Сагертская Военная Академия (СИ)

— Дважды? — удивилась я.
— Жестоко по отношению к несчастной девушке и жестоко по отношению к школьному бюджету. Все, приложите ладонь вот здесь, здесь и здесь и идите, не задерживайте очередь.
Наколдовав вокруг учебников антимагические пузыри, мы подхватили все это богатство левитацией и направились обратно в комнату. Увы, в нашем мире слишком много дикой, хаотичной магии, которая впитывается в артефакты и книги, в которых описаны колдовские дисциплины. Напитавшись такой силой, фолиант становится смертельно опасен, и только Хранительницы Знаний могут соприкасаться с проклятой магией. Вот только платят они за это несоразмерно страшную цену — боль, шрамы и одиночество. Хранительницей Знаний может стать только та, что с самого детства не знала прикосновений к другим людям. Мамина ласка, папина забота — все мимо.
— Чего молчишь?
— Задумалась. — Я пожала плечами. — О Хранительницах Знаний.
— Я бы удавилась, — честно сказала Нольвен, — но не позволила бы так издеваться над своим ребенком.
Но без них мы утратим очень и очень многие знания. Писари просто не успевают переписывать книги. Оттого все так трясутся над учебниками. Оттого мы оборачиваем книги особой бумагой, которая отталкивает чары. Оттого у нас разделены практические и теоретические уроки, чтобы рядом с книгами было меньше магии.
Вернувшись в комнату, мы тщательно обернули учебники бумагой, проклеили все нужные складки и убрали все это на самую дальнюю полку.
— Опять бутерброды, — вздохнула Нольвен, вызвав проекцию времени.
— Опять, — уныло согласилась я. — Как-то все происходящее и близко не похоже на все слухи, что ходят о военке.
— Зато ты утрешь нос Стевену. — Моя лисонька подпихнула меня локтем в бок. — Ниже третьего места не упасть.
— Не упасть.
— Так что главное для тебя — это во время круга дуэлей вытащить нужный жребий. А с этим я помогу. — Нольвен потерла ладошки. — Кто, как не дочь Идрис Лавант, сможет проклясть Чашу Выбора?
— Погоди, — я махнула рукой, — я что-то слышала про общий бой.
— Ну а там сам Отец-Хаос велел до предателя добраться, — предвкушающе улыбнулась Нольвен. — Но, вообще, я присмотрела в библиотеке стеллаж со старыми газетами. В смысле, старыми студенческими газетами. Думаю, там должны были осветить и турниры. Надо бы почитать, подготовиться.
— Если у нас будет на это время, — серьезно ответила я и потянула Нольвен к выходу из комнаты. — Дрегарт гоняет нас так, будто верит, что за оставшееся до турнира время он сможет вылепить из нас бойцов.
Моя лисонька тихонечко вздохнула и, сочувственно погладив меня по плечу, объяснила:
— Никто из нас бойцов не делает. Ты заметила, что я чаще всего выступаю в роли нападающей? Тебя и Волькана приучают уворачиваться и прятаться за спинами боевых магов. Чтобы вы в своих ногах не путались.
— Когда ты это сказала, — медленно произнесла я, — это стало таким очевидным. Почему я сама этого не заметила?
— Потому что великие маги, которые одной рукой исцеляют неисцеляемое, а второй побеждают непобеждаемое, существуют только в легендах, — наставительно произнесла Нольвен. — Мы с тобой заточены под одну задачу, ребята — под другую. А наш капитан умный и толковый стратег. Или тактик. Я путаюсь в этих понятиях.
— Тактический стратег? — предложила я.
— Пусть так, — кивнула Нольвен. — Давай прибавим шаг, а то и бутербродов не достанется.
Досталось. За эти дни нам почти ни разу не удалось нормально позавтракать, так что свертки с сухим пайком нам готовили заранее. И что удивительно, к нам все относились довольно равнодушно. Если не считать того крошечного столкновения, когда мы только заселялись в общежитие. Мы как будто перестали существовать. В принципе, меня это устраивало. Там, в прежней академии, мы примерно так и жили. Я и Нольвен и стайка приятелей-приятельниц, которые появлялись и исчезали сами собой. Ну и, конечно же, Стевен, который всегда крутился неподалеку.
Отвлекшись от раздумий, я последовала за Нольвен, которая уверенно шла к полюбившемуся нам местечку в парке. Там не было скамеек, но что мы за маги, если не сможем сообразить пару плотных подушек? Зато там была сочная трава, массивные валуны, поросшие мхом, и раскидистый дуб, под которым мы и уселись.
 
