Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— И все? — спросил Артем.
— Нет, не все. Надо идти к нему на доклад, — заметил Николай, вставая со стула.
Через каких-то пять минут они уже были в приемной Тарасова, откуда сразу по жесту дежурного офицера проследовали в начальственный кабинет.
Генерал без всяких вступлений, глядя на Эди, произнес:
— Ну как?
Эди в деталях рассказал о встрече с Шушкеевым, как он отреагировал на письма Джона, а также о просьбе навестить его после общения с «Иудой».
— Значит, боится, и это есть очень хорошо, — сделал вывод генерал, а затем, изучающее посмотрев на Эди, спросил:
— Скажи, у тебя не создалось впечатление, что он задумал поиграть со своими хозяевами, обмануть, успокоить их, что ли?
— Очевидно то, что он испугался за себя и судьбу своих близких. Отсюда вытекает и все остальное — заверения беспрекословно выполнять требования Джона. При этом также очевидно то, что он хочет возобновить отношения с «Иудой», возможно, чтобы задобрить его или склонить на свою сторону.
— Вполне возможно. Эту версию надо проверить через «Иуду». Но обратите внимание на то, как он сразу просек, на какой основе Джон нанял тебя на службу к себе.
— Я с самого начала дал ему понять, что выполняю его просьбу за деньги.
— Это правильно. Иначе он пытался бы дальше в тебе копаться. Хорошо, майор. Расскажи, какие еще впечатления ты вынес из общения с нелегалом? Кем является Шушкеев? В смысле он из бывших наших граждан или перекрасившийся под них западный варяг?
— Трудно однозначно утверждать, слишком короткая была встреча. Но мне показалось, что я услышал в его русском языке нотки прибалтийского говора, особенно после того, как он прочитал письмо «Иуде».
— Понятно, он почувствовал реальную угрозу своей жизни, а в таких случаях вовне рвется исконное, — прервал его генерал.
— И на самом деле сильно нервничал. То же самое повторилось после прочтения им второго письма. Он, конечно, пытался себя контролировать. Даже делал попытки давить на меня, уточнять информацию по моей легенде. Но после того как ему в жесткой форме было сказано, не мент ли он и что я могу уйти, поскольку просьбу его московского знакомого уже выполнил, стал покладистее. В целом же у меня сложилось впечатление, что русский язык для него является родным, но с каким-то прибалтийским наслоением. Это особенно чувствовалось, когда он говорил волнуясь.
— Может, майор, тебе поручить его растолкать на сотрудничество с нами. У тебя это неплохо получается, — улыбнулся генерал. Но, уловив на лице Эди удивление, уточнил: — Попозже, когда обкатаем на зоне. Завтра навестить его все-таки надо. Ведь ты же говорил, что он высказал намерение написать письмо Джону? Оно для нас, как понимаешь, будет нелишним.
— Кроме этого нам нужно до него довести информацию о готовности «Иуды» возобновить с ним дружбу.
— Правильно, это наверняка вселит в него, во-первых, надежду, что сгустившиеся над ним тучи могут рассеяться, во-вторых, укрепит желание признаться в своих валютных делишках и отмазать «Иуду». Это, в свою очередь, облегчит задачу снизить последнему срок лишения свободы, — размышлял генерал, отчего-то глядя в окно.
«Наверно, ему хочется на природу. Походить по лесу, посидеть на берегу речки с удочкой, а тут приходится биться с этими погаными шпионами. И на самом деле ему не помешало бы отдохнуть», — мелькнуло в голове Эди, проследившего за взглядом Тарасова. В какой-то миг даже стало жалко его, столько сил и здоровья отдавшего служению государству, которое начали реставрировать люди из ниоткуда, даже не спросив у таких, как этот человек, много повидавших и познавших на своем веку.
— Товарищ генерал, может, его спецпрепаратом разговорить еще до зоны, — заметил Эди, уловив момент, когда тот умолк.
— Хочешь отомстить за то, что они тебя им накормили?! — пошутил генерал.
— Нет, я в интересах дела. Специалист рассказывал перед моей встречей с Моисеенко, что подвергнутый спецпрепарату будет с удовольствием делиться своими секретами. Вот я и подумал, отчего же не дать порадоваться Шушкееву, тем более полученную информацию можно будет потом использовать в работе с ним.
