Письма в пустоту (СИ)

— И не подумаю даже! — злобно выкрикнул Данте, корча мне рожу.
Бедный парень, он так заботится о Диего, так его любит… Если бы не я, ему бы не приходилось так переживать и мучить себя. Я плохой! Я приношу людям только страдания. Диего, Игнасио, Рауль, Сизиф, Сократ, моя мать, любовники из отеля и даже этот парень, они все обожглись, прикоснувшись ко мне…
— Я больше не появлюсь здесь, — проговорил я, прикрывая глаза и пропуская через нос жар табака, — Передай записку…
— Никогда? — удивленно пробормотал Данте.
— Обещаю. Только передай…
— Ну… это…
— Считаю за «да». Просить «не читать» не стану, понимаю, бессмысленно.
— Конечно!!! Ишь чего захотел! Мало ли, что ты там настрочил, я, что попало Диего носить не стану!
— Вот-вот, я о том же…
Я поднялся и, взяв свои вещи, двинулся прочь.
— Эй! — окликнул меня Данте.
— Что? — обернулся я.
— Ты такой урод!
— Я знаю.
Больше я не смотрел на него, даже его реплика: «Чтоб ты подох!» оставила меня равнодушным.
Передо мной лежали безлунная ночь и длинный тяжелый путь, путь к моему новому Господину.
  
ДАЖЕ ЕСЛИ ВСЕ ОТРЕКУТСЯ, Я НЕТ
 
— Альентес?! — я был выбит из колеи и беспомощно звал своего товарища.
Я оббегал весь периметр монастыря, но так его и не нашел. Теперь сил не осталось, я покрылся пылью и грязью от ушей до пят. А хуже всего, я был потным и голодным.
Поискав еще чуть-чуть, я вернулся в дом Рауля.
— Где вещи Аля? — первым делом выговорил я, входя в помещение и понимая, что там нет ни Реновацио, ни дорожной сумки друга.
— Диего?! — Рауль, отставляя тарелку с супом, вопросительно на меня посмотрел.
— Где его вещи??? — свирепел я.
И без того поиски пошли впустую, а тут еще такое… Никаких нервов не хватит.
— Успокойся, присядь, ты весь в пыли и выглядишь вымотанным! — засуетился наставник, наливая мне чай.
Напиток пришелся в самый раз. Я за секунду осушил стакан и потихоньку успокоился.
— Сумки Альентеса забрал Данте, он буквально 15 минут назад понес их в его келью. Вы должно быть разминулись.
— С какого? — насупился я.
Данте не может быть доверия! Этот паразит готов замыслить что угодно, а Альентесу так легко причинить боль… Он ведь совсем беззащитен перед людской ненавистью. Мой Аль винит себя, а не других, в себе он видит зло… дурачек… Не прощу Данте, если он причинит вред Алю!
Я невольно сжал чашку в руках.
— Эй, Диего, не кипятись! — Рауль, трепетный до домашнего скарба, выхватил чашку у меня из рук.
— Я не нашел его…
В полном отчаянии я буквально упал на стул и опрокинулся корпусом на поверхность стола. В таком положении я смахивал на готового алкоголика.
— Не переживай, он может оказаться где угодно… Я уверен, Альентес появится, он бы не ушел без разрешения.
— Его не было под нашим деревом… Я чувствую сердцем что-то неладное! Игнасио отказался от Аля, теперь он свободен. Что же щелкнет в его голове?
— Диего, не накручивай себя.
Рауль безуспешно пытался меня утешить, но он и сам не верил в справедливость своих слов, поэтому получался обратный эффект. Я нервничал гораздо сильнее.
— Рауль, — проговорил я, сквозь смятение в грудной клетке, — Моя любовь похожа на пожар, но… Я так отчаянно, безумно и страстно люблю, как будто в последний раз, как будто моя любовь обречена, и я скоро ее потеряю… Рауль, мне страшно…
— И это слова из уст Диего? — с ухмылкой ласки переспросил наставник, — Ну, нет. Я знаю своего мальчика, он никогда не сдается! Он твердо верит в свое сердце, поэтому всегда идет вперед. Я бы сказал, прет танком.
— Ты умеешь воодушевить, — я распрямил спину, — Но я и не думал отступать от цели… Просто я слишком сильно опасаюсь потерять Альентеса.
— Диего, борись за него.
— Конечно! Только где он… И с чего Данте занялся чужими вещами?? Прохиндей!
— Ты знаешь Данте, он слишком эгоцентричен. Он ревнует тебя…
— Ревнует? С чего бы! Мы с ним не пара и уж тем более не давали друг другу никаких обещаний. Откуда такое чувство собственности???
 
