Смутные времена Лепрозория (СИ)

— Это не просто огонь. Потрогай, — шисаи протянул ей руку.
— Ты издеваешься?!
— Нет же, просто потрогай, ты не обожжешься.
— Но люди в таком горят! Я знаю про «священный лиловый пламень»! Я читала об этом! — Нэм отползла по земле и уперлась спиной в ствол дерева.
— Этот огонь подчиняется мне, он ничего тебе не сделает.
— Так не бывает! — Нэм вжалась в кору дерева.
— Ты приходишь ко мне и хочешь моего доверия, но сама ни капли мне не доверяешь, — прищурился Райга.
— Ожоги плохо лечатся! — Нэм убрала руки за спину и судорожно нашарила на поясе еще один нож.
— Ты правда думаешь, что я могу желать твоей крови и боли? — тихо и медленно произнес Райга.
Нэм посмотрела ему в глаза. Серые, как утренняя дымка. Холодные, как лед. С щелочками-зрачками, как у хищного зверя.
Да! Именно так она и думала! Как еще можно было думать, столкнувшись нос к носу с Верховным шисаи?! С тем, кого боится сам Император. Да все они — боятся, а она — нет?!
Но чувствовала Нэм совсем другое.
Зажмурившись, она сунула руку в огонь.
По коже пробежали мурашки.
Нэм с минуту держала руку, сильно зажмурившись, но ничего не происходило. Она осторожно открыла один глаз и посмотрела на руку.
Лиловое пламя переливалось по пальцам и едва слышно потрескивало. Оно плясало, и от каждого всполоха вся рука покрывалась гусиной кожей.
— Не так уж и страшно, — усмехнулся Райга и прилег у ног Нэм.
— Даже приятно, — улыбнулась она.
— Вот и отлично. Поиграй пока, а я вздремну, — он зевнул и, подложив под голову еще теплый бок косули, мгновенно уснул.
Нэм фыркнула и хотела было потрясти его за плечо, но осеклась — одна рука была в огне, а другой было неудобно.
В конце концов, не будет же он спать сутки напролет.
Перекинув лиловое пламя с одной руки на другую, Нэм попробовала его подкинуть и снова поймать. Огонь был на редкость послушным — обычный огонь никогда таким не бывает.
Пламя не перекидывалось на рукава куртки, скользило по шкуродеру и успокаивающе трещало. Как будто оно не было способно причинить вред — просто безобидная игрушка.
Нэм подкинула его и рассекла шкуродером. Одна часть пламени скользнула по ее руке, а другая упала в сырую траву у дерева.
И трава свернулась от жара.
Пламя быстро переползло на дерево, пожирая его — запахло горелой древесиной.
Нэм кинулась было тушить, подняла одной рукой свернутую куртку, как за запястье ее крепко схватили.
— Тише, — произнес Райга спокойно, но Нэм замерла, как вкопанная.
— Оно само, — пробормотала она, глядя, как пламя пожирает дерево живьем.
Райга провел рукой над лиловым пламенем, и оно покорно потухло, оставив после себя только черный обожженный след на траве и древесине.
— Этот огонь подчиняется мне и только мне.
— А меня не трогает, потому что ты попросил? — нервно пробормотала Нэм, возвращая куртку на место.
— Нет, — улыбнулся Райга. — Это же не цепной пес. Просто нужно касаться, тогда огонь считает нас одним целым, и не причиняет вреда.
— А я стряхнула его, и огонь стал… огнем, — хмыкнула Нэм.
— Вот бы мне таких сообразительных шисаи, — протянул Райга.
— А что считается за прикосновение? Твой хвост лежал на моей ноге, если бы я его спихнула — загорелась бы?
Райга кивнул:
— И мне нужно было бы коснуться тебя кожа к коже, а не через одежду, и только потом потушить огонь. Собственно, ты ведь разорвала связь, и мне пришлось схватить тебя, — он перевел взгляд на запястье, которое все еще сжимал. — Ты, наверное, даже не почувствовала жара.
Нэм качнула головой. Все, что она чувствовала — прикосновение на запястье и теплое дыхание на коже.
— А ты всех шисаи так обучаешь? — фыркнула Нэм.
— Нет, — пожал плечами Райга. — Да и какая это учеба? Просто баловство, безобидная игра.
— Как кошки играют с мышками. Безобидная игра, — прищурилась Нэм. — Ты играешь со мной, как кот с куницей.
— Говорят, если сцепить деревенскую кошку с куницей, победителя не будет — они либо убьют друг друга, либо предпочтут не встречаться больше никогда, — Райга посмотрел Нэм в глаза.
 
