Гувернантка для монстра (СИ)

– Завтра я уеду. На три дня, – вдруг сообщил он.
И я, размышляя совершенно о другом, не подумав, ляпнула:
– Куда?
К моему удивлению он ответил.
– Я смотритель Западного леса, мисс Крунс. И каждый месяц делаю обход определённой зоны. С завтрашнего дня вы приступите к своим обязанностям. Еду я приготовлю, чтобы вы с Лючиной не умерли с голоду.
Кажется, он меня раскусил.
– Мы справимся, мсье Милфорд, можете не сомневаться.
Я решила во что бы то ни стало доказать этому медведю, что он может доверить мне свою дочь.
– Очень на вас надеюсь, мисс Крунс, – усмехнулся он. И в этот раз я была абсолютно уверена, что вижу на его лице насмешку.
Что ж, мсье Милфорд, посмотрим, кто из нас окажется прав. Я поднялась из-за стола, собираясь отправиться в свою комнату и подобрать книги для первого урока с Лючиной. Но на пути к двери меня догнал вопрос:
– Мисс Крунс, может, вымоете посуду?
И готова поспорить – он смеялся надо мной.
  
Глава 7
 
Я была тонкой яблонькой, растущей на краю обрыва. Здесь до меня никто не мог добраться, и я чувствовала себя в безопасности. На мои ветви садились птицы и клевали спелые яблоки. А я улыбалась, глядя на это.
Лёгкий ветерок, обдувавший мои ветви, стал сильнее. Яблоки посыпались вниз, исчезая в покрытой туманом бездне. А за ними начали слетать листья. Но ветер всё не унимался. Меня трясло и качало над обрывом.
– Мисс Крунс, – сказал ветер, – мисс Крунс, проснитесь.
И я проснулась.
Ветер, то есть мсье Милфорд сидел на краю моей кровати и тряс меня за плечо.
– Я уезжаю, мисс Крунс, – сообщил он, когда я судорожно натягивала одеяло до самой шеи.
Тоже мне новость, ещё вчера за завтраком сказал. Зачем было врываться ко мне в спальню ни свет ни заря? Мсье Милфорд, видимо, уловил мой скептический настрой, потому что немедленно отодвинулся, а потом и вовсе поднялся с кровати. И даже отвернулся, дабы ни смущать меня.
Надо же, в ком проснулся джентльмен.
– Хочу напомнить, что вам и Лючине запрещено покидать поместье.
– А если мы захотим прогуляться? – легкомысленно поинтересовалась я.
– Гуляйте внутри ограды, – предложил он.
– А если… – попыталась я разведать границы дозволенного.
– Нет, – жёстко отрезал мсье Милфорд. Джентльмен закончился, и, словно подтверждая это, он снова повернулся ко мне. – Вам запрещено выходить и точка. Понятно?
– Чего уж непонятного, – пробормотала я про себя, но под хмурым взглядом работодателя вслух произнесла совершенно другое: – Понятно, мсье Милфорд.
– Я рассчитываю на ваше благоразумие, – уже спокойнее произнёс он и добавил: – Вернусь через три дня. Надеюсь, всё будет хорошо.
– Обязательно, мсье Милфорд, – улыбнулась я образцово-показательно, кутаясь в одеяло, и добавила про себя: «Да идите вы уже».
Но он почему-то не спешил уходить. Смотрел на меня задумчиво и как-то… странно. И когда я также уставилась на него, и наши взгляды встретились, мсье Милфорд смутился и отвернулся, двинувшись к выходу.
– До свидания, мисс Крунс, – бросил он, прежде чем выйти из комнаты и оставить меня одну.
Я выбралась из кровати, кутаясь в одеяло, и подошла к окну. На меня смотрели серые сумерки раннего осеннего утра. Посреди двора стоял мехомобиль и фыркал клубами дыма.
Надо же, не думала, что мсье Милфорд такой продвинутый. Мне он показался ретроградом, если судить по его неотёсанности.
Предмет моих раздумий в этот момент вышел из дома и забрался в мехомобиль. Дёрнул рукоятку, повернул колесо и механический монстр послушно покатился вперёд.
Мсье Милфорд обернулся, и я отскочила от окна. Вот же медведь – почуял мой взгляд. Я выждала немного и снова подошла к окну. Двор был пуст. Уехал. И сразу на душе стало пусто.
Я зло мотнула головой, прогоняя непонятные и ненужные эмоции, скинула на кровать одеяло и отправилась умываться. Потом вернулась и, увидев, что постель не заправлена, скорчила гримасу. Снова забыла, что я теперь гувернантка и должна сама убирать за собой.
Кое-как расправила одеяло, накрыла сверху покрывалом. Как могла, постаралась расправить вездесущие складки, которые никак не хотели разравниваться. Пришлось махнуть на них рукой – мне это мастерство недоступно.
 
