Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Николай, шпион просто так в городе не будет болтаться, — перебил его Артем, — да и телеграмма его, скорее всего, отчет о результатах суда. Только у нас пока нет шифра, чтобы прочитать его послание.
— Ты говоришь о прописных истинах, — вернул себе слово Николай. — Всю ситуацию с телеграммой мы уже прокачиваем с Минайковым… Я же говорю о том, что он болтается в городе, чтобы дать информацию Эди.
— И правильно делаешь, Николай, — поддержал коллегу Эди. — Я тоже допускаю, что начальники Постоюкова могут поставить перед ним задачу добыть информацию о том, как себя чувствует Шушкеев, не перевели ли его из санчасти в общую камеру, когда отправят в лагерь и тому подобное. Такую информацию он может легко получить у меня, своего знакомого, которому отвалил круглую сумму по записке Шушкеева. Так что мне с Юрой надо срочно ехать в гостиницу и ждать появления гостя.
— Артем, теперь, наверно, ты знаешь, почему генерал отвалил зубра Эди? — спросил Николай, передразнивая Артема.
— Знаю, как и то, что наш друг ловко ушел от обмывки досрочного звания, — парировал Артем.
— Проставляться буду вечером. Надеюсь, этот боров подвалит засветло. Не резон даже легализованным нелегалам в сумерках по городу шастать, а то ненароком можно и в какую-нибудь историю угодить с современной перестроечной молодежью.
— И то верно, — поддержал его Николай.
Через час Эди и Юра, обмениваясь краткими фразами о том, как целесообразно провести остаток дня, вошли в гостиницу. Увидев их, дежурный администратор, указывая на дальний столик в холле, произнесла:
— Молодой человек, вон тот товарищ вас уже целый час дожидается.
— Спасибо, — коротко ответил Эди и вместе с Юрой направился к сидящему в кресле Постоюкову.
Тот встретил его вопросом:
— Вы не могли бы мне уделить пару минут, надо бы переговорить.
— Я готов, поэтому и подошел, — ответил Эди, присаживаясь на свободный стул.
— Извините, хотелось бы с глазу на глаз.
— У меня от Юры нет секретов, тем более, как догадываюсь, вы хотите вести разговор о Шушкееве. Так вот Юра является главным действующим лицом по смягчению ему приговора.
— Извините, я же не знал.
— Ничего страшного, мы слушаем вас.
— Понимаете, вы произвели на меня впечатление. Поэтому хотелось бы продолжить наше знакомство. Правда, я забыл ваше имя.
— Эди.
— А я Алексей, — сказал Постоюков, несколько оживившись. — Понимаете, мы с Олегом хоть и не друзья, но иногда общались. Он мне даже деньги не раз одалживал. И очень удачно получилось, что за мной висел должок ему. Пригодился в этом случае. Некоторые деньги и сейчас должен. Их я могу задействовать ему во благо.
— А какую роль в этом деле хотите нам отвести? — перебил его Эди.
— С учетом ваших возможностей, несложную. Просто надо помочь ему выживать в тюрьме, ведь там царствуют волчьи законы, а он еще слаб после ранения. К тому же хотелось бы знать, куда и когда его отправят на отбывание наказания. Есть ли возможность оставить здесь. В общем, такого порядка проблемы.
— Почему бы не попробовать. Вот только на днях я уезжаю по делам в Москву. Но Юра может заняться вашей просьбой, конечно, если овчинка будет стоить выделки.
— Чего стоить? — переспросил Постоюков, немало удивив этим Эди, не ожидавшего, что агент-нелегал опростоволосится на таком пустяковом вопросе. От этого в его памяти неожиданно всплыли слова профессора Федькина, что «опытный шпион чаще попадается на чекистский крючок из-за мелочей». Вот и Постоюков проявил незнание обычного русского фразеологического оборота, который в нашей стране известен каждому ребенку. «Будь он поистине тем, за кого себя выдает, наверняка знал бы», — заключил Эди, а вслух, как бы между прочим, произнес:
— Выделки, иначе говоря, если будет представлять для нас интерес, — уточнил он, глядя на то, как у шпиона побагровели кончики ушей.
— Извините, у меня в последнее время проблемы со слухом, — выпалил Постоюков. — А насчет денег можете не беспокоиться, я заплачу за ваши труды.