— Не воодушевляет…
— Мы оба живы, и видимся уже не первый раз. Пусть это будет третий вариант, — Райга приблизился и убрал пальцем прядь волос с ее лица, мокрую от косульей крови.
— А если я против? — прошептала она, закрывая глаза и вслушиваясь в свое неровное дыхание. — Ты ведь не деревенский кот, а тигролев. А я почти что не куница.
— Я предпочитаю охотиться на птиц, — улыбнулся Райга, скользнув рукой по шее Нэм. — А ты?
— Я убиваю хамелеонов, — усмехнулась Нэм.
И тех, кого прикажут.
— Тогда нам нечего бояться, — Райга смахнул лиловое пламя, и оно исчезло с руки охотницы.
— Я и не боюсь.
— Напрасно. Чувства делают нас уязвимыми, — он коснулся губами ее губ, будто прощупывая границы дозволенного, но на деле — прекрасно их зная.
— Обойдемся без них, — Нэм скользнула руками по шее Райги, притягивая его ближе — буквально на сантиметр.
— Да. Они все только портят.
  
#26. Опадают звезды перьями
 
По утрам лес всегда казался слишком живым и слишком громким. Все живое, пробудившись ото сна, пыталось любым способом заявить миру о своем существовании, во всеуслышание прокричать — я дышу, я зачем-то живу еще один день, я для чего-то есть, я кому-то нужен. Даже листва шумела, кроны качались в вышине, застенчиво цепляясь ветками при сильных порывах.
Вокруг Торы едва не звенела тишина. Весь лес шумел вокруг, но рядом с ней замирал, как в присутствии хищника. И каждая зверушка молила «лишь бы она искала не меня». Тора вслушивалась и внюхивалась, рыскала взглядом по лесу.
Райги не было в лагере, но след его уводил в чащу, растворяясь в ней. Тора искала его, смутно чувствуя, что он где-то рядом. Вертела головой, дергала носом.
И нашла его, случайно почувствовав, как источник силы Самсавеила.
Он полулежал, привалившись спиной к дереву. На его бедрах сидела охотница, прилетавшая в лагерь — Нэм, и, положив голову на плечо шисаи, что-то говорила. Райга отвечал, ласково поглаживая девушку по волосам.
Верховный шисаи поднял взгляд и посмотрел Торе прямо в глаза. Он прекрасно видел ее, и наверняка заметил еще до того, как она нашла его.
Тора замерла, как вкопанная.
Что-то глубоко внутри саднило и грызло, зубами цепляясь за нутро. И Тора не могла разобрать, что так больно воет и жжет. Это было странное чувство, совсем не новое, но от этого его не становилось легче разобрать.
Ревность? Нет, ей не хотелось на место Нэм — это были совсем другие объятья, совсем другие поглаживания и совсем другие разговоры. Ненависть к Нэм? Нет, куница была славной девушкой. Обида? На Райгу-то? За него она была рада, искренне.
Зависть? Близко, но все равно нет, мимо.
Одиночество.
Какое-то невыразимое и душераздирающее одиночество.
Тора беззвучно прошептала слова Райги, которые он слишком часто говорил, как будто призывая их хорошенько обдумать — «У тебя есть ты». И Тора повторяла как мантру — «У меня есть я», и предложение за предложением сливались в одно пронзительное.
Для Райги это было опорой — «У меня всегда есть я». Что бы ни случилось, он оставался собой, и он мог о себе позаботиться, это был его образ мыслей.
Тора повторяла его слова дрожащими губами, и стержень внутри нее протяжно гудел.
— У меня есть я. У меня есть только я. У меня всегда есть только я.
Обжигающе горячие слезы скользили по щекам и мерзко стекали по подбородку.
Всегда.
Только я.
Я одна.
***
— Скоро к нам придет госпожа Тора, — Райга коснулся губами виска Нэм. — Я вернусь с ней в лагерь. Ты пойдешь?
 
— С чего ты решил, что она придет? — Нэм вскинула голову и огляделась.
— Она стоит там недалеко, скоро придет в себя и направится к нам.