(не)шуточная беременность (СИ)
Но и я бы от такой новости волосы на себе рвать начала. Это просто кошмар!
Я зашла к начальнику, прежде предупредительно постучав в дверь. На это Борис Егорович как-то странно повернул голову, будто филин, и захлопал глазами.
— Здравствуйте, Борис Егорович!
— О! Кирочка!
Про себя мысленно назвала себя молотилочкой. Честно, я — Кира, не кирка и не кирочка, и даже не кияночка! Терпеть не могла, когда меня так называли.
— Я думал, что ты уже не придёшь. Обещала к двум… А сейчас уже начало третьего, — Борис Егорович уподобился тигру и, метнувшись напоследок из угла в угол, направился ко мне. — Шикарно выглядишь!
На этот льстивый комплимент я вымученно улыбнулась. Бессонница, периодические отёки, переживания за маму в больнице, Нину Михайловну в Омске, за Лизу с Пашей, за Руслана, за мелкую мою в животе — шикарный букет, способен заменить любой комплект дорогой корейской косметики. В переносном смысле.
До сих пор понять не могла, почему все считают беременных такими милыми и красивыми. Я сейчас могла себя сравнить только с крокодилом голодным. Кстати, о голоде… От чего-нибудь вкусного я сейчас не отказалась бы. Словно прочитав мои мысли, мужчина сделал круг по кабинету, взял банан со стола и вернулся ко мне:
— Держи, замори червячка. Всё равно этот Белосов опаздывает…
— Значит, это не слухи?
— Какие уж тут слухи! — Борис Егорович фыркнул и упёр руки в бока, прямо как я. Любимая поза. — Не будет ничего… Месяц дают на объединение.
— Уже все решили? — я напряглась, боясь, что всё, опоздала. Озадаченно откусила кусок банана и принялась старательно жевать.
— Нет, ещё не решили. Но приказ устный дан.
— И кого ставят во главу?
— Из нашей редакции остаётся только треть! — Борис Егорович покачал головой и посмотрел на стеклянную стену с бумажными жалюзи. — Треть! Мне предложили должность редактора.
— Главного надеюсь?
— Куда там! Кислицына будет главным, из «Правды». От нас оставляют только техническую часть: операторов, фотографов. Монтажерку. Всё!
Мда, понятно, чем пахнет. Зачищают нас, зачищают. Неугодных. Много болтали, доболтались! А с меня всё началось, даже укол совести почувствовала.
— Что вы сказали Белосову?
— Что будем брать Новогоднее интервью. Ты же об этом говорила? — любопытный и ехидный взгляд Бориса Егоровича меня смутил. — Вот и бери интервью…
Я кивнула. Белосов тоже опаздывал. Но к его приходу я успела доесть банан. Как раз вовремя, потому что увидев его белобрысую шевелюру и слишком румяное лицо, у меня руки зачесались, пришлось их по привычке сложить на животе.
Депутат нежно поздоровался за ручку с Борисом Егоровичем, у которого от данной неприятной личности уже глаз дёргался, и, уверенно кивнув мне, поспешил выйти из кабинета, оставив нас одних.
Я бросила на Макара Сергеевича недовольный взгляд и села на свободный стул возле стола, предложив мужчине стул напротив. Белосов расстегнул пиджак, вытащил из нагрудного кармана платок и промакнул лоб, впился в меня своими бесцветными глазами и натянуто улыбнулся:
— И какая тема нашего Новогоднего интервью? Прощальная?
Такой сарказм меня серьезно задел. Я потянулась за своей сумкой, достала диктофон, папку с документами, рабочий блокнот и карандаш.
— Я считал, что вы уже на заслуженном отдыхе, — теперь мужчина как-то утешающе посмотрел на мой живот. — В декрете.
— Для вас, Макар Сергеевич, я сделала исключение, — широко улыбнулась и включила диктофон, открыла папку и пододвинула все её содержимое прямо под нос мужчине. — Давайте начнём? Я всегда считала, что Новый год — светлый и семейный праздник. Наш Дед Мороз, конечно, очень добрый, он приносит подарки всем. В этом плане мне больше Санта-Клаус нравится, он плохим детям уголь в носки кладёт. Вот это мой уголёк для вас.
Макар Сергеевич смотрел в папку и ничего не понимал. Ну да, когда у тебя друзья всюду и подвязки в нужных местах, и я не про чулки, то чувствуешь царём и богом.
