Баламут (СИ)

— Артефакты посерьезнее твоих ковырялок! — довольно хохотнул он. — Всегда при тебе, адаптированы под Молнию, проводят Силу вдоль лезвия практически без потерь, заметно прочнее стальных и, что самое главное, не обнаруживаются никакими сканерами…
— Ибо кость в кости и минимум наводок? — расплывшись в безумной улыбке, спросил я.
— Обижаешь: наводок нет вообще! — хохотнул старый артефактор, насладился моим одурением и продолжил издеваться: — Кстати, я немного доработал твои старые ножи. Теперь, выхватывая эти в непосредственной близости от тех, ты будешь прятать железяки под марево, то есть, при минимальной заботе о сохранении тайны не спалишь новые возможности даже перед Грандами.
— Спасибо, дед!!! — воскликнул я, оценив подарки, но был перебит:
— Это еще не все. Анатомию пока не забыл?
— Неа.
— Где находится двенадцатые ребра, представляешь?
— Естественно!
— Так вот, в левом спрятан еще один пространственный карман. Под десяток крупных изумрудов. Вот там от всех наводок избавиться не удалось, но они дают такой же засвет, как камни в почке.
— Обалдеть!!!
— И последнее: в больших вертелах бедренных костей вскоре появятся четвертый и пятый. Левый на шесть кубических дециметров, то есть, для всякой ценной мелочи, а правый на двенадцать — под шмотье. Их зародыши я заэкранировал по полной программе, слив весь резерв и четыре больших накопителя, а бедренные кости достаточно большие, так что наводок не будет и тут. Правда первый карман сформируется не раньше, чем через трое суток, а вторым ты сможешь пользоваться в первых числах июля, но это мелочи, верно?
Как я и рассчитывал, вспышка радости от «прикосновения» к костяным клинкам мгновенно подняла настроение, поэтому к сенсору звонка на двери особняка Гараниных я прикоснулся, улыбаясь во все тридцать два зуба, а через минуту игриво подмигнул на редкость грудастой горничной, впустившей меня в прихожую, и удивился, узнав, что меня уже заждались. Но мысль о подарках деда все еще кружила голову, поэтому я «осторожно» показал взглядом на аппетитные округлости и снова поймал взгляд их хозяйки:
— Они?
Стеша жизнерадостно рассмеялась, отчего увесистые полушария упруго заколыхались, и легонечко врезала по моему плечу белоснежным рушником, сдернутым с плеча:
— Охальник!
— Баламут! — гордо уточнил я, полюбовался ямочками, появившимися на румяных щечках девушки, и сделал вид, что собираюсь по привычке пройти в большую гостиную.
— Хозяин и его гость в кабинете… — подсказала горничная, выяснила, что я буду пить, выхватила у меня из рук кулек со сдобой и унеслась за морсом…
…Пахом Яковлевич встретил меня радостной улыбкой, стремительно вынесся из-за рабочего стола, от всей души приложился широченной ладонью к левому плечу, поздравил с днем рождения и… вложил в руку ключ-карту с логотипом торгового дома «Парус»!
Я прикипел взглядом к серебряному полотнищу, наполненному свежим ветром, включил фантазию, чтобы сообразить, что именно мне подарили, но Гаранин оказался шустрее:
— Ты вынослив, как амурский тигр, а Савватеевка не так уж и велика, но те расстояния, которые ты отмахаешь, даже не сбив дыхания, умотают любую девушку и отобьют у нее всякое желание продолжать знакомство. А это не дело, поэтому с сегодняшнего дня ты будешь гонять по городу на «Мануле». Да, он двухдверный и с короткой базой, зато с самым мощным движком из имеющихся в линейке, в полном обвесе и с сумасшедшей акустикой. В общем, этот внедорожник впечатлит даже самых привередливых сверстниц!
«Сверстниц — может быть…» — мрачно подумал я, запретил себе думать о Лизе и сдавил дядьку в объятиях: — Великолепный подарок. Огромное тебе спасибо! Теперь бы еще догово-…
— Уже! — сообразив, к чему я клоню, усмехнулся он. — На айдишку твоего внедорожника получен постоянный пропуск в «зеленую» и часть «желтой» территории «Девятки». Кроме того, я выбил тебе отдельный бокс. Правда, номер, каюсь, подзабыл, но…
— …четыре-двенадцать. Это в южном секторе четвертого подземного яруса… — подсказал ротмистр Тверитинов, до этого момента по своему обыкновению изображавший статую. А после того, как я благодарно кивнул и вежливо поздоровался, вперил в меня немигающий взгляд: — И тебе доброго дня. Ты ведь заявился в форт именно сегодня не просто так, верно?
