Танцующий лепесток хайтана (СИ)

Мо Жань насторожился. Ему не понравилась пауза перед тем, как Чу Ваньнин в который раз заявил об отдыхе — как если бы он собирался сказать нечто совсем иное, но вовремя заставил себя остановиться.
Но он не мог придраться к словам балетмейстера — тот и так был крайне встревожен прецедентом с фото, и, вероятно, общением со спонсорами и руководством.
Вэйюй ощутил приступ иррациональной паники. Он думал о том, что ему самому следует расставить все точки: он выступает только из-за Чу Ваньнина, и, если того не будет, он уйдёт тоже.
Знал ли об этом Чу Ваньнин?..
— Даже не думай, — мрачно процедил Чу. — Твой контракт подписан на год.
Мо Жань открыл рот — а затем снова его закрыл.
Он ощущал себя рыбой, выброшенной на пустынный берег. Ему не хватало ни слов, ни воздуха — он задыхался, когда пытался заставить себя вымолвить хоть что-то. Внутри него сейчас пульсировал безотчётный страх, в который капля за каплей проникала подобно яду злость.
Чу Ваньнин находил время на то, чтобы навестить Хуайцзуя, и даже вернул Ши Минцзина обратно в постановку после года интенсивного восстановления и терапии. Он находил время на свои сценарии — и на общение со спонсорами.
Но он собирался пожертвовать временем, которое принадлежало Мо Вэйюю… по какому праву?
Неужели в его глазах Мо Жань и их отношения, их чувства… ничего не стоили?
— Я тебя не бросаю, — повторил Чу Ваньнин, и снова вздохнул. — Пожалуйста, пойми это. Мне нужно провести некоторое время одному, но я вернусь.
— Ага.
Мо Жань кивнул для большей уверенности. Ему было больше нечего сказать. Он не собирался устраивать скандал или закатывать истерику, и он ещё не решил, что именно собирается делать в данной ситуации. Знал только, что с Чу Ваньнином невозможно спорить — тот всегда найдёт способ обратить слова Мо Жаня против него же.
— Когда… ты уезжаешь в отпуск? — выбрал он вопрос, который казался максимально нейтральным для обсуждения.
— Я ещё не знаю, куда отправлюсь, но… полагаю, определюсь на этой неделе. Мне потребуется пару дней на сборы.
“Пару дней…, — Мо Вэйюй нахмурился, понимая, что поездка, скорее всего, продлится не меньше месяца, раз сборы такие долгие. — Месяц… это не неделя-две.”
— А… надолго? — задал он следующий вопрос.
Чу Ваньнин пожал плечами.
Мо Жань понял, что конкретного ответа он не дождётся — и это пугало, на самом деле, ещё сильнее.
Выглядело всё это так, словно Чу Ваньнин собирался сбежать от него — но делал это максимально мягко и цивилизованно.
— Я… люблю тебя, Чу Ваньнин, ты ведь знаешь это, — тихо проговорил Мо Вэйюй, как если бы боялся спугнуть мужчину очередным признанием.
Он жадно впился глазами в лицо балетмейстера — но в полумраке невозможно было ничего толком различить. К тому же, тот смотрел куда-то себе под ноги.
— Я тоже люблю тебя, — ответил тот.
Почему-то в этих словах Вэйюю мерещилось прощание — но он не был уверен, откуда в голову пришла такая страшная мысль.
“Он ведь сам сказал, что вернётся, и отпуск временный, — попытался убедить он себя, сжимая кулаки так, что проступили жилы. — Возможно, я просто накручиваю себя. Может ли быть… что я надоел ему за этот год? Он ведь привык жить один…”
Чу Ваньнин снова тихо вздохнул:
— Я собираюсь вернуться домой. Пожалуйста, продолжай репетировать без меня.
— Хорошо. — Мо Вэйюй попытался ободряюще улыбнуться Чу, но затем решил не издеваться над своим лицом после того, как обнаружил, что мышцы будто парализовало.
Он проводил Чу Ваньнина, и позволил мужчине вызвать такси и уехать.
Некоторое время смотрел вслед уезжающему кэбу, пока тот не скрылся за одним из углов — и продолжал стоять на обочине, не обращая внимания на проносящиеся в опасной близости автобусы и легковые машины.
