Начальник в подарок (СИ)

На том конце ей что-то отвечают. Предполагаю, что недовольном тоне, но девушку таким не смутить, это я точно знаю.
— Спасибо, ты лучший брат на свете! — Марина слишком радостно дергается, от чего телефон падает на пол, но даже это ее не расстраивает. — Кит, сбрось пожалуйста! Целую! — кричит, подпинывая телефон, наверное, для того, чтобы собеседник точно услышал.
Марина делает пару последних взмахов руками и завершает глиняный кубок для вина, какие использовали в Древней Греции. Я уже начала вторую амфору, а вот бедный Алек все еще пытался справиться с огромной гидрией. Успешно, кстати. Руки его были измазаны глиной до самых локтей, зато кувшин для воды приобретал нужную форму и идеальные пропорции.
Спустя одну амфору, половину гидрии и три скифа в мастерской становится шумнее — кто-то пришел. И да, погруженный в работу, ты измеряешь время не часами и минутами, а выполненными заданиями. Мастерскую ребята сегодня закрыли для посетителей, поэтому пришел точно не кто-то из них. Значит, приехал брат Марины, которого она волшебным образом умудрилась уговорить привезти маленькую коробочку с пигментами через весь город.
— Привет! — точно как я, когда пришла в мастерскую, подозрительно знакомый голос начинает нас искать в творческих катакомбах.
Не отрываясь от вытягивания глины вверх и проминания ее вниз, я с подозрительным прищуром смотрю в проход, ожидая того, кто там появится. И мои предположения подтверждаются: из-за стеллажа на голос Марины выходит Никита Дмитриевич собственной персоны. В руках он держит небольшую коробку, которая принесла ему сегодня хлопот. Босс одет неформально, что логично для выходного дня. На нем темные джинсы и свободная черная футболка, которая отнюдь не скрывает его рельефное тело и татуировку дракона, который обвивает сильную руку, скрываясь под рукавом. Наши глаза встречаются. Он удивленно дергает бровью, а я продолжаю выминать глину для третьей амфоры.
— Добрый вечер, — здороваюсь с начальником, надеясь, что Марина, которая оказалась его сестрой (удивительно, мир действительно очень тесен), отвлечет его внимание на себя. Под изучающим взглядом Воронцова становится неуютно. Моя поза, которая привычна и удобна для лепки, сейчас кажется несуразной и слишком развязной, что ли. Гончарный круг стоит прямо между широко раздвинутых ног, колени упираются в бортики, а локти стоят на бедрах.
— Кит, привет! — улыбается Марина, а Алекс, увлеченный работой, только скупо кивает.
— Добрый вечер всем, — здоровается Никита. — Вижу, работа идет полным ходом?
— Ага, восстанавливаем последствие кое-чьей криворукости, — бурчит Марина. — Спасибо тебе большое! — девушка отходит к раковине, тщательно моет руки, а потом кидается на шею брату.
Все это время я сижу под колючим взглядом начальника, который внимательно следит за каждым моим движением.
— Это Алекс, мой партнер. Но не в том смысле, — хихикает Марина, забирая коробку из рук Воронцова. — А это Арина. Она просто очень хорошая, — девушка уже тормошит баночки с пигментами, рассматривая их со всех сторон.
— Да я знаю, — задумчиво отвечает босс. — В смысле, Арину знаю, она моя помощница, — будто опоминается Воронцов. — Неожиданная встреча. И очень приятная, — начальник снова погружается в свои мысли, останавливая взгляд на моих руках, которые подчиняют своей воле податливую глину. — А с вами приятно познакомиться, — кивает Алексу, вновь выныривая из задумчивости.
Вытягивая амфору выше, пытаюсь сделать ее стенки тоньше, но рука соскальзывает и слишком сильно давит, из-за чего бок кувшина мнется. Грязно выругиваюсь на французском. Такое со мной бывает в исключительных случаях. Закусываю губу, понимая, что теперь придется все переделывать.
— А интересно тут у вас, — усмехается Воронцов.
Начальник дерзко присаживается на край стола. Его глаза ни на секунду не отрываются от моих рук.
