Моя страна - прежде всего! (СИ)
— Может вы хотите сказать тост? Ваша очередь.
Она повернулась к нему и несколько секунд смотрела в глаза:
— Знаете, Гюнтер, сегодня я впервые, со дня похорон моего мужа, улыбнулась… Вы меня развеселили и хоть немного ослабили ту тяжесть которая висит на моём сердце. Поэтому я хочу выпить за вас, Гюнтер. За того кто не только защищает нас, слабых женщин, от врагов но и умеет найти способ успокоить их, внести что-то хорошее и яркое в их жизнь… За вас, Гюнтер! — снова произнесла она и пригубила бокал.
Приятно польщённый, он последовал её примеру, за несколько глотков опустошив его. К удивлению Гюнтера, женщина тоже не остановилась пока внутри не осталось ни капли шампанского.
— На чём я остановилась? — спросила Урсула, но не успел он напомнить как она уже сама взмахнула рукой. Как успел заметить Гюнтер, с накрашенными ногтями. — Ах да, что мне 43 года… Да, это явно не то достижение в жизни о котором мечтает каждая женщина. Что ж… Я всю жизнь прожила в Ганновере и очень люблю его. Он такой красивый.. — Женщина мечтательно вздохнула. — Вы хоть раз там были?
— Увы, Улла… — с сожалением покачал он головой. — Не довелось. Только Берлин.
— Вы обязательно должны там побывать, Гюнтер! У нас столько достопримечательностей! Старая и новая Ратуша, часы Крёпке… А уж какое красивое у нас здание оперного театра! — с оживлением рассказывала женщина, мысленно вернувшись в родной город. Её глаза сверкали и из них на время пропали та грусть и горе которые захватили женщину после смерти его тёзки. — А ведь есть ещё музей Нижней Саксонии и Рыночная церковь!
— С удовольствием воспользуюсь вашим предложением, если доведётся оказаться там! — улыбнулся Гюнтер. — Надеюсь, вы побудете моим гидом?
— Конечно, Гюнтер! — с воодушевлением согласилась женщина. — Будьте уверены, вы не пожалеете что приедете к нам.
— Знаете, я бы с радостью это сделал прямо сейчас но, сами понимаете, служба… — пожал он плечами с сожалением. Зато в душе Гюнтер был доволен. Ему удалось расшевелить свою спутницу, заставить её на время забыть об утрате, перевести мысли Уллы на более приятные вещи. Та уже сняла свою шляпку, выпустив на свободу густые, всё ещё прекрасные чёрные волосы, лицо раскраснелось, то ли от выпивки то ли от эмоций. Даже в своей траурной одежде она выглядела очаровательно и Гюнтер вдруг впервые посмотрел на неё как на красивую женщину с которой вполне можно было бы… Стоп! Нет, вот этого ему явно не следует делать! Он теперь отлично знает что будет если Гюнтер возьмёт её. С ней случится то же самое что и с другими девушками и женщинами а это явно не входит в его планы. И так уже гарем разросся до совершенно неприличных размеров, пора бы придержать энтузиазм своего слишком прыткого члена… Так что только разговор и никакой инициативы в направлении постели! Сейчас она расскажет свою историю, они допьют шампанское и лягут спать. Отдельно! И никакого секса! Хватит! К тому же она совсем недавно потеряла мужа, какое он имеет право подкатывать к ней со своим мужским интересом? Правильно, абсолютно не имеет. И то что она очень красива, со вкусом одета и накрашена, а её грудь под чёрным платьем..
Гюнтер кашлянул от смущения и долил в бокалы остатки первой бутылки.
— Что с вами, Гюнтер? — с удивлением спросила женщина от которой не укрылось его внезапное смущение.
— Ничего, просто… Не обращайте внимания, Улла, продолжайте! — с трудом нашёл он слова.
— Ну ладно… — она ещё несколько секунд на него смотрела а потом заговорила снова: — У нас с Гюнтером была долгая, счастливая жизнь, результатом которой стала наша единственная дочь — Розалия… Я именно к ней сейчас и еду. Не могу больше быть одна в нашем доме без моего Гюнтера. А дочка живёт в Аахене, снимает квартиру, ей всего 22 года. Такая красивая, нежная, умная девочка! Я так ею горжусь! — голос Урсулы стал мягким и ласковым, было видно что она очень любит свою Розалию и беспокоится о ней.
— Не сомневаюсь в том что ей передались все ваши достоинства, Улла! — ответил Гюнтер, снова подавая ей бокал. — Что ж, теперь мой тост… Предлагаю выпить за ваш родной Ганновер! Пусть я пока его и не знаю, но уверен, с вашей помощью смогу это справить. Прозит!
