Суженая для Темного. Попаданка из пророчества (СИ)
— Ты голодна, — утвердительно заявил, — Разумеется, после магического истощения необходимо поесть.
Он вдруг улыбнулся, умудрившись обычной улыбкой согреть моё погрустневшее сердце.
— Ты знаешь, что нам продали комнату с постелью не первой свежести?
Ну вот! А я лицом в неё тыкалась!
— Это спальня хозяина гостиницы, который нас обслуживал, — пояснил маг, — Но в его заведении очень неплохо кормят — я несколько раз бывал в Даргусе, останавливался здесь. Идём, Эви.
Глава 16
Трапезная разочаровала.
С какого-то испуга я настроилась на уровень повыше, чем в «Рае путника», а увидела всё те же запылённые окна, деревянные стулья, столы без скатертей и сизый туман от сигар, дымящихся в пальцах редких посетителей. Ни яркого света, ни салфеток, ни хоть каких-нибудь завалящих цветов… Очевидно, что тут не могли сдавать комнаты с дорогой мебелью — они абсолютно не вписывались в антураж среднестатистического заведения.
А шепелявый-то наплёл: старинное, уважаемое… Ага, как же! Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Кстати, над барной стойкой обнаружилась вывеска с названием таверны — «Гордость Даргуса». Честолюбия у владельца хоть отбавляй.
Единственное, чем эта забегаловка отличалась от виденных мной ранее — между окном и левым углом барной стойки, на бочонке, окованном железными обручами, сидел молодой мужчина с пузатым инструментом в руках. Он отрешённо смотрел сквозь тусклые стёкла, легко касаясь струн красивыми музыкальными пальцами. Струны послушно откликались, то жалобно плача человеческим голосом, то выдавая разудалые мелодии, которые так и звали пуститься в пляс. Один подвыпивший бородач не выдержал и лихо станцевал вприсядку, вызвав добродушный смех и всплеск жидких аплодисментов.
— Сиди здесь, — строго приказал Хэч, — не вздумай вставать из-за стола, пока я не вернусь.
Сделал заказ и куда-то ушёл.
В ожидании обеда я исподтишка посматривала на здешнего менестреля — пялиться впрямую было неудобно, но что-то в нём, понятия не имею что, притягивало взгляд. Тёмные волосы, спадавшие на плечи, закрывали почти всё его лицо, повёрнутое к окну. На всеобщее обозрение остался лишь нос — прямой, с небольшой горбинкой. Музыкант был одет в светлую рубашку, коричневую кожаную куртку и кожаные штаны с утолщёнными коленями. На ногах — длинные чёрные сапоги без пряжек.
Узнала, как выглядит менестрель, лишь когда смачно хлопнула дверь, и он коротко глянул на ввалившуюся шумную компанию из пяти человек. Симпатичный… И взгляд… Сразу видно — характер ого-го…
— Кто бы мог подумать, что невесту Тёмного принца прятали в нашем городе! — Меж тем возвестил один из новоприбывших, потрясая увесистым кулаком.
Я так и замерла на месте, превратившись в одно большое ухо и стараясь не смотреть в сторону мужчин, которые сбрасывали капюшоны и отряхивались от капель дождя на манер уличных псов.
— Лучше скажи, Гарод, на что надеялся безмозглый пень, называющий себя магом, когда отправил её на проверку? — прохрипел мужик с красным лицом и натужено закашлялся, покраснев ещё сильнее.
— Что перехитрит магов Тёмного принца, — щербато ухмыльнулся Гарод.
Он с противным скрежетом выдвинул скамью из-под самого длинного стола, уселся и демонстративно бросил на стол ножны с мечом и кинжалом. Несколько человек, обедавших в зале, тоже с интересом прислушивались к разговору, теша самолюбие принёсших горячую новость.
Вот только… что за чепуха? Какую девушку схватили? Или ищут вовсе не меня? Ничего не понимаю.
— А его-то самого не нашли! — с ироническим подтекстом заметил совсем юный парень, приволокший от барной стойки несколько кружек пенящегося тёмно-коричневого напитка.
— Отыщут, не сомневайся, Жан. Как иначе? Она ж сама и выдаст, где супостат прячется. Небось, мучил девку в неволе!
— Да чёт не выглядела она замученной-то, — уверенным басом заявил белобрысый мужчина, после чего, отпив из кружки, некультурно рыгнул и внезапно так громко заорал, что вздрогнули все, кто был в зале, включая меня, — Эй, подавальщица! Сюды двигай! К нам! Закуска нужна!
