Одиночка. Том IV (СИ)

Но иного выбора не было. Потому что логика долга, которую они так чтили, в этот раз дала сбой. Инцидент с «фрилансером» не был закрыт. Он висел в воздухе, как тот холодок на спине, и пока он висит — ни о каком архиве и покое не могло быть и речи. Особенно когда в чьих-то широко раскрытых глазах мерцало белое бездушное сияние Разлома.
Крыша торгового центра встретила их ледяным ветром и молчанием. Снег, запорошивший поверхность крыши, лежал нетронутым одеялом, глуша и без того мёртвую тишину периметра.
  
Света, сдвинув капюшон, методично расчистила небольшую площадку у края парапета, где несколько дней назад их настигли хаос и непонятная аномалия с исчезновением. Её движения были точны и лишены суеты. Виктория, прислонившись к вентиляционной шахте, наблюдала за уезжающими машинами посетителей ТРЦ.
Когда ТРЦ опустел, кейс открылся с тихим шипящим звуком. Внутри на чёрном бархате лежала сложенная контуром «лента» — устройство, напоминавшее не то старомодный рулет, не то сейсмограф.
Оно было собрано из матового металла и тусклого стекла, сквозь которое угадывалось мерцание чего-то вязкого.
Света надела тонкие сенсорные перчатки, её дыхание стало намеренно ровным. Настройка заняла почти сорок минут: ювелирная подстройка частот, синхронизация с фоновыми показателями местности, которую она снимала портативным сканером. Лента замерла, её стрелка дрожала на нуле.
— Начинай, — тихо сказала Виктория.
Света коснулась активатора. Аппарат вздрогнул и начал разворачиваться — не механически, а словно размокая по невидимым линиям сгиба, превращаясь в плоский прямоугольник матового свечения.
Он лежал на снегу, не растапливая его. Минута. Две. Стрелка не двигалась.
Ни энергетических следов, ни «эха», ничего. Только ветер выл в раструбах вентиляции.
Виктория почувствовала знакомую тошнотворную пустоту под ложечкой: чувство бесплодного ожидания, потраченного впустую времени. Света молча смотрела на прибор, её лицо в тусклом свете дисплея было каменным. Ещё пять минут, и она начала плавно сворачивать систему, её пальцы чуть дрожали от напряжения и холода.
— Ничего, — её голос прозвучал глухо, сорванным шёпотом. — Совсем ничего. Как будто его стёрли ластиком. Или он сам…
Виктория резко выпрямилась, отряхивая с рукавов налипший снег. Всё это было напрасно. Артефакт, теория, этот выезд — всё было лишь попыткой ухватиться за призрак, который оказался умнее, быстрее, чище.
Она уже собиралась кивнуть в сторону выхода, когда звук оборвал тишину. Негромкий, но отчётливый — сухой одинокий хлопок, будто лопнула на морозе толстая ветка или лёд под чьим-то весом. Но не снизу. Сзади.
Они обернулись синхронно, руки уже на оружии. И замерли. На краю крыши, у дальней вентиляционной шахты, где ещё минуту назад никого не было, лежал человек.
Молодой мужчина, юноша, в обгоревшей, местами спёкшейся в жёсткие корки одежде. Лицо его было забрызгано грязью и сажей, волосы спутаны. Он не двигался. Снег вокруг него был нетронут, будто он материализовался из воздуха в эту самую секунду.
— Свет, — Виктория не отводила от фигуры взгляда, медленно, почти не дыша, делая шаг вперёд. — Сканер! Быстро!
Света, не спуская глаз с незнакомца, потянулась к боковому отсеку кейса. Но её рука замерла в воздухе.
Юноша пошевелился. Слабый, едва уловимый стон вырвался из его пересохших губ. Он попытался приподнять голову, и тогда они увидели его глаза. В них не было белого бездушного свечения. Они узнали его.
— Фрилансер… — охренев, прошептала Света.
— Твою мать… — его голос был хриплым. — А чё, уже зима⁈
  