20
Никита
Встречу с Ариной в мастерской Марины было невозможно предсказать. У меня две сестры. И если старшая Аделина даже в юном возрасте отличалась зрелостью и сформированностью, то у Марины всегда была «шальная голова», что не помешало ей без моей помощи открыть свое дело. Я приятно удивился, увидев здесь свою хрупкую помощницу, которая казалась еще беззащитнее с этим странным небрежным пучком на голове, отсутствием макияжа, в забавных джинсах клеш на манер 70-х годов. Но сила, с которой она заставляла глину принимать нужную форму, заставила меня усомниться: так ли девушка уязвима и слаба?
 
Трепет, радость и нежность, вызванные в моей душе близким нахождением рядом с помощницей, перекрыло легкое раздражение от того, что взбалмошная Маринка отправила меня через весь город за пятью маленькими баночками с какими-то цветными порошками. Однозначно, два часа потраченного времени стоили картины, которая сейчас передо мной открывается.
Арина смачивает руки в емкости, стоящей рядом, и начинает плавно скользить ладонями по глине. В ее движениях соседствуют нежность и сила, плавность и редкая прерывистость. Девушка выглядит настолько органичной в своем деле, что хочется просто молча стоять, пронизывая ее восхищенным взглядом. Тонкие пальцы создают из неказистого куска глины терракотового цвета вазу с узким дном, которое, расширяясь, переходит в тулово изделия. В глазах Арины появляется удовлетворение, которое вскоре сменяется возмущением. Что-то идет не по плану, и девушка слегка мнет боковину своей работы. Зеленоглазая раздает разочарованный стон, а после очень эмоционально, в сердцах, выдает:
— Ta mère! Quelle merde!
Французский я не знаю (подозреваю, что это был именно он), поэтому дословно перевести фразу не могу, но общий настрой понимаю. Ругательство, слетающее с пухлых губ этого ангела звучит пикантно и сразу же возбуждает мою фантазию. В голове возникает множество вариантов развития событий, когда бы Арина могла выдать что-то подобное, но только уже не от досады, а с совершенно иными эмоциями. О да, я представляю, как эта малышка бесстыдно стонет подо мной и, закатывая глаза, перестает контролировать себя и свой язык, непроизвольно шепча ругательства. Определенная часть меня, которой рядом с такой соблазнительной Ариной нет покоя, очередной раз воспрянула, создавая для меня неудобное положение. Я стою в мастерской сестры и, как маньяк, со стояком слежу за каждым движением своей помощницы.
— А интересно тут у вас, — усмехаюсь, усаживаясь на далеко не новый, но основательный стол, дабы позой прикрыть свое достаточно явное желание.
К счастью, никто ничего не замечает, все увлечены своим делом. Марина трещит про качество покупки, которую я привез, паренек с большими ушами делает ручки для своего кувшина, а Арина начинает снова выминать глину, закусив губу. Эта девчонка когда-нибудь сведет меня с ума. Сестра непрерывно говорит, ей изредка отвечает ушастый, я периодически киваю. Делаю это чисто формально, смысла сказанного я уловить не могу, да и не пытаюсь. Видимо, зря, потому что Марина снимает фартук и начинает наматывать шарф, куда-то собираясь. Конечно, сестра сказала, куда, но я не услышал. Впрочем, моя нестеснительность позволяет переспросить.
— Кит, я же говорила!
— От того, что ты скажешь, что говорила, я не вспомню, — пожимаю плечами, отрывая глаза от Арины впервые за последние пятнадцать минут.
— Мы панируем выставку. Звонил менеджер. Нам с Алексом надо посмотреть помещение, — коротко и с напущенной выразительностью говорит Марина, для надежности пощелкав пальцами перед моими глазами. — Алекс! А ты-то что сидишь!? — начинает заводиться сестра. — Меня здесь вообще кто-нибудь слушает!?
— А? Что? — взгляд парня становится менее отрешенным.
— Алекс, нам ехать надо!
Пока ушастый моет руки и ныряет в пуховик, Марина ищет что-то в ящиках. Вытащив связку с обилием самых разных ключей, сестра отцепляет один самый большой. Пробубнив что-то похожее на: «Зачем меня вообще слушать», со звонким стуком кладет ключ на стол рядом со мной, привлекая внимание Арины.