Погода быстро портилась, солнце заволокло дымкой, а затем не прошло и десяти минут, как первые капли дождя упали на асфальт — тёмные, похожие на прожжённые сигаретами дыры.
Мо Вэйюй закрыл глаза, понимая, что в сложившейся ситуации действительно должен вернуться на репетицию — если он разорвёт контракт до отъезда Чу Ваньнина, тот устроит скандал и попытается его как-то удержать или отговорить.
 
Однако Мо Жань уже всё для себя решил.
 Комментарий к Часть 39 Спасибо за ожидание! ✨
Надеюсь, не затянула. Постараюсь делать выливки, по традиции, пару раз в неделю.
====== Часть 40 ======
...Прохладный воздух обжигал лицо, и мелкая взвесь тумана бледным шлейфом поднималась над пустынной ночной пристанью, к которой только что причалило пассажирское судно. Высокий мужчина плотней закутался в мягкий вязаный шарф и в одиночестве спустился по трапу, из багажа у него была лишь объемная дорожная сумка через плечо — да небольшая поясная бананка. Ветер спутывал пряди волос, и те мешались перед глазами, так что идти приходилось медленней обыкновенного, то и дело цепляясь в скользкие холодные поручни.
Добравшись до суши, он остановился и ещё раз внимательно осмотрелся по сторонам. Ни такси, ни какого-либо ещё транспорта в поле зрения не попало — очевидно, ему придётся либо стоять ещё какое-то время на промозглом ветру и ждать, пока приедет водитель, либо добираться пешком. Выбрав второе, Чу Ваньнин пошарил в кармане в поисках нового телефона и заледеневшими пальцами кое-как набрал адрес чтобы посмотреть маршрут. К счастью, идти совсем недалеко.
Он не стал терять ни минуты и направился прямо вдоль проезжей части — всё равно никто в такое время никуда не ехал, курортный городок производил впечатление вымершего в середине декабря.
Чем дальше Чу отходил от пристани, тем растерянней себя ощущал. Ему теперь некуда было торопиться, и, даже если он решит в один момент всё переиграть и изменит планы, никто не станет ему докучать бесконечными звонками и вопросами. Его никто не ждал — за исключением, пожалуй, ночного администратора. Никто даже не знал, где он: по сути, этот город стал третьим в его маршруте, и выбрал он его отчасти как раз потому что здесь не нужно было беспокоиться о возможности случайно столкнуться с кем-то из знакомых — или, того хуже, поклонниками Мо Вэйюя, которые, казалось, находились даже за пределами страны, и в последнее время начали узнавать Чу Ваньнина.
Всё это было не к добру.
С самого начала Чу понимал, что ходит по тонкому лезвию, разрешая себе надеяться на какие-либо отношения с парнем, который был его младше, и, к тому же, которого он некогда учил. Всё стало лишь сложнее, когда они оба выступили в нашумевшей балетной постановке — было трудно не замечать косые взгляды окружающих, и далеко не все они были просто любопытными.
В какой-то момент Ваньнин уверил себя, что справится, и что сплетни так и останутся сплетнями, если не давать для них почву — но, по правде, он и сам понимал, насколько наивно действительно верить в возможность скрывать отношения постоянно. Он и сам не верил в это по-настоящему — однако ему всё ещё хотелось почувствовать вкус счастья перед тем, как всё неизбежно рухнет.
Никакая любовь не могла длиться вечно, перед лицом проблем любые чувства давали слабину, и даже самые достойные из людей не выдерживали постоянного давления.
Мо Жань сам не знал, во что ввязывался, и Чу понимал, что, чем дольше продлится их роман, тем сильнее они оба рискуют. И, если он сам так или иначе собирался завершать карьеру в балете, поскольку с его состоянием здоровья и возрастом рассчитывать на долгие годы на сцене не приходилось, то Мо Вэйюй после оглушительного успеха, находясь в потрясающей физической форме, мог танцевать ещё очень долго — и было бы несправедливо отнять у него эту возможность.
Чу Ваньнин учил его как раз для этого самого момента триумфа — более всего он опасался стать пятном на репутации ученика, загубить собственные усилия своими же руками.
Даже если ценой успеха должно было стать его счастье.
За год гастролей они оба привыкли друг к другу — так что Чу убедил себя, что расставание не станет особым ударом для Вэйюя, который поначалу с какой-то детской наивностью вбил себе в голову, будто желает этих отношений.