Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Эди, — ответил он, присаживаясь на прежнее место.
— Редкое имя. Так вот, Эди, это письмо не мне, — сказал Шушкеев, протянув ему конверт с письмом.
— Ой, неужели перепутал? — растерянно проговорил Эди, быстро пряча его в карман халата. — Извините, не привык к таинственным миссиям, — продолжил он и сразу полез в карман брюк за другим конвертом. Достав его, он пробежал глазами надпись на нем и, передавая Шушкееву, воскликнул: — Вот это ваше письмо, а вы вскрыли чужое. Разве не могли сразу прочитать, что оно не вам? Как я его вручу человеку в таком виде?
— Не беспокойтесь, тюремщики и так вскрыли бы его. Так что можете все списать на них, — небрежно бросил Шушкеев и вновь попросил Эди отвернуться. Теперь ему не захотелось читать письмо под взглядом постороннего.
И Эди пришлось вновь повторить свой поход к окну.
Через несколько минут Шушкеев напомнил о себе вопросом:
— Скажите, когда вы увидите человека, что дал вам эти письма?
— Через неделю.
— На словах он ничего не передавал? — спросил Шушкеев, пытаясь скрыть охватившее его волнение.
— Нет, только письмо.
— Вы действительно врач?
— Нет, я ученый и спортсмен.
— Как в таком случае оказались вместе со здешним медицинским начальником?
— Меня ваш знакомый снабдил хорошими деньгами, а они в нынешнее время находят дорогу практически к любому человеку. Замглавврача же я сказал, что хочу у вас просто взять короткое интервью, и он согласился помочь.
— И много вы ему дали?
— Послушайте, какое ваше дело, сколько я ему дал и как я здесь оказался. Мое дело вручить вам письмо, и все дела, а вы тут устроили форменный допрос. Вы что — мент?! Если вам нечего сказать, то я пойду, — выдавил Эди, наклонившись к Шушкееву.
— Есть, есть, — испуганно залепетал Шушкеев, скорее всего вспомнив рекомендацию Джона «Иуде» устранить его через Эди. — Передайте, что все сделаю, как надо. Пусть мой знакомый не сомневается. Я о многом передумал, находясь в больнице, и убедился, что только с ним могу быть уверенным в своем завтрашнем дне. Пусть найдет возможность передать привет от меня моим близким. Надеюсь, запомните?
— Запомню, у меня хорошая память, — сухо заметил Эди.
— Спасибо. Кстати, какой укол она собирается сделать?
— Это чтобы вы спокойно поспали.
— Кто его прописал?
— Тот самый медицинский начальник.
— Но это же вы сказали об уколе?
— Я только напомнил, чтобы иметь возможность с вами переговорить, — пояснил Эди.
— Вроде все так и было, — пробурчал себе под нос Шушкеев.
— Так и не иначе, — усмехнулся Эди, глядя, как тот продолжает нервничать. При этом в его голове пронеслось: «Боится, гад, смерти. Отчего-то не может врубиться, что, если бы надумали кончать, не стали бы ему письма писать… И как его там готовили, если сразу потерял способность к анализу ситуации. Наверно, испуг замутил мозг. Отлежится и поймет, что на этот раз пронесло. Но наверняка на всю жизнь запомнит упрек Джона в адрес «Иуды» из-за неудачного покушения на свою жизнь. И тем более, что палач может к нему прийти в любое время.
— Да— да, так и было, — торопливо, будто боясь, что не успеет сказать, бросил Шушкеев. Затем так же торопливо продолжил: — Эди, пожалуйста, передайте Бизенко, что я простил его за то, что он, ну… что ударил ножом. И не стану его обвинять. Скажу, что сам напоролся. Что я его мало знаю и тому подобное… Ведь вы же будете с ним встречаться?
— Конечно, один человечек обещал за деньги дать с ним встречу в изоляторе, — небрежно обронил Эди.
— Отлично. Вот и передайте Саше, что я вам говорил. Это очень важно для меня. Знайте, я в долгу не останусь, — выпалил Шушкеев, горячась.
— Да не волнуйтесь вы, конечно, передам. Ваши слова насчет долга тоже не забуду, — заметил Эди.
— Об этом я готов хоть сейчас договориться. Но лучше после вашей встречи с Сашей. Поймите, хочу знать, как он отнесется к тому, что я простил его. Может быть, к вашему приходу и письмецо нацарапаю в Москву.
