Начальник в подарок (СИ)

— Арь, нам с Алексом надо отъехать. Ты не против, если мы тебя оставим? — с извиняющимся взглядом спрашивает Марина. — Вот ключ, сможешь уйти, когда пожелаешь.
— А? — Арина кажется растерянной. — Да, ладно, — кивает девушка, смотря вовсе не на ключ и не на Марину. А на меня.
Все кроме нас с зеленоглазой исчезают из мастерской очень быстро и стремительно. До сих пор до конца не могу осознать, что нас оставили наедине. А это очень зря. Кажется, я уже не смогу держать себя в руках.
— Давно этим занимаешься? — спрашиваю у девушки, которая уже доделала кувшин, сняла его с гончарного круга, переставила и понесла к двери с надписью «Просушка».
— Не слишком. Только три месяца, — отвечает девушка, пытаясь открыть дверь, чему слегка мешает ноша.
Я подскакиваю со стола и помогаю ей, нажимая на прохладную ручку из металла. Арина заходит в комнату, где на полках и подставках стоят еще несколько похожих и совсем отличающихся изделий. Она заходит вглубь и нагибается, чтобы поставить глиняное творение. В этом движении нет желания соблазнить. Арина естественна, что будоражит гораздо сильнее напущенных попыток завлечь.
— Красивая, — тихо выдыхаю я, но Арина слышит и начинает хмуриться, — вазочка.
— Амфора вообще-то, — как котенок от солнца кривится зеленоглазая помощница, оскорбленная моим невежеством.
— Буду знать, — с широкой улыбкой отвечаю на замечание девушки, которая уже вышла из комнаты под непонятным мне названием. Арина закрывает дверь, но пройти дальше ей не даю я, стоящий в проходе.
— Пропустите?
— При двух условиях. Первое: обращайся ко мне на «Ты».
— А второе?
— Научи меня лепить, — томно шепчу, специально приблизив лицо к девушке, чтобы ее шею обдало жаром. Это приносит свой результат: нежная кожа Арины покрывается мурашками.
Не знаю, чем руководствуется помощница, но она соглашается и спустя пять минут я уже сижу за гончарным кругом в фартуке, заботливо завязанном на мне Ариной. Она начинает с теории: рассказывает, как именно работать с глиной и кругом, зачем вода. Девушка говорит очень интересно, но я иногда отвлекаюсь, сосредоточившись на бархатности ее голоса.
Когда мы начинаем лепить, я в точности отзеркаливаю каждое движение Арины, только вот у нее получается меленький низкий цилиндр, а у меня глиняная куча. Возможно, девушка сейчас думает, что все дело в моей безрукости, но виной всему то, что мое единственное желание сейчас — оказаться на месте круга Арины и получить столько же внимания.
— Нет, не так, Никита Дмитриевич! — Арина не выдерживает и встает с места. Я выразительно на нее смотрю, и девушка исправляется, — Никита.
Арина смачивает руки в емкости и кладет свои ладони поверх моих. Места соприкосновения задевает электрический разряд. Девушка пытается лепить, направляя мои руки, наши пальцы переплетаются. Чувствую, как сбивается дыхание Арины, а из глаз пропадает былая трезвость. Моя выдержка дает сбой. Я останавливаю круг, Арина с непониманием косится на меня. Три секунды, и ее губы попадают в плен моих.
21
Сначала аккуратно и нежно я касаюсь ее губ. Пробую этого ангела, на вкус она гораздо слаще, чем на вид. Да, мы уже целовались, но воспоминаниям той ночи я сильно не доверял. Во-первых, мне казалось, что под алкоголем ощущения были ярче, и обычный поцелуй не может вызвать такие эмоции. Во-вторых, я думал, что большую часть воспоминаний мой мозг либо заменил, либо идеализировал, потому что то ночное "знакомство" был прекраснее всего на свете. Вернее, я так считал и ошибался. Теперь знаю, что прекраснее всего на свете, когда в тебе нет ни капли алкоголя, и ты осознаешь, что происходит, чувствуешь тепло каждой клеточки тела, ягодное дыхание, легкий цветочный парфюм, горячие влажные губы, которые просят о большем, и понимаешь, что все это не последствия дурманящих мозг веществ, а самые реальные события и ощущения.
Арина упирается в мои плечи локтями, ибо ладони все в глине, но поцелуй не разрывает. По поведению девушки видно, что происходящее ей нравится, но она не хочет становится стереотипной личной помощницей начальника, которая с ним спит. Если честно, то я бы тоже не хотел, чтобы она чувствовала себя использованной. Но и любви до гроба обещать не могу, все-таки мы практически не знакомы, а узнавание личности — процесс долгий. И своим легким сопротивлением она как бы говорит: "Пожалуйста, останови это, потому что я не смогу". Я опытнее, я сильнее. Я должен взять ответственность на себя и прервать это. Только данная мысль пошла крещендо, и я начал брать себя в руки, как Арина нарушила все мои планы.