 
— Мы к этому вопросу еще вернемся, — рассмеялся генерал. — Потом дадим возможность посмотреть со стороны. Или хочешь сам все это провести?
— Поручите — сделаю, товарищ генерал, — отчеканил Эди.
— Не сомневаюсь, — тепло сказал он и после некоторой паузы неторопливо продолжил: — Сейчас же, друзья, хочу вас проинформировать о том, что договоренности по «Иуде» и Шушкееву с прокуратурой и милицией достигнуты. Теперь нужно двигаться дальше. На днях шпионам будут предъявлены обвинительные заключения и материалы передадут в суд, где их рассмотрят в первоочередном порядке. Так что скоро получим возможность продолжить запланированную по ним работу в местах отсидки, — торжественно произнес генерал, глядя на портрет Андропова, что висел на противоположной стене кабинета.
Потом, опустив взгляд на Эди и заговорщически улыбнувшись, продолжил: — А конкретные данные на коррупционера, готового взять на себя заботу об «Иуде», майор, у тебя будут завтра-послезавтра и ты сможешь рассказать Моисеенко о своих достижениях на этом направлении. Да, не забудь при этом затребовать у него кругленькую сумму, иначе начнет подумывать, а чего этот парень мало запросил, не стоит ли ненароком за ним Лубянка… Что ты на этот счет скажешь?
— Вы правы, надо будет напомнить ему о дополнительной сумме. Марку об этом я уже говорил, когда тот вручал первый взнос, — согласился Эди.
— Сколько там было?
— Двадцать пять тысяч, — вставил свое слово Артем.
— За такие деньги действительный коррупционер из следователей не взялся бы решать проблему «Иуды». Надо запросить как минимум еще столько. Пусть лучше думает о тебе как о хапуге, чем начнет подозревать. Ты понимаешь мою логику?
— Понимаю, товарищ генерал, — ответил Эди.
— Если есть иные соображения, говори, я слушаю, — требовательно произнес он, продолжая смотреть на Эди.
— Иных нет, но я хотел отметить, что надо будет подготовиться к получению этих денег.
— Поясни.
— Раньше я получал деньги от кассира «Иуды» — Глущенкова. Но его в Минске нет и, скорее всего, не будет. Отсюда вывод — деньги принесет кто-то другой.
— Или придется самому идти к кому-нибудь другому, — перебил его Артем.
— Это тоже не исключено. Но главное в том, если я тебя, майор, правильно понял, что надо оперативно подработать ситуацию и зафиксировать твой контакт с новым визави Джона и взять его в проработку. Речь об этом?
— Да, именно об этом я хотел сказать.
— Прекрасно, тогда после разговора с Моисеенко ставь задачу для Николая, и он все организует. Понял?
— Так точно, — выпалил Эди и легко улыбнулся, вспомнив, как сам критически реагировал на подобные ответы Николая.
— Да, вот еще, чуть не забыл, — произнес генерал, отчего-то тоже улыбнувшись, — сегодня милицией задержан Зубр. Его водворили в камеру рядом с твоим знакомым вором. Уже доподлинно установлено, что он имеет непосредственное отношение к нападению на инкассаторов. Милиция радуется не нарадуется этим успехом. Правда, не забыли шепнуть наверх, что комитетчики внесли существенный вклад в раскрытие этого громкого преступления.
Итак, товарищи, если коротко подытожить, то получается, что мы значительно продвинулись вперед в решении поставленных перед нами задач. Повторяться не буду, мы о них уже говорили. Если нет срочных вопросов, требующих рассмотрения в таком составе, будем закругляться, тем более мне необходимо идти на совещание в ЦК. В повестке дня ключевой вопрос: «Активизация идейно-политического воспитания молодежи в перестроечный период», — задумчиво добавил он и, пожелав чекистам удачи, медленным шагом направился к тому самому огромному окну, выходящему на проспект Ленина.
 
После совещания Эди, пообщавшись с коллегами, поехал с Юрой в изолятор: надо было рассказать «Иуде» о встрече с Шушкеевым и поговорить относительно Елены.