Смутные времена Лепрозория (СИ)

— Но ведь жить совсем без цели — ужасно!
— Разве? Я не пытаюсь спрятать бездну, заполнить ее, не пытаюсь забыть о ней. Я знаю о ней, я вижу ее. И живу дальше. Смысл жизни в самой жизни. В причастности к чему-то столь огромному, мощному и великолепному, что остается только наслаждаться тем, что тебе позволили это видеть своими глазами, слушать своими ушами и чувствовать кожей, — протянул он и с каким-то непередаваемым наслаждением улыбнулся. — Мне интересно жить. Мне хочется жить и наблюдать за тем, что происходит вокруг меня. В этом я нахожу истинное наслаждение — в созерцании. В созерцании звезд, облаков, воды, огня, чужих жизней и судеб, течения времени. Это и есть моя «цель». Это — то, чем бездна наполнена на самом деле, как глубина моря наполнена водой, а высота неба — воздухом. В этом я нахожу свой покой.
Нэм вернула взгляд огню и медленно прожевала упругую шляпку гриба. Для Тайгона, наверно, даже походный суп был вкусным…
— А какова цель твоей жизни?
Этого вопроса она и боялась. Если задать его самой себе — то можно сделать вид, будто и не задавала. Но вот вопрос прозвучал, и ответ на него должен быть дан. Хотя бы потому, что как раз таки он — на ее вопрос ответил, честно и без колебаний.
— Я не знаю, — ответила Нэм. И это было абсолютной правдой.
— Никогда не было цели? — удивленно вскинул брови Тай.
— Ну почему. Была, — повела плечом Нэм. — Сперва я хотела быть главой Охотниц, как Кирана. Потом я хотела быть генералом, как Алиса. Но это, по сути, почти что одинаковые мечты.
— Ты не стала ни Главой, ни генералом, — осторожно заметил Тайгон.
Нэм согласно кивнула:
— Я приблизилась к этому и поняла, что выше не хочу. Не хочу этой ответственности за всех — мне и моего отряда слишком много.
— Я слышал, что твой отряд самый успешный. Видимо, ты — хороший командир.
Охотница криво усмехнулась:
— У меня были хорошие учителя, не более того.
— А о чем ты мечтала вместо высокой должности, потом?
— Потом мне поставили цель — найти и убить всех хамелеонов. И я погрузилась в нее с головой.
— А теперь хамелеоны мертвы, — понимающе кивнул Тайгон. — А новой цели никто не поставил.
— Поставил, — Нэм подняла глаза и встретилась с глазами Тайгона — сквозь огонь. — Убить Райгу.
Он понимающе кивнул и на это.
— Что, ты даже не сделаешь вид, что удивлен? — прищурилась она.
Он медленно качнул головой:
— Это было предсказуемо и ожидаемо.
— И ты даже не будешь мне мешать?
— Как? — развел он руками. — Расскажу Райге? Он и так знает. Убью тебя, чтобы ты не убила его? Он не простит, а я не вижу в этом смысла.
— И тебя даже не беспокоит это?
— А должно? Это ведь не твоя цель, — усмехнулся он. — Это приказ. Самый обыкновенный приказ, отданный охотнице ее командиром. А у куницы Нэм цели нет. И никогда не было.
Нэм куснула край миски и тихонько проскулила в нее.
Тайгон продолжал:
— Ты всегда выбирала приказ. Так проще и легче — ведь за приказ несет ответственность кто-то другой, кто-то, кто выше тебя по должности. А за цель ответственна только ты сама. И потому у тебя ее нет. А сейчас ты смутно чувствуешь, что в твоей жизни все же есть если не цель, то хотя бы мечта, хотя бы желание. И ты мечешься между ответственностью за свою мечту и приказом без всякой твоей ответственности за последствия. Вот и все.
— Да откуда тебе знать?!
— Когда-то я думал, что я такой же, — грустно усмехнулся Тайгон.
— Но ты не такой, — пробурчала Нэм.
Тайгон кивнул.
— И что мне делать? — всхлипнула Нэм. — Как выбрать? Как будет правильно?
— Правильно не будет. При любом раскладе кто-то пострадает от твоего решения. Даже если ты выберешь не принимать решение вовсе. Вот парадокс, да?
Поморгав ресницами, Нэм прогнала подступившие слезы. Но в горле все равно остался ком.
— Могу разве что помочь советом. Посмотри на предложенные жизнью варианты. Если ты выберешь один из них, то как сильно ты будешь жалеть, что не выбрала второй вариант? И наоборот.
— Ты не сделал легче! — проворчала она.
 
