подразделениям уровня рота-батальон, как выходить из вот таких ситуации никто и некогда мне не преподавал. Тут нужно включать голову и придумать что-то своё. Фактор внезапности наша единственная надежда.
Я скидываю верхнюю одежду. Умереть от холода мне не грозит, не дадут мне столько времени, а подвижность и свобода движения мне сейчас нужны больше, чем комфорт. У меня на спине автомат, в котором всего двадцать патронов. В одной руке нож, во второй пистолет лейтенанта. Всё, больше мне ничего не понадобится.
— Сейчас я снова поговорю с этим отморозком и как только разговор закончится, начинаем — даю я последние наставления Никите — постарайся на его голос стрелять, но и не подставляйся особо, вообще лучше не высовывайся из оврага.
— Хорошо. Удачи тебе Кирилл — лейтенант сосредоточен и спокоен.
— Палыч! Ты тут ещё?!
— Тут, куда я денусь. Чего решили?
— Слушай, давай я тебе скажу где тайник, и вы уйдёте? Ну зачем я тебе? Легче тебе не станет, если ты мне шею свернёшь. Следак же уже при смерти, он и так умрёт.
— У тебя одна минута, потом мы пойдём за твоей подстилкой! Я свои требования озвучил. Время пошло!