— Э, потише-ка, — толкнул его Гарод, впрочем, явно довольный, потому что к ним тут же подбежал щуплый мужичок с бегающими глазками и торопливо зашепелявил знакомым голосом:
— Заказывайте, уважаемые господа.
Вероятно, хозяину приходится обслуживать гостей самолично, потому что работницы ушли на проверку…
Новоиспечённые клиенты велели принести бочонок пива и надиктовали внушительный список блюд, решив, кажется, сожрать всё, что есть на кухне.
Едва хозяин, поклонившись, отправился выполнять заказ, мужик с красным лицом продолжил животрепещущую тему:
— Зачем он скрал-то её? На кой ляд ему невеста принца?
— Ну ты сказану-ул… Она ж поможет справиться с тьмой! — Авторитетно заявил Гарод, который как раз успел оприходовать кружку до дна, — А его, видать, сама тьма-то и наняла, чтоб помешал!
— Деваха-то хорошенькая, — впервые подав голос, сально улыбнулся бугай с грязными седыми волосами, — Есть за что подержаться. И губки пухлые — пальцем бы по ним. И не только пальцем, — он противно заржал, показав неприличный жест, — Я б и сам её помучил. С превеликим удовольствием!
В ответ на его слова раздался резкий удар по струнам, и посетители дружно обернулись к менестрелю, который тут же запел, с откровенной издёвкой глядя прямо в глаза седого пошляка:
На словах он сильный парень,
Не испытывает страх,
Любит девок помытарить,
А на деле — всё в мечтах.
Ещё один удар по струнам — и наступила гробовая тишина.
Несколько секунд до присутствующих доходил смысл примитивного стишка, а затем седой подскочил, уронив недопитую кружку и звякнув ножом:
— Ты-ы-ы! Иди сюда!
— С чего бы? У самого подойти ножки болят? — насмешливо осклабился менестрель.
Бугай моргнул раз, другой и в нерешительности оглянулся на дружков, подтвердив тем самым, что стишки попали в десятку. Соратники не подвели — поднялись, достали оружие и направились к менестрелю, который спокойно ждал, всё так же сидя верхом на бочке.
А затем, коварно прищурившись, пропел следующий куплет:
«Пятеро на одного» –
Смелый клич компании!
Отмутузим и сбежим –
Спасибо за внимание.
Вот дурак-то, зачем накаляет атмосферу? Зачем нарывается?
На посрамлённых мужиков было страшно смотреть — искажённые злобой лица побагровели, глаза сверкают, кулаки сжаты добела, того и гляди, рукоятки ножей не выдержат и раскрошатся в пыль. Мелкий Жан усердно скалился, стараясь ни в чём не отставать от старших товарищей. От избытка чувств здоровяк Гарод на полпути к врагу схватил и с силой отшвырнул тяжёлый стул, который, пролетев несколько метров, с треском врезался в стену. Ну хоть ни в кого не попал. Ожидая, что будет дальше, народ, забывший о еде, не скрывал восторга — бесплатные представления в этом мире обожали.
Приблизившись к менестрелю, Гарод картинно воткнул нож в ближайший стол.
— Ты чё, пёсий выродок, бессмертный, что ль? — прогремел на всю таверну его гулкий бас, и, не заморачиваясь на дальнейшую болтовню, мужик замахнулся кулаком в ухмыляющееся лицо стихоплёта.
Но того на бочке уже не было. Длинноволосый, каким-то невероятным образом оказавшись за спиной противника, похлопал громилу по плечу и провёл отличный удар в квадратную челюсть. Правда, для громилы удар оказался слабоватым — он даже не покачнулся, — зато рассвирепел окончательно.
— Ах ты-ы… — протрубил раненым слоном и прыгнул на менестреля.
Остальные мужики, включая юного Жана, вонзили ножи рядышком с ножом вожака и, мешая друг другу локтями, бросились в драку. Надо отдать должное менестрелю, он сражался достойно, тупой силе противопоставляя скорость, хитрость и ловкость, умудряясь эффектно перетекать с места на место, неожиданно появляясь там и сям, и проводить точечные удары. Правда, его недруги не оставались в долгу — на лице музыканта один за другим расцветали синяки, а левый рукав куртки болтался, надорванный по шву.