— Хорошо, постараюсь, — успел сказать Эди до того, как в палату вошла Евгения, неся в руке шприц с наколотым на конец иглы кусочком ваты, смоченным в спирте.
 
Скоро Эди и Евгения покинули палату.
Еще через пять минут, распрощавшись с ней, Эди вместе с Юрой, как и раньше помотавшись по городу, чтобы выявить возможное наблюдение, въехали во двор КГБ. Оттуда сразу же поднялись в кабинет Николая, у которого находился и Артем. Эди подробно рассказал им о своей встрече с Шушкеевым и его реакции на письма Джона.
— Мы тоже не сидели без дела, — улыбнулся Артем. — Верстаем детализированный план дополнительных организационных и агентурно-оперативных мероприятий по делу на «Иуду».
— Есть что-нибудь нового из Ленинграда по Глущенкову? — спросил Эди.
— Есть, его по пятой линии упрячут в зону, — усмехнулся Артем. — Говорят, за него ответственным сделали следователя Черкасова. От него вряд ли удастся отвертеться, что ни говори, он мастер нашего дела.
— Дай-то бог! Но как в таком случае быть со шпионским кейсом? Ведь мы предполагали увязать Глущенкова с его легализацией, — промолвил Эди.
— С этим придется подождать до лучших времен. Пока же ребята Николая будут его стеречь, — пошутил Артем.
— Товарищи, вы горазды подкидывать мне дополнительную работу, — рассмеялся Николай. — Вот заводим дело разработки на Шушкеева. Надо будет организовать по нему комплексную работу на зоне.
— Скажи, что тебе крупно повезло — держать в застенках и разрабатывать установленного агента-нелегала главного противника. Не каждому органу, я и не говорю о каком-нибудь конкретном контрразведчике, выпадает такая удача, — вновь пошутил Артем.
— Согласен, нам действительно повезло, — согласился Николай, тепло посмотрев на Эди.
— Какая ситуация по уголовным делам? — поинтересовался Эди.
— Час назад завершилась встреча председателя КГБ с первыми руководителями Прокуратуры и МВД, в ходе которой согласовали совместные действия в Минске по ситуации с «Иудой» и Шушкеевым, — как-то торжественно произнес Николай.
— Тарасов участвовал в ней? — поинтересовался Эди.
— Участвовал. После встречи он даже успел переговорить с Иванковым, но о чем пока еще не знаем, — ответил Николай, бросив взгляд на Артема.
— Может быть, расскажет во время доклада по результатам твоего визита к нелегалу? — вопросительно произнес Артем.
— Тогда извольте, господа, доложить ему, что визит успешно завершен и я тайно прибыл в расположение части, — сыронизировал Эди, сделав акцент на слове «визит», поскольку уловил в фразе Артема некий подтекст.
— Ничего не прощаешь, — улыбнулся Артем, доброжелательно взглянув на Эди.
— Вам только позволь раз безответно подтрунить, и это в привычку войдет, — отшутился Эди, — так что воспринимайте таким, какой есть.
— Будь ты иным, многое из того, что было задумано нашими, не реализовалось бы, — уже серьезно сказал Николай, с укоризной посмотрев на Артема.
— Коля, не мечи молнии. Лучше позвони в приемную и скажи, что визитер вернулся со щитом, — порекомендовал Артем. Затем, немало удивив Николая, добавил: — И не ищи в моем выпаде относительно визита идеологический подтекст, просто я безуспешно пытаюсь сделать Эди чуточку больно из-за его безжалостного отношения ко мне. После чего, смеясь, рассказал Николаю о своем телефонном разговоре с Эди в день отъезда из Москвы.
— Ребята, вы хоть предупреждайте о своих чудачествах, а то я, откровенно говоря, иногда не догоняю ваши неидеологические штучки и вообще… — начал говорить Николай, продолжая смотреть на Артема. Но резко оживший телефонный аппарат прервал его речь, и он в режиме автомата схватил трубку. Через минуту, обронив в нее несколько раз «понял», вернул на место. Затем, шумно выдохнув, произнес: — Наружка доложила генералу, что Эди прибыл в комитет пятнадцать минут назад. Не дождавшись его явки к себе, генерал озадачил своего помощника срочно найти и доложить, где он.