Глава 5
 
— … und deine Mutter ist eine Hure, — буркнул немец и… Он рванулся не за оружием, а в сторону, пытаясь закричать.
Мне пришлось его дожать.
Айнц. Буднично, грустно и как-то очень по-немецки: даже в предсмертном хрипе у него чувствовалась пунктуальность.
Цвай. Дверь в святилище поддалась с тихим скрежетом. Внутри пахло кровью и пылью. Багровый свет лился из трещин в полу, в центре которого, скованный сияющими цепями, корчился тот самый Хранитель — мутант размером с медведя, покрытый пластинами, похожими на камень. Вокруг него сновали пять «охреневших» с инструментами, явно пытаясь выдрать из его груди какой-то светящийся осколок. Дилетанты. Они даже не выставили приличную охрану, слишком уверенные в своей ловушке снаружи.
Не понял я только одного: откуда здесь столько людей? Когда я спускался, я же видел, что их лишь двое.
Один — самый крупный — охотник методично бил мутанта плетью-навыком, приговаривая что-то на своём языке.
Хранитель лишь тихо поскуливал на частоте, от которой зубы начинали ныть.
— Эй, коллеги! — крикнул я, привлекая внимание. — Прервитесь на кофе-брейк. Ваш дозор снаружи внезапно ушёл в бессрочный отпуск.
Трое обернулись с синхронностью, достойной кордебалета. У того, что с плетью, лицо исказила маска праведного гнева.
— Wer zum Teufel bist du⁈
— Я — внезапный аудит из московского офиса, — заявил я, делая шаг вперёд. — Ваша эффективность по зачистке разломов вызывает вопросы. Также у вас полностью отсутствует корпоративная этика. И соцпакет.
Немец с плетью не оценил мой юмор — или же просто не понял:
— Er ist verrückt… Mach ihn fertig!
Тот, что справа, потянулся к пистолету. Левый полез за ножом. Я вздохнул.
— Ну вот, всегда так. Диалог культур не заладился.
Я не стал церемониться. Первого снёс ударом в висок. Второй дёрнулся в мою сторону после «хруста» и получил кинжалом в глазницу. Третий успел вскрикнуть и выстрелить из какого-то энергетического болта — обжёг мне плечо. Больше раздражало, чем пугало. Я закрыл дистанцию, повалил его и закончил дело.
Оставшиеся двое — тот самый «менеджер» с плетью и его помощник — застыли, как глиняные статуи. Видимо, их план развития карьеры не предусматривал такого форс-мажора. Хранитель, воспользовавшись паузой, дёрнулся, и сияющие цепи звякнули, осыпая искрами.
— Вам тоже сейчас будет капут, — заявил я, вытирая клинок о штаны одного из «уволенных» сотрудников.
Помощник, парень с лицом конюха, нервно сглотнул и бросил взгляд на своего друга. Тот, однако, уже пришёл в себя. Его гнев сменился трезвым мышлением. Он что-то быстро и отрывисто прошипел напарнику.
— Я же предупреждал, — вздохнул я, — командная работа у вас хромает.
«Конюх», воодушевлённый шёпотом «друга», с диким криком рванулся на меня, размахивая молотом. Энтузиазм — это хорошо, но техника безопасности важнее. Я присел, пропуская неистовый замах над головой, и всадил ему под рёбра нож, который только что вытер. Он булькнул и осел, пытаясь понять, куда делся весь его боевой пыл. Осталось разобраться с кадровиком.
Немец с плетью отступил к стене, его глаза бегали от меня к мутанту и обратно. Видимо, он выбирал, с какой катастрофой смириться проще.
— Ну что, — сказал я, делая шаг в его сторону, — давай обсудим твоё резюме. Пункт «работа в стрессовых условиях» явно требует пересмотра.
В ответ он взмахнул рукой, и его плеть-навык ожила, превратившись в свистящий сгусток тёмной энергии. Это было уже интереснее, чем молот.
Плеть с шипящим звуком рассекла воздух там, где я стоял секунду назад. Я откатился в сторону, слыша, как энергия оставляет на полу оплавленную, дымящуюся борозду.
«Менеджер» ухмыльнулся, его пальцы играли рукояткой бича. Он сделал несколько коротких, хлёстких взмахов, заставляя меня отступать к центру помещения.
Хранитель в цепях зарычал, дёрнулся вперёд, но сияющие путы снова болезненно стянулись, вызвав искры. Его попытка отвлечь внимание стоила ему новых ожогов, но дала мне момент. Пока немец бросал взгляд на мутанта, я рванул не от плети, а на него, сократив дистанцию. Клинок блеснул, целясь в кисть, держащую рукоять. Плеть, словно живая, извилась и щёлкнула мне по предплечью. Не порез — скорее, ледяной ожог, мгновенно сковывающий мышцы. Рука онемела, кинжал с лязгом отскочил в сторону.