 
Я пожал плечами:
— Мне исполнилось шестнадцать лет. Вот и решил получить полный комплект документов. На всякий случай.
— Правильное решение… — без тени улыбки кивнул самый старый, самый опытный и самый высокоуровневый маг «Девятки», по совместительству являющийся еще и начальником областного управления министерства по контролю за одаренными. — Без личного идентификатора ты никто. В смысле, за пределами Стены. А с ним — личность, имеющая право открыть банковский счет, осуществлять платежи и получать вознаграждение за труд, вести предпринимательскую деятельность, вступать в договорные отношения с государством и частными лицами, обращаться в правоохранительные органы, учиться там, где заблагорассудится, и, что самое главное, передвигаться по Империи. А с вкладкой о наличии Дара появляются куда более серьезные возможности. Но об этом я бы хотел поговорить у меня в кабинете.
Последняя фраза, еле заметно выделенная интонацией, заставила меня подобраться и задать уточняющий вопрос:
— И в котором часу вы сможете меня принять?
— В идеале нам стоило бы отправиться в присутствие прямо сейчас.
Я знал, что этот человек никогда и ничего не делает просто так, поэтому согласился без раздумий и колебаний, заявил, что мне нужна минута, стянул с пальцев все четыре перстня с пространственными карманами, набитыми добычей с Той Стороны, ссыпал в ладонь дядьки Пахома и озвучил избитую фразу:
— Опись лежит в поцарапанном. Последний заказ — в мятом.
Гаранин убрал артефакты в нагрудный карман и вопросительно выгнул бровь.
— Заберу перед тем, как отправиться обратно… — сообразив, о чем он спрашивает, буркнул я, услышал шелест открывающейся двери, повернулся к подоспевшей горничной, забрал из ее рук запотевший бокал с ягодным морсом и улыбнулся: — Спасибо, Стеш, ты вовремя — я уже убегаю, а пить хочется еще сильнее…
…К зданию присутствия подъехали на двух машинах. Я припарковал своего «Манула» на свободное место метрах в двадцати от парадного входа, а ротмистр Тверитинов подмигнул мне габаритами и зарулил в арку, ведущую в служебный гараж. Несмотря на желание повозиться с настройками музыки, я выбрался наружу без какой-либо задержки, прогулялся до мощных стальных дверей, стилизованных под дерево, вошел в здание и немного помозолил глаза оперативному дежурному, грозно хмурившему брови за бронестеклом. Потом упал на хвост Виталию Михайловичу, возникшему за артефактным сканером и помахавшему мне рукой, добрался до лифта и вскоре оказался в знакомой приемной.
Секретаря-референта, в прошлое посещение напоившего меня очень вкусным чаем с домашним вареньем, на месте не оказалось, и я кинул взгляд на часы.
— Сегодня воскресенье, а в воскресенье мы не работаем… — сообразив, о чем я подумал, сообщил маг, отпер дверь своего кабинета, пропустил меня вперед и заблокировал замок. Потом прошел к своему столу, сел, приложил ладонь к рабочему терминалу, заглянул в микрокамеру, появившуюся из-под фальшь-панели на стене, «сдал» кровь, выждал несколько секунд и запустил проверку помещения на наличие всевозможных сюрпризов. А после того, как убедился в их отсутствии, откинулся на спинку кресла и перешел к делу:
— Прошлым летом старший брат великовозрастного дуролома, одного из телохранителей которого ты сегодня поставил на место, был приглашен в свиту наследника престола, а уже в середине весны текущего года оказал Его Императорскому Высочеству какую-то серьезную услугу и перешел в разряд доверенных лиц. С этого момента род Горчаковых зазвездился, ибо выходы на будущего Императора начали искать в том числе и через них. Княжича Павла Александровича звездная болезнь зацепила как бы не сильнее, чем всех остальных — он спит и видит себя при дворе, уверен, что с легкостью воспарит в горние выси, и с маниакальной добросовестностью вкладывается в свою репутацию. Как ты, наверное, догадываешься, и в «Девятку» он прилетел не просто так, а для того, чтобы обрести славу победителя корхов и заслужить уважение Императора. Но предвкушение «неизбежного рывка вверх» не лишило княжича способности оценивать окружающих — насколько я понял из его рассказа о вашей встрече, ты его сначала серьезно заинтересовал, а затем оскорбил…