Частная Академия. Осколки (СИ)

Он шепчет разные непристойности, от которых распаляюсь еще больше. Лихорадочно притягиваю его к себе, сжав ногами сильные бедра. Потому что того, что произошло в душе, мне катастрофически мало. Я хочу по-настоящему! Хочу стать его. И боль меня точно не остановит.
— Я… хочу, — ласкаю рукой его член, стараясь не думать о том, как он может поместиться во мне. — Артем…
— Чего? — его хриплый голос дрожит. Вижу, он сам себя еле сдерживает. — Чего хочешь, Мира?
  
— Тебя…, — сглатываю, но взгляд не отвожу. Я не боюсь своего желания. — Я хочу тебя.
Теряю Артема, но лишь на секунды, слышу, как рвется пакет фольги, вижу, как Артем уверенно и быстро раскатывает презерватив на члене.
— Моя… — целует мои распухшие губы и осторожно опускается на меня.
Бережно раздвигает мои складки, замираю от непривычной заполненности внутри. Мне этого недостаточно.
— Артем, — прошу я и вскрикиваю, когда он резко и глубоко входит в меня. На глазах выступают непрошенные слезы, отворачиваю голову, но Артем, все равно, их замечает.
— Больно?
— Немного, — выдыхаю я. — Ты… большой…
Замирает, ждет, когда я чуть успокоюсь, сам дрожит от нетерпения, слизывая губами влагу с моего лица. А потом начинает медленно двигаться во мне.
Стараюсь подстроиться, прижимаюсь к нему, боль притупляется, она даже становится приятной.
— Еще, — несмело прошу я. — Еще…
И вскрикиваю от каждого его резкого удара внутри. Цепляюсь за его плечи, ловлю губами его стоны, меня разрывает на части. А потом он неожиданно останавливается, выходит из меня, из-за чего протестующе шиплю. Переворачивает на живот, заставляя приподняться на локтях и удерживает рукой под грудью.
— Тише… вот так…, — из-за его рваного дыхания я едва различаю слова. — Сейчас…
Снова входит в меня, но на этот раз совсем не больно, приятно, находит пальцем мой клитор. Резкие жесткие толчки внутри становятся еще сильнее и быстрее. Я уже ничего не соображаю. Кричу от того, что снова кончаю. Ярко, опустошающе, и падаю без сил на кровать.
  
Глава 41
 
Просыпаюсь утром, обнимая руками подушку. И еще до того, как открыть глаза, понимаю, что одна. Артема нет рядом. Тревога рассеивается, лишь когда слышу звук льющейся воды в ванной. Он здесь. Со мной.
Замираю, внимательно прислушиваясь к себе. Чувствую, что теперь я другая, что все изменилось в моей жизни. И это уже навсегда.
Вчера Артем был таким заботливым — сам вытер полотенцем кровь с моих бедер, а потом сонную отнес в душ. Я уже почти спала, но его обещание запомнила. «В следующий раз будет жестко, долго, глубоко и без остановки. Я научу тебя всему. А сейчас спи».
В самом низу живота чувствуется легкая саднящая боль, которая усиливается, когда я встаю с кровати.
— Проснулась? — Артем выходит из ванной и улыбается мне насмешливо. — Привет!
— Доброе утро, — закашливаюсь, прижимая руки к груди. Я теряюсь, не знаю, как себя вести с ним. Мне неловко, хочется отвести взгляд в сторону, будто я что-то не то сделала. — Тоже… в душ. Дай пройти, пожалуйста.
Хочу протиснуться мимо него, но Артем ловит меня, прижимает к груди. Вдыхаю в себя его запах и немного успокаиваюсь. Все нормально. Просто не так, как раньше.
— Ты как? — пронизывает меня взглядом, от которого невозможно скрыться. — Я вчера мог…
— Все хорошо, — торопливо перебиваю, потому что не готова обсуждать себя. — Все хорошо… я сейчас…
Когда возвращаюсь из душа, Артем уже одет и что-то внимательно читает в мобильном. Но быстро убирает сотовый, едва я появляюсь.
— Поедем завтракать, уже почти одиннадцать.
— А разве нам не надо домой? — срывается с губ. — Сегодня пятница, я и так пропустила…
— Нет, — обрывает меня Артем, и я понимаю, что домой сегодня точно не попаду. Домой? Пентхаус теперь мой дом?! — Останемся. Или у тебя какие-то дела важные?
Мне не нравится его вопрос и тон, каким он задан.
— Вообще-то это у тебя дела! Не знаю, важные ли, но Инга Ульссон точно ждет тебя на своей вечеринке.
Господи, зачем я вообще про нее вспомнила?! Нашла время. Это утро должно было быть только нашим!
— Инга? — Баев равнодушно пожимает плечами. — Меня там не будет. Каждый год одно и то же. Ей нравится играть в элиту, пусть дальше играет. Идем!
В голове еще крутятся последние слова Артема. Мне есть, что на них ответить, но я не хочу повторять своих ошибок. И уж тем более, не скажу, что Инга разнесет по всей академии свою версию — Баев не пришел, потому что не хочет официально представлять Шанину как свою девушку. Гоню от себя все эти неприятные мысли и стараюсь жить настоящим. Ловить момент, как говорят.
Поэтому довольно жмурюсь на солнце, подставив лицо теплым лучам.
— Какой же кайф, вот так взять и оказаться в настоящей весне. Я тебя вчера толком не поблагодарила. Спасибо, что привез меня сюда.
Артем молча кивает. Кажется, он не очень понимает, что это наше свидание я никогда не забуду. И как много для меня значит, вот так сидеть рядом с ним вдвоем в маленьком кафе и завтракать.
— Хочу показать тебе город сегодня. Вчера толком ничего не посмотрели, — предлагает Артем, когда мы выходим на улицу. — Я закажу экскурсию.
— Нет! То есть… спасибо, но… может, вдвоем погуляем? — и тихо добавляю. — Мне вчера понравилось.
Краснею под его пристальным взглядом — мои слова прозвучали двусмысленно. И все же, набираюсь смелости и спрашиваю то, о чем давно хотела узнать.
— Я ведь тебе не понравилась сразу? А когда тогда?
Баев задумывается или делает вид. По его непроницаемому лицу не очень-то и поймешь. И лишь когда я решаю, что ответа уже не получу, слышу:
— Ты действительно поверила тогда, что у меня был брелок?
— Что? — непонимающе переспрашиваю, а потом, как вспышка перед глазами, воспоминание — гостиная на первом этаже, холодная колонна, к которой прижимает меня Баев. И его слова, что мы с ним одни, и мой парень Тарас мне не поможет. Я тогда такое потрясение пережила! И обиду вперемешку с облегчением, что не привлекаю Артема, как девушка.
— Ты врал! — доходит до меня, наконец. — Ты врал! А я поверила! Поверила, что тебе плевать, что…
Слов не хватает от возмущения. И видя самодовольную улыбку на лице, не сдерживаюсь — бью его кулаком в плечо, но Артем лишь смеется.
— Сволочь! — снова толкаю его, но Баев уже схватил меня в охапку и не отпускает. — Ты хоть представляешь, что я тогда чувствовала?!
— Возбуждение, — без паузы отвечает он. — Ты хотела, чтобы я продолжил тебя зажимать, но боялась самой себе в этом признаться.
— А ты? Тоже боялся себе признаться?
— Я не ожидал, — Артем обнимает меня за плечо, и мы медленно идем по тротуару, мощенному плиткой. — Но мне очень не понравилось видеть тебя с Кочетовым. А ты не понимала, что он гнилой. Захотел тебе показать и сам… увлекся тогда.
— Сволочь ты, Баев, — уже спокойнее повторяю я. — Куда поедем? Или пойдем? Погода хорошая…
— А куда хочешь?
— Хочу, чтобы ты показал мне Москву, как сам ее видишь. Хочу увидеть твоими глазами.
Артем мрачнеет, улыбки уже нет, и взгляд становится холодным и отстраненным.
Обнимаю его крепче и шепчу в ворот пальто.
— Это ведь город твоего детства. Но если хочешь, можем сделать вид, что оба здесь впервые.
— Ладно, — сдается он, а я и представить не могу, чего мне будет стоить эта маленькая победа. — Здесь, кстати, недалеко. Можем пройтись.
Однако идем мы довольно долго — уже больше часа. Проходим переулочки центра, а потом пересекаем оживленный Арбат. Тут чуть не даю слабину — хочется поглядеть на Старый Арбат, сфоткаться у Стены Цоя и послушать уличных музыкантов. Но Артем ведет меня совсем в другую сторону, и я подчиняюсь.
Чувствую, что мы идем в особенное для Артема места. И то, что он решился мне его показать — дорогого стоит.
Мы оказываемся перед огромным желтым зданием. И глядя на памятник перед ним, сразу понимаю, где мы.