Баламут (СИ)

— Хотите, я процитирую обращение, с которого начался конфликт? — дождавшись паузы, поинтересовался я.
Маг кивнул, и я повторил фразу, запавшую в память:
«Слышь, выродок, не хами — к тебе снизошел сам княжич Павел Алексеевич Горчаков!»
— А ты ему нахамил?
Я отрицательно помотал головой и объяснил, к чему именно прицепился телохранитель.
Ротмистр обозначил намек на улыбку:
— Я так и подумал. Поэтому заявил, что ты, лучший эксперт «Девятки» по Багряной Зоне и Той Стороне, на хамство не размениваешься: с теми, кто заслуживает уважения, всегда предупредителен и вежлив, а тех, кто позволяет себе лишнее, вызываешь на поединок до смерти и убиваешь. Потом показал записи нескольких твоих боев и посоветовал Горчакову как можно скорее избавиться от человека, способного его ТАК подставлять. Более того, как следует постращал эту компанию рассказами о недавних нападениях корхов и дал понять, что в свете ожидаемой мести не советовал бы отправляться за Стену ни с кем, кроме тебя. Само собой, упомянул и твоего отца, но расстроено признал, что за последние полгода он водил группы всего два раза, ибо, по слухам, по какой-то причине сосредоточился на походах на Ту Сторону.
— А куда именно они намылились? — полюбопытствовал я.
— В Туманное урочище… — презрительно поморщился маг. — Легенды о том, что там периодически появляются исследовательские группы корхов со слабой охраной, вскружили голову и этому недоумку.
— То есть, ему нужны материальные доказательства своих подвигов? — на всякий случай уточнил я.
Ротмистр угрюмо вздохнул:
— Я намекнул ему на то, что могу достать роговой гребень крупной особи боевой специализации, но парень жаждет не доказательств подвига, а самого подвига, поэтому «аж восемь месяцев» осваивал стрельбу из арбалета, полгода тренировался под руководством самого высокооплачиваемого наставника по традиционному фехтованию, прошел какие-то курсы подготовки к рейдам в Багряную Зону, приобрел холодное оружие под свою руку и руку супруги, где-то нашел древний пленочный фотоаппарат…
— …и, как водится, не поверил в то, что в Туманном урочище корхов не видали с прошлого ноября?
— Нет, в это, как раз, поверил. Поэтому загорелся идеей отправиться на свободную охоту… под твоим чутким руководством.
У меня испортилось настроение:
— Виталий Михайлович, эта компания не станет слушать мои команды! Кроме того, княжича очень заинтересовал мой текущий ранг, а значит…
Тверитинов выставил перед собой ладонь, а когда я прервал монолог, ответил на оба утверждения:
— Телохранитель, имевший наглость назвать тебя выродком, уже уволен и в данный момент ищет хоть какую-нибудь возможность вернуться в Великий Новгород, а Горчаков изъявил желание извиниться за его поведение и готов оплатить твои услуги по тройной ставке. В общем, я пообещал ему с тобой поговорить. Само собой, не из-за денег — я знаю, что тебе на них плевать — а из-за возможных проблем с интересом княжича к твоему текущему рангу. Более того, под клятву Силой о нераспространение информации я поделился с ним «страшной тайной», сообщив, что прошлой зимой ты прошел спонтанную инициацию на Той Стороне, обрел «размазанное» сродство с тремя Школами и за год с небольшим поднялся на первую ступень подмастерья, но… только по скорости восполнения и оперирования плетениями. Зато объем резерва у тебя застыл на уровне второй ступени ученика и практически не развивается, из-за чего тебе приходится жить либо на накопителях, либо на магофоне Багряной Зоны.
— И он поверил в этот бред?! — ошалело воскликнул я.
Маг улыбнулся уголками глаз:
— Конечно! Ведь я показал ему результаты прошлогодних тестов. Тех самых, которые я регулярно провожу Мартыну Усову по требованию твоего деда.
— Вы хотите сказа-…
— Я хочу сказать, что легенду о развитии твоего Дара мы со Святославом Борисовичем старательно документируем уже семнадцать месяцев, так что данные, которые я залью в соответствующую вкладку твоего идентификатора, будут взяты из реально существующего личного дела и реальных отчетов о результатах четырех контрольных тестов.
 