— О чем задумалась? — спросила меня лисонька.
— Вспоминала нашу академию. — Я осторожно развернула сверток. — Ты заметила, что на нас никто не обращает внимания? Я думала, что нас ждет травля.
— Я бы поставила свою косу на то, что это постарался кто-то из парней, — уверенно произнесла Нольвен. — Потому что буквально на днях кто-то прибил к входным дверям общежития список турнирных команд.
— Я не заметила.
— Я заметила, что ты не заметила, — фыркнула Нольвен. — Ты тогда билась над откликом от диагноста, который ты весьма и весьма незаконно запустила в ничего не подозревавшего капитана.
— Да что толку, — я насупилась, — такую мешанину вместо достойно структурированной информации я получала на первом курсе. Надо будет попробовать еще раз.
— Запиши результат и сравнишь с тем, что получишь. — Нольвен открутила крышку от фляжки с чаем и добавила: — Но лучше бы спросить согласия. А то мало того, что штраф получишь, так еще и Мера засмеет.
Я кивнула и тоже вытащила свою фляжку:
— Не уверена, что мне хочется что-то доказывать Стевену.
— Ты опять остыла? — понимающе спросила Нольвен. — Прошло время, эмоции стихли, и ты простила.
— Не простила, — я покачала головой, — и никогда не прощу. Но сейчас мне хочется, чтобы он был исключен из моей жизни.
— И не хочется утереть ему нос?
— Утереть нос хочется, — призналась я. — Но… Не получится ведь. А сломанные кости он переживет. Их срастить дело пары часов.
— Удивительно, насколько ты светлый человек, — Нольвен покачала головой, — так жить нельзя.
Я смутилась:
— Ну что за глупости. Я обычная.
— Как скажешь.
Доедали мы в молчании. Не знаю, о чем думала моя лисонька, я же размышляла о том, почему же все-таки военка всегда на третьем месте? При том что один круг из трех они гарантированно выигрывают. В чем же дело? Политика? Но за турниром наблюдают практически все жители Кальстора, тут не получится подтасовать результат.
Развеяв подушки, мы хитрым заклинанием вернули фляжки и ткань обратно на кухню. После чего направились к полигону. Клянусь, скоро от этого дуба в ту сторону протянется новая тропинка.
— Впереди кто-то есть, — нахмурилась Нольвен и кивнула на куст неприлично разросшейся спиреи.
И, будто только того и ждала, из-за него выскользнула Ильяна. Высокомерно усмехнувшись, она положила ладонь на ствол дерева и с ленцой осведомилась:
— А скажи-ка, моль, Дрегарт знает, что в турнирной команде целителей верховодит твой женишок?
— Достаточно того, что это знает ректор, — холодно произнесла я.
— Ты лучше скажи, — сладко улыбнулась моя лисонька, — ты за нашим капитаном бегаешь из-за того, что матушка тебя старому Феррану продала?
С лица Ильяны пропали все краски. Кора дерева, которой касалась ее ладонь, стремительно обугливалась.
— Я тебя уничтожу, — отмерла Ильяна и убрала ладонь от дерева. — Хочешь стать моим врагом? Ты им стала. Катуаллон встал между вами и остальными студентами, хорошо. Но от меня вас это не спасет.
Через мгновение мы убедились, что она владеет искусством порталов.
— Ферран? — Я повернулась к Нольвен.
— Старый мх-хм… Пожилой мужчина со слишком большим спектром желаний, — выдала моя подруга. — От него уже три жены ушло через обращение к законникам, и две просто умерли. Ему лет сто двадцать — сто тридцать.
 
— Для мага не такой и большой возраст, — задумчиво произнесла я. — Неприятно, конечно, в том смысле, что разные интересы и разный опыт за спиной, но…
— Он предается пороку с пылом истинно увлеченного исследователя, — вздохнула Нольвен, — и это ясно видно на его лице и фигуре.
Покосившись на помрачневшую подругу, я осторожно спросила: