Наглый. Плохой. Злой (СИ)

Давыдов методично рассматривает меня и тяжело дышит, отчего я натягиваюсь струной, судорожно выталкивая застревабщий в легких воздух.
Что ему нужно?
Я ничего не понимаю…
— Да, спасибо, — невпопад отвечаю и поворачиваюсь спиной к парню.
Он делает шаг ко мне и вот уже пальто почти на плечах. Доля секунды проходит, и я чувствую горячее дыхание на шее, оно стекает ниже к ключице и растворяется во мне трепетом, который я совершенно точно не ожидаю встретить от такого контакта.
  
Пальто укутывает меня и вместе с ним я чувствую очередную волну жара, ударяющуюся в спину.
Пальцы впиваются в ткань и до боли сжимаются, почти что до характерного хруста.
— Приятного аппетита, Яна, — со спины протягивает мне пакет, и я резко поворачиваюсь, утвердительно кивая головой. Меня будто бы в сон погрузили на пару секунд, за которые он ко мне прикасался… воздухом прикасался. Запахом своим.
Прямого контакта не было, были лишь вибрации, от которых я потеряла связь с реальностью.
И почему-то грудь стала чувствительной, да все тело налилось горячей лавой.
— Спасибо, Алексей, — на него больше не смотрю, но в знак уважения принимаю пакет с подарками, на которые, по сути, и не рассчитывала, ад и не хотела, если сказать по правде.
Даже тот факт, что он так метко угадал мои предпочтения, ничего не значит!
— Леша, — поправляет меня он, и я снова нервно улыбаюсь, прежде чем кивнуть на прощание и уйти.
Но даже когда я иду в сторону выхода, чувствую внимание, спутать которое с чем бы то ни было еще просто невозможно.
Оно мягко обволакивает тело и погружает меня в какую-то негу.
Горячий поток путается в волосах и медленно стекает к ногам.
Почему он так на меня смотрит?
Рука, сжимающая пакет, дрожит. Я не буду сейчас раскрывать, конечно, да и вообще не уверена, что это можно нести в дом.
С другой стороны, хуже точно не будет.
Куда уж хуже в моем случае, верно?
Нервный смех рвется из меня, но я его заталкиваю обратно. Не время и не место.
Охранники открывают мне дверь, и вот мы уже на улице, рядом с парковкой, где меня ждет персональная машина, наглухо тонированная и также наглухо бронированная.
Я самое главное сокровище у мужа, и он сделает все, чтобы со мной было все в порядке. Вернее, чтобы вред смог причинить мне только он.
И чтобы этот самый вред абсолютно точно не смог заметить посторонний.
У охранников нет глаз и ушей, и в случае чего они будут слепы к моей беде.
Зато они все видят и слышат, если я выхожу в свет без мужа. Тогда это мои церберы, выполняющие приказы по заранее установленным правилам.
Они могут мне навредить в попытках причинить только благо.
Ты же будешь послушной девочкой, жена?
Набатом стучит в голове фраза, брошенная однажды супругом.
С тех пор я очень послушная девочка.
  