— В таком случае вам нужно договориться с Юрой о последующих встречах, а я подключусь, когда вернусь.
 
Спустя пять минут, условившись с Юрой о встрече на послезавтра, Постоюков удалился. Эди и Юра поднялись в номер.
— Кто он? — спросил Юра, как только закрылась дверь за его спиной.
— Агент-нелегал, с которым тебе придется в дальнейшем общаться, — ответил Эди, глядя на то, как Юра уставился в него вопросительным взглядом. Затем, дав ему возможность собраться с мыслями, спокойно уточнил: — Да, агент-нелегал спецслужб противника и Николай введет тебя в курс предстоящей с ним работы.
— Меня?
— Тебя, но уже в качестве сотрудника белорусской контрразведки.
— Но как просто ты с ним говорил.
— Юра, я с ним говорил как корыстолюбивый ученый и спортсмен, который не против случайного заработка и который, естественно, ничего не знает о его и его приятелей шпионской деятельности. И тебе следует придерживаться этой же линии поведения, иначе он раскусит тебя как грецкий орех и рассмотрит под увеличительным стеклом твои чекистские внутренности.
— А смогу ли я так? — задумчиво спросил Юра.
— Сможешь, другого такого, как ты, нет. Рассуди сам. С Постоюковым ты только что познакомился и даже назначил ему встречу. Шушкеев, о котором он просил, знает о твоем посредничестве со следователем Бородиным при решении вопроса о снижении ему срока лишения свободы. Бизенко считает тебя своим ангелом-спасителем. Понимаешь, сам того не зная, ты оказался в центре борьбы между западными разведками и советской контрразведкой. Но, имей в виду, при встречах с Постоюковым, Шушкеевым или еще с кем-нибудь из им подобных, надо напрочь забывать, что ты контрразведчик. Ты есть приятель Эди, с которым вместе помогал им, чтобы заработать деньги для своей научной деятельности. Об остальном тебе расскажет Николай. Это понятно?
— Вроде по-нят-но, — протянул Юра, чем вызвал у Эди недоуменный взгляд. Уловив его, Юра тут же исправился: — Так точно, все понятно!
— Теперь вижу, что вроде понятно, — заметил Эди, сделав ударение на слове «вроде».
— Все равно надо будет хорошенько подучиться у зубров контрразведки, — твердым голосом произнес Юра, вопросительно глядя на Эди.
— И это правильно. Учиться необходимо всем и особенно, как ты говоришь, зубрам контрразведки, ведь они должны быть готовы адекватно отвечать не только на вопросы молодых чекистов, но и на любую угрозу со стороны спецслужб противника.
Поговорив еще некоторое время, они поехали на главпочтамт, откуда Эди позвонил Моисеенко и кратко рассказал ему о результатах прошедшего суда.
Выслушав не перебивая, тот спросил:
— Есть ли возможность узнать, где наши приятели будут отбывать сроки?
— Думаю, для Юры это не составит большого труда. Я о нем вам говорил.
— Помню. Пусть разузнает и сообщит вам. Только заранее отблагодарите его, чтобы не сомневался. Так будет вернее. А сами приезжайте, надо потолковать кое о чем… — Затем, не дожидаясь ответа, продолжил: — Кстати, как там Леночка? Надеюсь, ей удалось повстречаться с отцом?
— Удалось, и не раз, она довольна.
— Вот и хорошо. Позвоните, когда доберетесь, хочу с ней пообщаться, я же обещал ей помочь с участием в Софийской ярмарке. Так что жду.
Вслед за этим в трубке послышались короткие гудки.
«Надо же, категоричным стал. Командует, словно на плацу. А это не входит в наши планы. Надо будет заставить его поволноваться и проявить такт в общении с независимым ученым и спортсменом, что позволит выяснить, насколько он заинтересован в продолжении контакта», — решил Эди, вновь набирая тот же номер телефона.
 
И как только услышал знакомое «алло», бросил в трубку:
— Вы так быстро отключились, что я не успел сказать о своих планах ехать домой. Моя родня, наверно, волнуется, не имея от меня никаких вестей.
— То есть как домой, ведь мы же договорились? — растерянно промолвил Моисеенко.