 
Девушка, почувствовав, что я отдаляюсь, передумала прекращать сладкую пытку, которая может быть осуждена обществом. Глина на руках уже высохла, поэтому Арина решила пустить их в ход. Нежная ладонь зеленоглазой помощницы легла на мой затылок и уверенным движением притянула меня обратно. Я был прав, когда подозревал, что в руках ангела сокрыта неплохая сила. Сейчас я реально почувствовал себя не месте глины. Только ее она разве что не целовала так страстно.
Решаю, что самоуправство ангела немного затянулось. Подхватываю ее под ягодицы и усаживаю к себе на колени. Мельком пролетает мысль, что стул может не выдержать, тогда надо будет купить сестре что-то покрепче. И не забыть оплатить химчистку Арине, потому что мои глиняные руки не только покоятся на упругих полушариях, но и страстно исследуют их. Сильнее прижимаю девушку к себе, испытывая нереальный кайф. Арина нетерпеливо ерзает, задевая то, что постоянно натягивает мою ширинку рядом с ней. Издаю мученический стон. Проворные пальцы тем временем уже развязывают мой фартук и залазят под футболку. Холодные ладони на кубиках пресса заставляют меня дернуться и зашипеть. От такого движения Арина непроизвольно словно насаживается на мой ствол, что заставляет ее изогнуться с блаженным стоном.
Вместе с ним раздается жалобный хруст. Черт, похоже, накаркал. Ножки стула не выдерживают, и мы под звук ломающейся мебели летим на пол, благо лететь не слишком далеко. Я плюхаюсь на то, что осталось от стула, а Арина прилетает сверху пластом. Девушка начинает заливисто смеяться, хохоча как над самой веселой комедией. Все так же со смехом, но уже более сглаженным, она развязывает свой фартук, а потом делает то, что заставляет меня увидеть за фасадом пай-помощницы дерзкую развратницу. Мою развратницу. Арина стаскивает голубую майку и откидывает ее куда-то далеко в сторону. Увидеть под майкой никакой болше одежды было шокирующе. И очень приятно. Перед моими глазами обнажились два аккуратных нежных полушария. В глазах Арины я ожидал увидеть сожаление о своем поступке или на крайний случай стеснение, но ничего такого там не было. В них светилась только решительность и желание продолжать. Не удержался и с утробным рыком взял в рот розовую горошину, перекатывая ее во рту как конфету. И меня даже не заботили сломанные части стула, неприятно упирающиеся в спину и задницу.
Заноз наполучать и поранить Арину мне не хотелось, поэтому я покрепче ухватил ее за талию и без труда поднялся.
Дойдя до стола выгрузил на него свою ценную ношу, которая тут же прижалась к нему лопатками, притягивая меня к себе. Запоздало подумал, что лакированная поверхность стола, должно быть, холодная, стянул футболку, приподнял зеленоглазую и снова уложил, но уже на хлопковую ткань, которая должна была хотя бы немного согреть Арину. Ангел в это время не бездельничала, а уверенно выводила языком зигзаги на моей шее, а когда отсутствие футболки подарило ей больший простор, девушка переключилась на плечо и грудь, где красовался черный дракон. По движениям Арины было ясно, что она не слишком опытна, но эти шаловливые пальцы и юркий язык вдобавок к чистым глазам просто сводили меня с ума, заливая все внутренности волной горячей лавы.
Затягиваю нижнюю губу Арины, безболезненно прикусывая. Постепенно углубляю поцелуй. Язык проникает между раскрывшихся влажных губ девушки, а руки ласкают налитую теплую грудь. От порывов ветра в помещении становится прохладнее, и Арина сильнее прижимается ко мне. Я перехожу с поцелуями на ее шею, от чего она практически трясется в конвульсиях. Удовлетворенно улыбаюсь. Я нашел одну из самых чувствительных эрогенных зон малышки. Уделяю особое внимание нежной коже шеи. Арина перестает сдерживать стоны, и уже на всю мастерскую разносятся такие звуки, будто мы включили самый развратный фильм для взрослых. Замечаю, что ярче помощница реагирует на более грубые и страстные прикосновения, и решаю проверить одно предположение. Трепетно обхватываю шею Арины и чуть сжимаю, не перекрывая кислород. Зрачки девушки моментально расширяются, а ноги, обхватывающие мой торс заметно напрягаются и начинают дрожать.