Лючина ещё спала, и я не стала её будить. Хотелось осмотреть своё хозяйство и приготовить девочке завтрак. Точнее доказать себе, что могу это сделать.
Я ведь взрослая самостоятельная женщина. У меня ответственная работа – сформировать из неокрепшего детского ума настоящую леди.
Размышления мне нравились. Я чувствовала себя нужной. И к моменту прихода в кухню была полна пыла сотворить настоящее чудо.
Чудо-завтрак – звучит отлично.
Так, посмотрим, что нам оставил мсье Милфорд.
Кладовая была полна, как будто озяин уехал не на три дня, а на три месяца. С голоду мы с Лючиной точно не умрём, даже если очень постараемся.
С потолка свисал копчёный окорок. В ящиках на полу лежали овощи и корнеплоды. В мешочках на полках ждали своего часа крупы. В жестяных банках я нашла сухофрукты.
И эта находка решила дело – приготовлю-ка я вкусную сладкую кашу на завтрак моей маленькой воспитаннице.
Я взяла мешочки с крупой, сахаром и банку с сухофруктами и вынесла всё это богатство в кухню, выгрузив на стол. Нашла небольшую кастрюльку, налила в неё воды и поставила на плиту.
Точно. Нужно ещё развести огонь.
С этим возникли некоторые трудности, всё же печь я ещё никогда сама не растапливала. Хотя поленья уже могла подбросить после стажировки в доме Овсянки.
К счастью, хотя бы искать дрова было не нужно. В большой корзине у печи оказалось достаточно. Сверху лежал листок бумаги. На нём размашистым почерком было написано: «Не сожгите дом. Пожалуйста».
Вот ведь… медведь.
Я скомкала листок и бросила его в печь – сожгу первым делом. И вообще – если мсье Милфорд так мне не доверяет, зачем оставил присматривать за своей дочерью? Нанял бы уже кухарку, пусть готовит. Горничная бы убирала дом. Ну а я учила Лючину тому, что должна знать шестилетняя леди.
А не вот это вот всё…
Я обвела взглядом фронт работ и вздохнула. Всё же работать – очень непросто. Но я была уверена, что справляюсь. Поэтому сунула в печь несколько поленьев, подсунула под них бересты, приготовленной тут же, и зажгла спичку. После чего с чувством выполненного долга и ощущением, что всё оказалось не так и сложно, закрыла заслонку.
А спустя несколько секунд из-за дверцы повалил чёрный горький дым.
В первый миг я подумала, что всё не так уж и страшно. Дыма было совсем немного. Сейчас он рассеется, и в печи разгорится весёлый уютный огнь.
Но он не рассеивался, к тому же с каждым мгновением дыма становилось всё больше и больше. Я начала кашлять. Подбежала к окну и распахнула створки, с жадностью вдыхая свежий холодный воздух.
Похоже, печь придётся затушить. Я открыла дверцу, и на меня пахнуло жаром и гарью. Огонь-то разгорелся, вот только как убрать дым?
Я взяла ведро, наполовину наполненное водой, и плеснула в жерло печи. Внутри зашипело, и дым повалил ещё сильнее. Меня окружило настоящее дымное облако. Я раскашлялась и, зажимая лицо подолом платья, рванула к второму окну.
Распахнув всё настежь, убежала из кухни, плотно закрыв за собой дверь. Оперлась на створку и прижалась к ней спиной.
На душе было муторно.
Мой первый же рабочий день, даже первое утро, обернулось катастрофой. Я ничего не умею. Приготовление завтрака для меня – нечто недостижимое. Мы с Лючиной умрём от голода. А когда приедет мсье Милфорд, испуская дух, слабым голосом признаюсь ему, что это я во всём виновата. Попрошу прощения и покину этот мир.
Себя было очень жалко. И мою маленькую воспитанницу тоже. Груз вины в гибели невинного ребёнка давил невыносимой тяжестью.
– Ты почему плачешь? – спросила меня пока живая и здоровая Лючина. – Ой, а чего ты такая чумазая?