— О, я вообще-то, не любительница выпить но за свой любимый город не могу отказаться! — сказала улыбающаяся женщина и слегка прикоснулась своим бокалом о его, вызвав в купе мелодичный звон. Подбадриваемая им, Урсула тоже допила свой бокал и ещё больше раскраснелась. Очень хорошо, подумал Гюнтер, скоро она окончательно опьянеет и захочет спать.
— Расскажите о себе ещё что-нибудь? — предложил он, мягко привлекая её к себе.
Она, не сопротивляясь, облокотилась на него спиной и спросила:
— Что вы ещё хотите обо мне знать?
— Ваши увлечения, мысли, привычки… Расскажите о себе всё что хотите… — сформулировал Гюнтер своё желание.
— Хорошо, но потом и вы расскажете о себе? — поставила женщина условие, лукаво улыбнувшись. — А то я о вас почти ничего не знаю.
— Договорились! — кивнул он, рассчитывая что в процессе её рассказа, перемежаемого периодическими тостами, та просто заснёт и ему не придётся этого делать.
— Я люблю цветы. Розы, георгины, ландыши… Они такие красивые, хрупкие, нежные. Как я сама! — тихо засмеялась Урсула. — А ещё я люблю свой дом. У нас с Гюнтером такой милый домик… Мы его отделали по своему вкусу. Там уютно, особенно зимой, у камина. Когда на улице холод, вьюга… А дома тепло, изредка потрескивают дрова а ты сидишь рядом с мужем в обнимку под пледом, смотришь на снежинки за окном и думаешь… Как хорошо жить! Боже, как мы были счастливы! — внезапно всхлипнула женщина и он почувствовал как её тело, прижатое к нему, мелко затряслось.
— Ну всё-всё, успокойтесь, Улла… — тихо сказал он, крепче прижимая женщину к себе. Та доверчиво прижалась к нему и постепенно затихла.
— Извините меня, Гюнтер… Я опять расклеилась… — её голос звучал еле слышно. — Просто я, со смерти Гюнтера, находилась в каком-то шоке, понимаете? Моё тело что-то делало, разговаривало, занималось вопросами похорон, заполнением всяких юридических формальностей… А я сама, где-то глубоко внутри, сидела и, оцепенев, наблюдала за этим, не в силах понять и принять что моего милого Гюнтера больше нет… Потом я целыми днями ходила по комнатам, убиралась, ухаживала за цветами, разговаривала сама с собой… Мне кажется, ещё чуть-чуть и я бы сошла с ума. А затем что-то вдруг словно ударило меня. И я поняла что не смогу быть там одна. Без мужа наш дом перестал быть милым и родным. Он потерял свою привлекательность. Я по-прежнему его люблю но жить там одна больше не могу… Он стал холодным и… чужим. Поэтому я собралась и решила поехать к моей Розалии, последнему близкому человеку в нашей семье. Вот и вся моя история, Гюнтер… — закончила она и замолчала.
— А кем был ваш муж, Улла? — спросил он, желая узнать на какие деньги его вдова решила ехать первым классом.
— Он был полковником интендантской службы "Вермахта". В его подчинении были все склады в городе и его окрестностях… — поведала ему женщина и Гюнтеру всё стало ясно. Что ж, ничего удивительного что полковник-тыловик смог так шиковать. Наверняка толкал налево содержимое своих складов. Впрочем, теперь это уже неважно. Он предстал перед таким судом где ему не помогут ни деньги ни связи.
— А теперь вы расскажите свою историю, Гюнтер! — попросила Урсула слегка заплетающимся голосом, отстраняясь от него. — Но сначала, вы не могли бы открыть вторую бутылку? Я хочу сказать тост. Сейчас же моя очередь, верно? — улыбнулась она. Приятный запах духов щекотал ему ноздри а накрашенные губы на миг показались Гюнтеру воротами в рай. В её глазах появилась поволока которая бывает у поддатых женщин и он решил усилить эффект.
— Конечно, Улла! — ответил он и осторожно попытался открыть бутылку. Хотя у него был большой опыт по этой части но в данном случае что-то пошло не так. То ли Гюнтер слишком резко откручивал пробку то ли ещё что, но случилось непредвиденное… Раздался сильный хлопок и пробка с огромной скоростью пронеслась прямо перед его глазами, отчего он едва не повторил судьбу бравого американского лётчика Рэйфа из фильма "Перл-Харбор", когда тому, во время знакомства с Эвелин, проклятая пробка угодила прямо в нос. Но не успел Гюнтер порадоваться своей удаче как выяснилось что пробка не самое плохое что его ждало. Ибо из бутылки, с радостным шипением, выплеснулась освобождённая пена, которая тут же облюбовала не только его лицо но и чёрный китель на груди. Не успокоившись этим, шампанское попыталось дотянуться и до Урсулы… К счастью, запала уже не хватило и платье женщины украсилось лишь несколькими каплями шипучей пены, быстро впитавшейся в ткань.