Картина, нарисованная Виталием Михайловичем, выглядела настолько здорово, что первые три-четыре секунды я старательно давил дурацкий смех, рвущийся наружу. Потом задвинул куда подальше мысль о том, что ротмистр, по сути, признался в использовании служебного положения в личных целях, незаконных манипуляциях с опломбированным оборудованием и так далее, проанализировал услышанное и задал напрашивавшийся вопрос:
— Я буду выглядеть бойцом двух-трех слабеньких разноплановых ударов, да еще и привязанным к Зоне, то есть, одаренным без серьезных перспектив в развитии. Но только до первой проверки!
— Ты недооцениваешь и своего деда, и меня… — насмешливо фыркнул он, открыл дверцу сейфа, встроенного в стену, вытащил сильно потрепанную бумажную книжицу и протянул мне: — Во время последней командировки в Метрополию я, наконец, смог раздобыть для тебя методичку с упражнениями, позволяющими научиться способам обмана оборудования, используемого при тестировании одаренных.
Я наткнулся взглядом на изрядно выцветший штамп «Для служебного пользования», красующийся в левом верхнем углу ветхой обложки, мысленно хмыкнул и снова уставился на собеседника:
— Виталий Михайлович, я не большой знаток законодательства Империи, но понимаю, что вы только что совершили серьезнейшее преступле-…
— Так и есть… — бесстрастно подтвердил он и сделал мне комплимент: — Но ты парень не из болтливых. А я воздаю добром за добро…
— Мне?!
Ротмистр невидящим взглядом посмотрел в окно, немного поколебался и приоткрыл завесу над своим прошлым:
— Твоему деду. Весной девяносто восьмого он отбил у рейдовой группы корхов меня и мою жену, которая, как выяснилось после возвращения в форт, в тот момент была уже на втором месяце беременности нашей старшей дочерью. А во время нашей следующей встречи, услышав, что я признаю долг в три жизни, заявил, что готов обменять их на всестороннюю помощь его единственному внуку. Вот я и делаю все, что могу…
  
Глава 2
 
12 июня 2112 г.
…Проводить тестирование Тверитинов отказался наотрез. Заявил, что наше любопытство гарантированно выйдет боком и ему, и мне, и всей общине засечников. Ибо реальные показатели моей энергетики, вне всякого сомнения, активируют специальные закладки, имеющиеся в программном обеспечении используемого оборудования, а отчеты, которые улетят в Особый Отдел МКО в автоматическом режиме, вызовут крайне нездоровый интерес у руководства министерства. Впрочем, вручив мне подарок ко дню рождения — «списанный» и перепрошитый армейский коммуникатор, сохранивший как впечатляющий объем памяти, так и нереальное быстродействие — сгладил резкость этого заявления монологом, заставившим задуматься:
— Не попадись ты на глаза Горчакову, я внес бы во вкладку «Магические способности» цифры повеселее дабы ты, при желании, смог поступить почти в любое профильное высшее учебное заведение Империи вне конкурса. Но эту встречу уже не переиграть, так что тебе придется подождать, эдак, с месяц. А потом я снова протестирую Мартына, отправлю на центральный сервер новые установочные данные, и они автоматически изменят твой идентификатор при первом же обновлении. Кстати, если есть желание, могу показать и тот вариант картины.
Само собой, желание у меня имелось, поэтому через несколько секунд я прикипел взглядом к голограмме, развернутой Виталием Михайловичем над рабочим терминалом, проглядел «простыню» сверху донизу и недоуменно уставился на хозяина кабинета:
— Извините, а в чем, собственно, прирост? В подъеме ранга Дара с первой на вторую ступень подмастерья? В уменьшении скорости восполнения «аж» на четыре минуты? В незначительном уменьшении сродства к Разуму? В «сумасшедшем подъеме» объема резерва до третьей степени ученика?
Маг приподнял уголки губ в слабом подобии улыбки, что для него было равнозначно оглушительному хохоту: