Частная Академия. Осколки (СИ)

— Консерватория… Так это ты здесь…
— Не был пять лет, — обрывает меня Артем. — После аварии ни разу не приходил.
У него напряженный голос, а во взгляде столько металла и холода, что невольно поеживаюсь. Не представляю, что сейчас на душе у Баева. Осторожно касаюсь пальцами его ладони, он не убирает руку, и я, чуть осмелев, веду его вперед.
Сейчас утро, но перед зданием кучкуется несколько компаний, явно студентов. Они болтают о чем-то, громко смеются. И я тут же пытаюсь представить Артема среди них. Получается с трудом. Все-таки в нашей академии он выглядит более естественно, что ли.
  
— А ты не думал…
— Нет!
Артем очень категоричен, а я, конечно, не смею его разубеждать. Мы проходим мимо веселых компашек, и Баев, не сразу, но начинает рассказывать о том, как поступал сюда.
— Мы сюда часто приходили, когда учились в школе. Знаю здесь каждую скамейку. Хочешь зайти внутрь? — кивает он на здание. И по глазам вижу — его самого туда тянет.
— Конечно. А можно?
— Думаю, да, — Артем внимательно листает контакты в своем телефоне, звонит кому-то, и через пять минут мы заходим в консерваторию.
Первое впечатление — у нас в академии все намного современнее, свежее и дороже. Но зато здесь непередаваемая атмосфера — как будто время застыло, и ты окунаешься в совсем иной мир. Даже не верится, что за толстыми стенами течет другая жизнь.
— Баев?! — слышу грозный женский возглас и инстинктивно вжимаю голову в плечи. А ведь это не меня окликнули!
Оборачиваюсь и вижу маленькую старушку лет… да столько не живут, наверное. Там глубоко за восемьдесят, судя по сгорбленным плечам и испещренному морщинами лицу. Но взгляд живой и злой. Она стоит на месте, а Артем уже спешит к ней. Да еще с покорным видом, я и то возмутилась ее окрику.
— Изольда Игоревна, — Артем почтительно склоняется над старухой, которая ему едва до плеча дотягивает. И… целует ей руку. — Рад вас видеть.
Что?! Стою в сторонке и с изумлением наблюдаю, как Баев, которого боится чуть ли не вся наша академия, включая преподов, склонив голову, выслушивает эту, ну, очень неприятную старуху. Я бы… ну, не знаю… так никто с нами в академии не обращается. Даже Демьянов не позволяет.
— …за столько лет ни разу не появился! Позор какой! Я была лучшего о тебе мнения, Тема. Ты хотя бы играешь?! Или забыл, как задницей на банкетку садиться?! Столько времени на тебя убила. Неуч!
— Играю, Изольда Игоревна, — еще ниже склоняется перед грозной старухой Баев. И правда, нерадивый ученик перед учителем. Но на это так смешно смотреть — она такая мелкая и злобная, а Артем… высокий, сильный и… очень трепетно глядит на эту грымзу!
Да кто бы из наших увидел, не поверил бы!
— Ладно, идем, посмотрю, как сыграешь Шопена Вальс до-диез минор. И девочку свою забирай! Хоть не эта бездарь Збарская, уже хорошо!
Артем кивает грымзе, потом подходит ко мне и берет за руку.
— Ты хотела когда-то увидеть, каким я был? — заговорщически шепчет, а в глазах сверкают веселые огоньки. — Тогда пошли.
  
Глава 42
 
— Да сколько вообще в тебе терпения?! И главное, почему оно досталось этой старой перечнице?!
Я говорю очень плохие слова, но после четырех часов в консерватории считаю, что имею на них право.
— Ревнуешь? — ухмыляется Баев. — Она не перечница. Пожарская — это легенда, она как национальное достояние. Мне вообще повезло, что она меня не послала сегодня.
Такого озорного и веселого Артема я не видела. И еще что поражает — необыкновенная легкость, которую я в нем не замечала раньше. Как будто другой человек.
— Ты отлично играл. Я, конечно, не легенда, но мне понравилось. Изольда тебя хвалила, ты мог бы вернуться…
— Нет, Мира. Не мог бы. Я не готов становиться посредственным музыкантом. Пожарская просто меня пожалела.
Кому-то не мешало бы усмирить свою гордыню.
— Ну, не знаю. Мне кажется, она была искренней. Но нужно больше практики, тут я с Изольдой согласна. Я, кстати, ни разу не слышала, как ты играл, с тех пор как вернулась.
— Некогда было, — Артем обнимает за плечи и шепчет, целуя в висок. — Спасибо!
— За что?
— Без тебя я бы туда не пошел.
Мы обедаем, потом я, все же, уговариваю Артема пойти на Старый Арбат. Огромная пешеходная улица полна таких же, как я, туристов, которые никуда не торопятся и с любопытством посматривают на работу художников, или останавливаются слушать музыкантов. А я иду фоткаться к Стене Цоя. Я не фанатка его, но это музыка моих родителей, они до сих пор его слушают. Не думала, что когда-нибудь здесь окажусь, но сделать это оказалось намного проще, чем признаться маме и папе, что у меня есть парень. До сих пор трушу.
— Все в порядке? — спрашивает Артем и отдает мне мой мобильный, на который сейчас сделал несколько фоток. — Давай еще пару селфи. И, кстати, мы ужинаем сегодня не одни.
— А с кем? Твоими друзьями по музыкалке?
— С дедом.
Мне сразу становится не до селфи, да и не до Арбата.
— Сенатор Баев? За-зачем? Я не буду!
Слова вылетают из меня быстрее, чем я в состоянии их обдумать. Нет, нет и нет! Я не готова! Я не хочу! Но Артем не слышит моих мыслей.
— Он узнал, что я в Москве…
— Вот и сходи один, а я в отеле посижу, тебя подожду.
Артем смотрит на меня, словно я сморозила несусветную глупость.
— Он тебя не съест. Пойдем, заодно и познакомишься. Ты же сама говорила, что все открыто,
предки тоже должны знать. Твои, правда, считают, что ты сейчас на парах, да?
Мне нечего ответить, я согласно киваю и мысленно вспоминаю, что взяла с собой. Платье и туфли Ольга рекомендовала положить, и я ее послушала, хоть и не верила, что случай представится.
— Выдохни уже, он просто мой дед. Это не прием в Кремле. Скорее всего, его сто раз успеют
отвлечь звонками. А может, вообще в середине ужина свалит по каким-то делам.
Артем пытается меня успокоить, он в приподнятом настроении и не видит никаких причин для нервяка. А я иду рядом с ним на деревянных ногах в пафосный ресторан и совершенно уверена, что я не понравлюсь дедушке Артема. Ведь из-за меня расстроилась свадьба, которую сенатор планировал.
Ветер треплет мои волосы, которые я завязала в простой низкий хвост. Толку строить из себя ту, кем я не являюсь. И я уверена, сенатор Баев все отлично знает про меня.
От волнения я почти не замечаю интерьер ресторана, мне вообще наплевать на него. Главное, не упасть, не толкнуть кого-то случайно и не ляпнуть что-то неподходящее.
Артем очень привязан к деду, намного больше, чем к отцу. Я это хорошо знаю. И мнение сенатора для него очень важно.
Арсений Анатольевич уже сидит за столом и разговаривает с кем-то по телефону. Заметив нас, машет рукой, а когда мы садимся рядом, откладывает в сторону мобильный.
Он выглядит так же, как и почти полгода назад в декабре, когда я его мельком видела на открытии онкоцентра. Высокий, худой и грозный. Властный.
Он пожимает Артему руку, а затем кивает мне.
— Здравствуй, Мирослава. Артем много рассказывал о тебе.
Вроде бы дежурная фраза, но я почему-то слышу в ней подвох.
— Здравствуйте. Спасибо, Арсений Анатольевич.
Пока выбираем еду, Артем рассказывает деду о предстоящей поездке на Урал.
— Настя с тобой летит? — перебивает его сенатор. Он, похоже, не слишком этому рад, потому что добавляет. — Ушлая девица, хотя и полезная, не спорю. А ты, Мирослава, что думаешь?
— Я? — немного тушуюсь. — Ничего не думаю. У меня учеба…
Не очень понимаю, чего от меня хотят, но, к счастью, в это время нам приносят заказ. Так что едва я вижу свой салат, все внимание отдаю ему. Хотя есть совсем не хочется.
— Учеба — это хорошо. — медленно выговаривает сенатор. — А дальше что, Мирослава?
Какие планы на жизнь?
— Дед! — влезает Артем, но тот игнорирует внука.
— Так что? Обычно у меня в академии амбициозные ребята учатся. Не стесняйся.