ГЛАВА 6
 
Лёша
Я точно знаю о ней всё. Знаю, что она ходит в грузинский ресторан со своей подругой дважды в неделю.
Знаю, что она ходит в спортивный зал. Я знаю, какой это спортивный зал, с методичностью маньяка могу объяснить, когда и во сколько я могу её встретить в определённой точке нашего города.
Её график абсолютно точно соответствует какому-то идиотическому расписанию.
Но это расписание я узнал самостоятельно, а значит я целиком и полностью полагаюсь на него и в своих попытках внезапно с ней столкнуться достигаю максимальных, блять, высот.
Я вообще всегда на высоте. Будь то бой, или какая-то долгоиграющая цель. Сейчас моя цель не свихнуться из-за неё. Так сложно это сделать, если твой мозг буквально взрывается при виде этой красоты.
Пухлых губ, по которым хочется провести сначала пальцами, затем языком, а затем ещё чем поинтереснее.
При виде аккуратных пальцев, которыми она водит по ободку чашки. При виде волос, которых так хочется намотать на кулак и натянуть назад, чтобы впиться в шею губами.
При виде бархатной кожи, бледной, но такой манящей, что я бы трогал ее постоянно.
24/7
Нонстоп.
Так что да, как только я увидел её в этом заведении, то моё внимание сразу переключилось на небесно-голубые глаза и улыбку, сжатую и нервно- скомканную, но такую, от которой у меня моментально всё тело переключается на единственную цель: следить за ней.
Хорошо, что в этот раз я угадал со временем. Не часто получается… сука!
Не часто получается ловить буквально каждый взгляд, мимолётно брошенный на меня.
Следить за тем, как язык обводит пухлые вишенки губ, как она прикусывает одну и резко открывает ротик, очевидно, вздыхая от негодования.
Я бы давно жрал эти губы, я бы слизывал трепет с них, я бы все сделал… и сдох бы за нее. Но это ебучее кольцо на пальце доводит меня до исступления.
Насколько я хреновый человек?
Настолько, что готов увести из семьи. Я этим не горжусь, но черт тебя дери, я не знаю, как иначе вести себя рядом с ней.
Каждая минута — хождение по краю.
И в этом я теряю контроль.
Однажды сорвусь, и тогда быть беде, потому что она очень хорошая девочка, а чертовски плохой пацан.
Яна смотрит на меня как на чудовище, как на какую-то грязь под ногами да и пофиг, если честно.
Чётко понимаю, что она единственная причина, что заставляет меня вставать по утрам.
Внаглую подхожу, внаглую здороваюсь, также внаглую сажусь рядом и впитываю в себя ее сладкий аромат. Нежный. Невесомый, но я втягиваю воздух, как поехавший мудак. Черт. Ад.
Просто ад.
Я дважды касаюсь ее ногой, и взрываюсь к чертовой матери внутри.
Черт.
Повернись ко мне.
Я держу башку так, что впиваюсь в нее взглядом, больным и одержимым, и сижу так, что клешни едва помещаются под столом, и я протягиваю их максимально близко к Яне.
Она в платье.
Она в платье, от которого у меня фантазии мозги превращают в фарш.
Это вязаное платье с широким поясом на талии.
Подчеркивает фигуру песочные часы, эту полную грудь, ноги. Ну как жить вот так, и не иметь касаться?
Меня на части ломает рядом с ней, но я продолжаю сидеть и считывать вибрации, которые ударяют в голову набатом.
В моем присутствии она всегда хочет сбежать. Боится? Наверное, я же как зверь сижу, дышу ею и буквально слюни пускаю.
Я вообще не понимаю, как иначе!!
Когда Яна сбегает, я делаю то, что могу. Впихиваю пакет с вкуснотой, которую она любит. Точно знаю, я все про нее знаю, даже размер ноги. Потому что, блин, слежу за ней.
Я уже отсканировал ее во всех возможных позах и спроектировал в голове.
Все спроектировал, все запомнил.
Снится мне ночью, как я ее обнимаю и целую, как трахаемся до потери пульса.
А пока скольжу взглядом по манящим изгибам и захлебываюсь от желания ею обладать.
Яд.
Просто яд…
Смотрю вслед и подыхаю. Изящная, красивая, и не моя…
Умная, талантливая и такая сшибающая мозг.
И чужая жена.
— Нравится тебе наша Яночка, Лёша? — звучит ехидный голос за спиной.
— Не понял, — рычу, не выдавая себя.
— Да твой стояк видно за километр, ты хотя бы когда врешь, ври всеми частями тела, мальчик. А пока врать у тебя получается аж никак, мальчик.
Девица обходит меня и складывает руки на груди, рассматривая меня с ног до головы.
Продолжаю пульсировать теперь ещё и от злости.
Ну и чё ты палишь на меня?
— Стояк иметь — честь, если ты не в курсе. Плохо его не иметь.
— Так я хвалю, мальчик. И вообще. Если я тебе скажу, что в семье у Яны нет любви, что делать будешь?
Морда растягивается в улыбке и внутренности разливаются.
— А что ещё ты скажешь? — лыбу пытаюсь заглушить, но не выходит.
Нет, я догадывался. Он старый. А она молодая и красивая. Какая любовь?
  
— Скажу, что Яне нужен молодой мужчина, который сможет дать ей то, что не может дать старик. Понимаешь, что я имею в виду? — прищуривается и ехидно улыбается.
Я капец как понимаю.