Охота на Аделайн (ЛП)

Как мгновенное кармическое дерьмо, за которое только Бог мог бы меня покарать.
Входная дверь противно стукнулась о засов, и прежде чем я успела, я взлетаю
спускаюсь с крыльца.
Там. Остался лишь намек на спину Зейда, прежде чем он полностью исчез в зарослях деревьев.
"Эй!" - кричу я, спеша за ним. Я подхожу достаточно близко, чтобы увидеть его подбородок, склоненный через плечо, за мгновение до того, как он перешел на спринтерский бег.
Я задыхаюсь, пораженный чистой наглостью этого человека. "Ах ты, засранец". Ты это заслужил.
"Заткнись", - бормочу я про себя. Я вылетаю вслед за ним, и я знаю, что он получает нездоровое удовольствие от того, что поменял роли и заставляет меня бежать за ним.
Он дает мне ложку моего собственного лекарства, и на вкус оно как задница.
Я стала быстрее благодаря бегу, которым занимался последние несколько месяцев, и моя выносливость укрепилась. Но я все еще не подхожу Зейду. Его длинные ноги съедают грязь быстрее, чем мои, и я расстраиваюсь по мере того, как расстояние между нами увеличивается.
Вскоре он исчезает совсем, и я останавливаюсь, тяжело дыша и на грани слез.
Я кружусь на месте, но быстро прекращаю это занятие, так как от этого у меня кружится голова.В течение нескольких минут я погрязла в своих страданиях, пока не перевела дух. Слезы наворачиваются на глаза, и единственный человек, которого я могу винить в этом это я сама.
Возможно, я сейчас немного сломлена, но это не оправдывает мое поведение по отношению к Зейду.
Как раз когда я поворачиваюсь, чтобы найти дорогу обратно в поместье Парсонов, за моей спиной ломается ветка.
Зловещее чувство поднимает волоски на моей шее, и у меня желудок опускается. Обернувшись, я испуганно вскрикиваю.
Зейд был прямо там.
Шок парализует меня, и прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, он хватает меня за горло, поднимает меня и ударяет о дерево рядом со мной.
Я вскрикиваю, дезориентированная и задыхающаяся, пока он высасывает кислород из моих легких, сжимая их до тех пор, пока я не убедилась, что он собирается свернуть мне шею. Несмотря на мои когти, впивающиеся в его руку, он не ослабевает. Вместо этого он поднимает меня выше, и от отчаяния я подтягиваю ноги и обвиваю ими его талию, прогибая спину, чтобы немного ослабить давление.
Мое тело почти делает движение, чтобы вырвать его руку из моего горла, но я останавливаю себя. Что бы он ни хотел сказать, что бы он ни собирался сделать  я заслуживаю этого.
Честно говоря, я не хочу от него убегать.
Он тяжело дышит, и даже в муках паники я понимаю, что это чисто от возбуждения. Его рот находится всего в дюйме от моего, его мятная зубная паста смешивается с кожей, специями и нотками дыма, пьянящие ароматы затуманивают мои чувства. Постепенно его рука сжимается, и инстинкт начинает брать верх. Я бьюсь об него, но он только глубже вжимается в меня.
"Что случилось, детка? Ты не получила достаточно в первый раз и вернулась за добавкой ?"
Я ударила его, мое зрение начало чернеть, и мне не нужно зеркало, чтобы
чтобы увидеть, что мое лицо красное как помидор и в нескольких секундах от того, чтобы стать пурпурным. Наконец, его хватка ослабевает, и я жадно втягиваю воздух, хотя он не убирает свою руку.
 
"Ебаный мудак", - задыхаюсь я, и да, я вижу лицемерие, но все равно трахаю его все равно.
Он едва дает мне отдышаться, а потом угрожает лишить меня воздуха еще раз. Его хватка не такая крепкая, оставляя ядро пространства в моем дыхательном горле, что позволяет мне вдохнуть.
"Ну же, мышонок, ты же знаешь, что я откликаюсь только на два имени", - дразнит он.
"Дай мне послушать, как ты произносишь мое имя. Оно звучит намного слаще, когда ты не можешь дышать".
"Зейд", - рычу я, но он качает головой.
"Не-а", - говорит он, голос погряз в сладком яде. "Я хочу, чтобы ты называл меня другим именем, Аделина".
Слезы разочарования собираются в моих глазах, одна вырывается на свободу и проскальзывает мимо моих ресниц. Он следит за капелькой, на его губах появляется дикая ухмылка, прежде чем кончик его языка высовывается и слизывает соленую воду с моего лица.
Я стискиваю зубы, гордость поднимается, подстегиваемая гневом на этого невыносимого человека.
Когда мы с Зейдом счастливы, легко забыть о том, как ему нравится видеть мои страдания. И я думаю, не поэтому ли я бездумно выхожу из себя. Может быть, какой-то части меня  это тоже нравится, как он заставляет меня страдать.
Он проводит кончиком языка по моей щеке и к уху, оставляя за собой влажную дорожку, прежде чем темный шепот согреет мою кожу.
"Если ты заставишь меня сказать тебе еще раз, я привяжу тебя к этому дереву, пока птицы не будут готовы к трапезе".
"Боже", - выдохнула я, мой голос охрип от напряжения. "Теперь ты счастлив?"
Он обнажает зубы, и я понимаю, что страх, который он внушает мне, скорее всего, съест меня заживо  раньше, чем птицы.
"Даже близко нет", - шипит он. "Думаю, мне нравится идея привязать тебя я к этому дереву - птицы будут пировать на беспомощной маленькой мышке".
Ужас скользит по моему сжатому горлу и опускается в желудок, превращаясь в опьяняющее чувство, которое жжет и жжет, пока мои глаза не опускаются в полуприкрытое состояние.
"Тогда накажи меня. Я заслужила это", - шиплю я.
Я хочу, чтобы он это сделал.
Пока он здесь, прикасается ко мне, причиняет мне боль - это лучше, чем быть еще один призрак, преследующий поместье Парсонс.
"Или кошечка слишком боится мышки?"
Он откидывает голову назад, смех вырывается из его горла и посылает мурашки по моему позвоночнику. Зло. Это был злой смех, и мое волнение нарастает.
Он внезапно бросает меня и отходит, едва давая мне время поймать себя. В тот момент, когда я выпрямляюсь, он поднимает подбородок.
"Ты пришла сюда, чтобы попросить прощения?"
"Да", - шепчу я. "Я..."
"Разденься", - приказывает он, прерывая мои извинения.
Сдерживая ответную реакцию, я слушаюсь и срываю с себя одежду ,пока не остаюсь голой. На улице жарко, но я дрожу под его пылающим взглядом.