Моя страна - прежде всего! (СИ)

Ошеломлённый Гюнтер застыл, держа бутылку в руке, пытаясь прийти в себя. Точно так же застыла и Урсула, смотря на него. Отмерев, он открыл рот чтобы попытаться извиниться но внезапно дама рассмеялась. Нет, она пыталась сдержаться, Гюнтер видел это, но не смогла. Закрыв лицо руками, женщина хохотала так что наверняка было слышно в соседних купе. Отфыркиваясь, он с раздражением поставил проклятую бутылку на стол и начал вытирать лицо платком, который достал из кармана. Конечно, со стороны это, скорее всего, выглядело смешно но вот ему лично было не до смеха. Теперь, до чистки формы, от него будет пахнуть шампанским. Прямо какое-то дурацкое совпадение! Совсем недавно похожая история с ним случилась в ресторане, во время свидания с Лоттой, и вот опять… Определённо, ему надо серьёзно обновить навык обращения с тарой для алкоголя! Обливать себя каждый раз когда хочется выпить… Это никуда не годится.
Тем временем, женщина, наконец, почти успокоилась и лишь веселье в глазах говорило ему что она до сих пор забавляется его ошибкой. Урсула подвинулась к нему и сказала, безуспешно пытаясь убрать с лица улыбку:
— Ради Бога, простите меня, Гюнтер! Я не хотела, правда! Просто у вас был такой вид… Извините меня, пожалуйста, я не смогла сдержаться! Это шампанское… я виновата что попросила вас открыть… — тут она закашлялась, видимо, пытаясь скрыть смех.
Раздражение Гюнтера прошло. В конце концов, ничего страшного не случилось, подумаешь, немного облился. Дело житейское, как говорил Алекс. Он улыбнулся в ответ и сказал:
— Я не обижаюсь, Улла. Понимаю, сам виноват, надо было осторожнее открывать пробку.. — Гюнтер вздохнул и добавил: — Китель только жалко, перед поездкой почистил.
— Ох… Ну конечно, как я не обратила внимания? — взволновалась женщина. — Снимайте его сейчас же! Я отнесу его проводнику, надеюсь, он сможет помочь мне!
И, несмотря на его протесты, упросила снять китель и отдать его ей. Урсулы не было минут десять, за это время Гюнтер сходил умылся и просто сидел, смотря в тёмное окно хоть и не видел там ничего. Вернувшись, она с огорчённым видом сказала что проводник ничем особым помочь не смог, надо было стирать чтобы избавиться от запаха, что в условиях поезда было трудноосуществимо.
— Извините меня ещё раз, Гюнтер, это моя вина… Если бы я не захотела сказать тост то ничего бы не было! — продолжала казниться женщина с грустным видом, обхватив себя руками. Его китель она повесила на крючок, рядом со своим плащом.
Ему стало жалко её и он сказал:
— Нет, это я виноват в собственной невнимательности, вот и был наказан… Что ж, часть напитка пропала но там ещё кое-что есть. Я сейчас налью и вы скажете свой тост! — на его взгляд, в бутылке было чуть больше половины шампанского, этого хватит ещё на пару тостов.
Наконец, они снова подняли бокалы и Гюнтер посмотрел на неё в ожидании:
— Теперь говорите!
— Гюнтер! Я хочу выпить за вашу девушку! Ведь она же у вас есть, верно? — и не дав ему сказать ни слова, продолжила: — Даже не думайте отрицать! Я абсолютно уверена что у такого красивого, сильного мужчины есть девушка! Судя по отсутствию кольца на пальце вы не женаты, но девушка у вас точно есть! Скажите, как её зовут?
Гюнтер слегка смутился. Оригинальный тост! Хотя, что ему скрывать? Девушка есть и даже не одна. Вот только зачем ей это говорить? Незачем. Поэтому он улыбнулся и ответил:
— Вы правы, Улла, есть. Её зовут Лаура, она медсестра. Очень любит меня..
— А вы её? — тут же спросила она и покраснела: — Ой, что я несу? Не отвечайте! Просто давайте выпьем за вашу Лауру! Уверена, она счастлива с вами! — и, не дожидаясь ответа, прикоснулась бокалом к его сосуду. Они выпили, снова до дна.