— Вы не подумайте, Макар Сергеевич, я не собираюсь вам угрожать. Вовсе нет! Но я считаю, что нашим читателям будет интересно узнать такую… удивительную информацию про вас. Они, как избиратели, должны знать современных героев в лицо! На этот раз я не буду вас публично унижать, можете успокоиться, — мило улыбнулась, наблюдая за тем, как выступает испарина на лбу. — Просто обнародую эти материалы, анонимно. И попробуйте что-то доказать.
— Чего вы хотите? — мужчина зло перебил меня.
— Вот! Сразу видно, вы человек дела, — деланно фыркнула и довольно скрестила руки под грудью. — Прекращайте вендетту с газетой.
— Я не могу, слишком поздно, — Белосов покачал головой.
— Тогда повлияйте на тех людей, которые увольняют большую часть нашей редакции. Думаю, можно найти способ, чтобы люди не остались без работы. Это возможно?
Макар Сергеевич поджал губы и вновь посмотрел на папку с бумагами, будто думал, что под его испепеляющим взглядом она исчезнет, но чуда не произошло.
— Так возможно?
— Конечно! Есть фонды…
— Вот и хорошо. Ну и последняя просьба, Макар Сергеевич. Думаю, вы со мной согласитесь, что Борис Егорович заслуживает большего. Должность руководителя — его стезя. Думаю, он сможет управлять таким большим проектом. Что скажете?
— Это нужно обсудить, — сжав зубы, мужчина недовольно процедил.
— А вы обсуждайте, Макар Сергеевич, обсуждайте! А эту папочку можете себе забрать. У меня ещё одна есть.
Белосов сунул папку под мышку, фыркнул и, не прощаясь, вышел из кабинета. Я проводила мужчину взглядом и довольно улыбнулась. Когда есть доказательства, когда есть бумажка, то ты всегда человек!
Взяла ещё один банан у Бориса Егоровича и довольно выдохнула.
Осталось только огорчить своего начальника: после декрета на работу я не выйду. Мы будем штурмовать Москву!
Падал прошлогодний снег
Задумавшись, смотрела, как падают крупные пушистые хлопья снега с неба, укрывая всё белым покрывалом. Вот только Руслан расчистил дорожку, едва не надорвав спину, теперь же всё опять завалит. Вот тебе и деревня. Когда в городе коммунальные службы делают дороги чище и лучше, то об этом как-то не задумываешься.
Сзади хлопнула дверь. Я обернулась: Руслан, снова в том самом свитере. Замёрзнет же! Задохнувшись от возмущения, вспылила:
— Ты что, ангину хочешь подхватить? Чего в одном свитере выперся? А ну, бегом марш куртку надевать!
— А ты чего на холодной веранде расселась? Застудить всё решила? Тебе ещё рожать!
Новая мантра последнего времени. Раньше я была «тыжисторик», потом «тыжжурналист», затем «тыжбеременная», теперь вот плавно подошли к очередной стадии: «тебежрожать!». Потом, наверное, будет «тыжмать!», главное «ты» на «я» не променять.
— Рожать мне не скоро, сижу я на стуле, под пледом. И мне совсем не холодно. Я в тёплой куртке! — ткнула пальцем себе в грудь. — А ты? Тебя твоя мама не видела…
— О! Узнаю этот тон, спелись, значит? — Руслан сцепил руки в замок и многозначительно кивнул головой. — Слюбилось и срослось!
— Нет, просто если она вернётся, а ты с ангиной, да ещё я с пузом… Давай не будем усложнять бедной женщине жизнь! Её сын и так не ту девушку в жены взял, — брякнула невпопад. На самом деле Нина Михайловна мне этого никогда не говорила. Да и сейчас отношения у нас наладились, только вот ощущение… гаденькое такое, будто червячок, ещё было. — Разве нет?
— Пф! — Руслан всплеснул руками. — С чего ты это взяла, рыба моя? Кто тебе такую глупость сказал? Неужели мама?
— Нет, — мотнула головой.
— Ну и с чего тогда такие мысли? Мама вообще думала, что я холостяком буду. В день, когда я ей сказал, что женюсь, она достала бутылку наливки, которую очень долго берегла. Может, вы характерами и не сошлись, но она точно никогда против тебя не была. Это мне по шапке прилетало, чаще всего, кстати, по твоей милости.
— Это ещё почему? — с подозрением посмотрела на мужа.