— А что, ты ждала, что я решу за тебя? Так сразу стало бы легче, да? — прищурился он. В его голосе больше не было мягкого мурлыканья. И слова хлестали, как крапивная плеть. — У кошек так не принято.
— У кошек есть запас жизней, в которых можно исправить свои ошибки! Исправить и изменить все, что угодно! — едва не закричала Нэм, с трудом сдерживаясь. — А у меня всего одна жизнь! И я прожила половину, а то и больше! Охотницы не живут долго. Понимаешь?! Это вы можете сегодня жить одним, завтра другим, выбирать себе новые цели. Много ошибаться, многого добиваться. Проиграл в этой жизни — выиграл в следующей. Умер — ожил после кошачьего ритуала. Умер твой товарищ — не беда, скоро воскреснет, — она всплеснула руками, и жиденький суп расплескался по промерзшей земле. — А я так не могу! Я умру не на время, не в шутку, понимаешь? И они, — махнула она рукой в сторону города Ангелов, — тоже не понарошку умрут, а взаправду! Тебе легко рассуждать! Да вам всем, кошкам, легко с нами воевать! Мы умираем раз и навсегда, а вы — еще восемь раз после нас. Как ты думаешь, почему Кайно вас так ненавидит и так боится? Почему Охотницы боятся Райгу до такой степени, что к вам в лагерь со мной только половина отряда пошла?
— Люди всегда боятся того, чего не понимают.
— А еще они боятся тех, кто с легкость делает то, о чем они мечтают — легко и будто играючи. Люди ненавидят тех, кто топчется по их мечтам, будто они ничего не стоят. Вы одним своим существованием растоптали все мечты Кайно. То, что для нас — недостижимая и невозможная мечта, для вас — обыденность.
— Но мы не виновны в том, что родились кошками. И не пытаемся ущемить вас нарочно, — как будто извиняясь, произнес Тай.
— Ты — нет, — усмехнулась Нэм. — Но не все кошки такие. Ты знал, что в отрядах Охотниц и Охотников почти нет кошек? Знаешь, почему?
Тайгон честно мотнул головой. Он мог предположить, но не стал об этом задумываться.
— Потому что, попав на обучение, маленькие кошки и коты любят бахвалиться тем, что они не боятся смерти. Все остальные боятся, а они — нет. Как если бы нам обоим нужно было попасть стрелой в яблочко, только у меня одна попытка, а у тебя — все девять. Вы одарены Богом. По-настоящему одарены, а не как ангелы, которые «божьи» только на словах. И вам это ничего не стоит, вы родились такими. Шисаи одарены Богом вдвойне — всего лищб кошки, а родные дети Самсавеила имеют только две пары крыльев, и не более того.
— Но мы…
— Даже ты смотришь на меня немного снисходительно. Потому что я младше, слабее. Но и это, поверь мне, уже честь. Большинство ваших смотрят на нас свысока.
— Я думаю, ты преувеличиваешь, — вздохнул Тайгон и покачал головой. — Просто вы все чувствуете себя неполноценными рядом с нами, вам неуютно, и вы приписываете вину за это нам.
— Мы чувствуем зависть. И поэтому кошек из охотничьих отрядов выгоняют. Они не уживаются с другими, а один кошачий отряд уже был.
— «Был»?
— Да, они перегрызлись и разбежались. Видимо, вам, чтобы существовать вместе, нужен кто-то как Райга, иначе никак, — с легким презрением дернула губой Нэм.
— Но ты же понимаешь, что кошки не всемогущи, — хмыкнул Тай. — Более того, мы уже дважды проиграли вам. Кошки проиграли Феликсу — херувиму, узнику Имагинем Деи. Кошки проиграли Люцифере — немного безумной ангелице. И это были все те же самые кошки, с теми же самыми девятью жизнями и «благословением» Самсавеила, шисаи. Мы были точно такими же, как и сейчас. Да и вы были — точно такими же, охотницами, Ангелами. Вы победили нас дважды, первый раз — забрав власть, второй раз — отняв свободу, сделав нас волчьими рабами. Как-то же вам это удалось.
 
— Но то были легенды! Феликс, Люцифера — ты сам-то подумай, о ком говоришь! «Таких больше не куют» — как говорит Берингард.
— Такие есть всегда. И всегда будут, — с полной уверенностью отчеканил Тайгон.