Когда женщина поставила свой бокал на столик её рука слегка дрожала, из-за чего она едва не промахнулась. О, похоже, Урсула уже почти готова… Ещё немного и дама отрубится окончательно. Гюнтер немного винил себя что выбрал такой способ утешения вдовы, особенно учитывая как та себя будет чувствовать утром, но слушать её плач было выше его сил. Одно дело когда это делают всякие хитрые, циничные сучки, пытающиеся разжалобить мужчину в расчёте на свои планы… Тогда можно просто смеяться над их напрасными усилиями. И совсем другое когда это горе искреннее, как у Урсулы. В таком случае он готов был на многое чтобы успокоить даму. Видимо, это его сентиментальность так себя проявляет.
 
Гюнтер решил снова налить шампанское чтобы добить бутылку когда увидел как женщина попыталась встать, качнулась и, несмотря на попытку схватиться за столик, приземлилась прямо на него. В последний момент он попытался поймать её но, поскольку в одной руке держал бутылку то не смог. В результате Урсула оказалась сидящей на его коленях и вяло забарахталась, смущённо извиняясь:
— Простите, Гюнтер… что-то я не стою на ногах. Вы не могли бы выключить свет в купе? Он бьёт мне в глаза… — её голос стал ещё более невнятным но пока различимым.
— Хорошо, Улла, как хотите… — ответил он, осторожно ссаживая её с себя на сиденье. Встав, Гюнтер выключил плафон и купе погрузилось в почти полную темноту, нарушаемую лишь тусклым лунным светом из окна. Буквально на ощупь он разлил последнюю порцию шипучего напитка в два бокала и потряс бутылку. Судя по звуку там осталось на самом донышке. Что ж, будет чем слегка опохмелиться утром, чтобы голова поменьше болела. Сам он хоть и тоже пил не меньше Уллы, но его развезло не так сильно как её. Гюнтер вполне соображал, мог передвигаться не качаясь и разговаривать членораздельно. Разве что мысли в голове стали более… развязными, что ли.
Снова усевшись на своё место он поднял бокал и сказал:
— Последний тост за мной, Улла. Вы готовы?
Та обхватила свой бокал двумя руками и невнятно проговорила:
— Да. Надо же, как сейчас стало уютно… и романтично… — она тихо засмеялась и едва не повалилась набок когда поезд слегка тряхнуло. Второй рукой Гюнтер крепко схватил её за руку и притянул к себе. Ещё не хватало чтобы она упала на пол и поранилась… В темноте он не мог различить её лица, лишь тёмное пятно вместо него.
— Я предлагаю выпить за вас, прекрасная Улла! За то что вы не сломались под ударом судьбы, смогли выстоять и жить дальше! За вашу красоту, силу и доброе сердце! Прозит! — сказал он и уже хотел соприкоснуться бокалами как та прервала его:
— Гюнтер, давайте на брудршф… то есть, бру-дер-шафт! — с трудом выговорила женщина.
На миг он в нерешительности замер. Это уже начинало идти по определённому сценарию, но… Неужели Урсула думает что они?.. Нет, она же любит своего мужа, как такое возможно? К тому же последняя порция шампанского наверняка свалит её окончательно и она уснёт. Так что нет никакого риска. А отказать красивой женщине в такой малости… И Гюнтер согласился.
Они просунули руки нужным образом и снова выпили до дна, причём дама, видимо, приноровилась и почти не отстала от него. Он ещё раздумывал когда почувствовал как к его губам медленно прикоснулись губы Урсулы. Гюнтер не услышал а, скорее, ощутил как она тихо прошептала:
— Пожалуйста.
Что ж, если он самовольно подрядился быть жилеткой то будет ею до конца. Гюнтер поставил свой бокал на столик, сделал то же самое с её посудой и уверенно привлёк Урсулу к себе, одновременно раздвигая мягкие женские губы своим языком. Да, он опять не устоял, но утешал себя мыслью что от одного раза с ней ничего не будет, силы дара не хватит чтобы она к нему привязалась. Утром же они расстанутся и вряд ли больше увидятся. Конечно, он не прочь бы посетить её родной Ганновер, полюбоваться часами и другими красотами города но если это не случится то ничего страшного. И всё это останется лишь в их памяти, как приятное дорожное приключение.
Тихо застонав ему в рот Урсула слегка отодвинулась от него и вдруг сказала, погладив в темноте его широкие плечи:
— Любимый мой, представляешь что мне приснилось? Как будто ты умер и я тебя похоронила… Какой ужасный сон, правда, Гюнтер?