— Он влюбился в тебя, безответно… Ему больно и одиноко, — удрученно проговорил Рауль.
— Ему? Выросшему на всем готовом? Да он с жиру бесится!!!
— Он чрезвычайно импульсивен. Пойми его, он так надеялся на твою взаимность…
— Рауль, ты хочешь, чтобы мы с тобой поссорились?
— А? — не понял наставник.
— Ты что сейчас пропагандируешь? — я не на шутку разгневался, — Можно подумать, ты и взял нас двоих лишь бы вырастить парочку.
— Не говори так… — кажется, Рауль оскорбился, — Ты помнишь, как я старался вернуть Альентеса, я действительно хотел, чтобы вы росли вместе. Вы мне напоминали меня и Пабло, но… Я взял Данте, чтобы у тебя появился брат и верный друг, который поймет твою печаль и разделит тоску. Мне казалось, я поступаю верно… Но я был таким эгоистом, думая только о своей мечте дать жизнь нашей с Пабло любви. Я совсем не учел желаний Данте.
Рауль выглядел подавленным и расстроенным.
— Прости, я не должен тебя обвинять, я знаю, ты делал все, что мог… Ты искренне желал нам с Данте добра. Просто этот парень не захотел принимать твои наставления. Он воспринимал все в негативе под углом болезненного самолюбия.
— Не говори так, в душе Данте неплохой. Он способен на любовь…
— Извращенная у него любовь!!!
Рауль вздохнул.
— Да, я никак не могу объяснить ему, что ненавидеть Альентеса глупо.
— Что?! — я сжал руки в кулак, — Ненависть??? Да как он только может? Аль ему ничего не сделал, он вообще ни сном, ни духом о душевных терзаниях Данте. Как можно ненавидеть столь безвинного человека, который готов себя обвинить во всех смертных грехах и который прошел через такие страдания… Данте идиот!!!
Я ударил кулаком по столу.
— Он доведен до отчаяния, ревность снедает его изнутри.
— Вместо того чтобы изводить себя идиотскими мыслями, пусть пойдет и займется полезным делом, дерево на пример посадит. И вообще я никогда не воспринимал Данте, как сексуальный объект… Немыслимо просто! Я ему и повода ни разу не давал…
— Любовь не спросила разрешений, — Рауль развел руками, — Данте мне дорог так же, как и ты, и сейчас, оказавшись между двух огней, я испытываю неимоверную душевную тяготу. Я замечаю, какие нехорошие перемены происходят с Данте, мне трудно видеть его страдания. Но я так же понимаю, что он абсолютно неправ в отношении к Алю, у Альентеса была страшная жизнь, и он не заслуживает нелюбви или презрения.
— Знаешь, как бы я ни уважал тебя, но, если Данте причинит вред Алю, я его на куски покромсаю. Я серьезно…
— Диего… — вымученно протянул Рауль.
— Учитель, моя любовь безмерна, она душит меня, но… даже если я поставлю на чашу весов весь мир, любовь к Альентесу его перевесит.
— Так любить нельзя, слишком страшно… — прошептал мой наставник, берясь за лицо руками. Невольный жест шока.
— Я знаю, знаю… Но я схожу с ума от одной только мысли, что я снова его потеряю.
— Диего, все будет хорошо, — как можно увереннее проговорил Рауль, — Ты не я, ты отнюдь не мягкотелый и безвольный человек, тебе под силу свернуть горы. Если угодно оспорить даже решение небес.
— Правда так считаешь? — всерьез удивился я.
— Да. Меня всегда в тебе это поражало, как и в Данте неприятно удивляла его безудержная мстительность…
— Обо мне сплетничаете??? — мы с Раулем так увлеклись беседой, что не заметили прихода Данте.
Он стоял на пороге с кислой миной, держа перед собой плюшевого медведя, своего верного и потрепанного спутника.
— Данте… — еле слышно выговорил Рауль.
Мы оба знали, что последует за этим.
 
— Опять у вас Данте самый плохой! — высоким голосом протянул Данте.
Ох, как он был зол!
Всегда ненавидел его внезапные вспышки неконтролируемого гнева.
— Заткнись! — рявкнул я, — Ты мне надоел. То, о чем мы говорим с Раулем, тебя не касается.