Одиночка. Том IV (СИ)
Боль — отличный стимулятор. Я не стал хвататься за руку, а бросился в ноги подкатом. Моя здоровая рука схватила его за лодыжку, и я дёрнул на себя со всей дури. Он рухнул, воздух вырвался из его лёгких со свистом. Плеть выскользнула из пальцев и забилась на полу, как угорь на суше, постепенно теряя энергию и превращаясь обратно в кусок кожи с ручкой. Я навалился на него коленом в грудь, прижимая к липкому от крови полу.
Его холодная ярость наконец сменилась животным страхом. Он пытался вывернуться, но мой вес и хватка были надежнее любого HR-договора.
— Капут-капут, — прошипел я, поднося к его лицу окровавленный кулак.
Вскоре наступила тишина, если не считать тяжёлое, хриплое дыхание Хранителя. Он поднял на меня взгляд, полный животной боли и ненависти. Цепи ослабли — видимо, они были связаны с жизнями этих немцев.
— Эй, большой, успокойся. Я тебя вызволю, — буркнул я, вставая и отступая к стене.
План был прост: сломать оставшиеся силовые нити, пока мутант приходит в себя, и дать драла. Но планы и я — понятия несовместные.
Хранитель рванулся, оставшиеся цепи лопнули с характерным звуком. Он двинулся на меня, рыча, явно не видя разницы между своими мучителями и моим симпатичным лицом. Я уже приготовился к ещё одной грязной схватке, как из теней за спиной мутанта вынырнули две высокие фигуры.
Эльфы. Та самая пара, что следила за мной с самого начала. Они не стали читать мораль — просто бросили в ноги чудовищу какие-то дымящиеся гранулы. Те лопнули облаком ослепительно-белого света и оглушительного звука. Хранитель взревел и отшатнулся, дезориентированный.
— Беги, глупец! — крикнула мне эльфийка с хриплым голосом. — Пока он слеп!
Мы рванули прочь из святилища, оставив оглушённого мутанта. В главном зале нас уже ждала новая группа охотников — те, что, видимо, шумели в соседнем тоннеле. Увидев нас, они ошалели на секунду, но этого хватило.
Эльфы работали молча и смертоносно: стрелы, короткие взрывы навыков, удары клинками. Я присоединился, больше полагаясь на грубую силу и остатки адреналина. Это была не битва, а бегство сквозь строй. Мы проломились, оставив за спиной ещё несколько тел и много шума.
Когда вывалились на относительно свежий воздух одного из боковых выходов, я рухнул на камни, пытаясь отдышаться. До конца проклятия оставалось часа два, не больше. А задание уже тем временем выполнилось. С отличием, так сказать.
'Внимание! Основное задание: Спасти босса А-рангового портала — ХРЮЧЕЛОМ! Выполнено!
Дополнительная цель: уничтожить отряд воинов света 10\10! Выполнено!
Награда ожидает вас после обнуления дебаффа и нового штрафа!'
Чё-чё-чё⁈ Какой штраф? Я же ничего не нарушил, всё сделал…
Система не уточняла. Просто вывела это сообщение и снова погрузилась в молчание. Я сидел на холодных камнях, вдавливая в ладони острые грани, пытаясь через боль понять логику происходящего. Немцы мертвы, мутант жив — всё как было заказано.
Штраф? За что?
Эльфы стояли в нескольких шагах, прислушиваясь к тишине тоннеля за спиной. Мужчина, высокий и угловатый, как скала, методично вытирал тёмную жидкость с клинка. Его напарница, та самая, что крикнула мне бежать, смотрела на меня без одобрения, но и без вражды.
Скорее как на непредсказуемую стихийную помеху, которая странным образом помогла решить её задачу.
— Ты принёс много шума, — наконец, сказала она. — И много смертей. Но цели наши… совпали. Временно.
— А какая у вас была цель? — спросил я, с трудом поднимаясь на ноги.
Рука, которую хлестнули плетью, всё ещё плохо слушалась, а в висках стучало.
— Не твоя забота, — отрезала она, начиная чистить оружие. — Но…
— Но ты помог нам, — послышался голос лорда Пепла. — Ты выполнил больше, чем требовалось, человек. Почему? — спросил он.
— А потому что у меня вопрос, — выдохнул я, поднимаясь на локоть. — Вот этот Хранитель… и другие подобные ему. Если их не убьют к концу цикла, что будет? Они же просто выйдут отсюда. Но куда? В мой мир?
Лорд Пепла замер. Его глаза расширились, а затем сузились до щёлочек. Он смотрел на меня так, будто я только что объявил, что небо зелёное, а земля плоская.
— Это… невозможно, — произнёс он тихо, но в его голосе впервые зазвучала трещина. — Проклятие запечатано. Ничто не может войти или выйти, кроме вас. Твои слова — бред.
— Нет, — тупо упёрся я. — Если не зачистить вашу обитель — или как вы там это место называете — за двадцать четыре часа, то она «схлопывается», и все мобы, как и босс, вываливаются в мой мир.
Эльф молчал. Слишком долго. И в этой тишине, под пристальным взглядом его тёмных глаз, в моей голове что-то щёлкнуло. Не внезапное озарение, а тихое, ползучее понимание.
Как будто пазл, который я собирал вкривь и вкось, вдруг сдвинулся на миллиметр, и я увидел, что картинка — совсем не та, за которую я её принимал.
Идея была чудовищна в своей простоте. Не эльфы создавали эти разломы и порталы. И не люди. Это была она — Система. Та самая, что вела подсчёт моих очков, выдавала задания и теперь обещала штраф.
Что, если вся эта «система» — лишь сложный, многоуровневый механизм управления?
Мы, «охотники», думаем, что сражаемся за спасение своего мира, очищая порталы. Эльфы верят, что защищают свою реальность от вторжения, запечатывая разломы. Но что, если Система использует обе стороны? Мы приходим, сражаемся, ослабляем Хранителя и его защиту. Эльфы завершают ритуал или что-то подобное, «стабилизируя» точку разлома. А Система в этот момент… делает слепок.
Копирует состояние портала на пике его активности. И когда цикл заканчивается, оригинал, возможно, и правда спасается, как говорят эльфы. Но копия — та самая, что мы помогли создать, — материализуется уже в нашем мире, выплёскивая накопившееся зло.
Получается, мы не герои, закрывающие двери. Мы — невольные соучастники, ключ в замке, который не запирает, а отпечатывает дверь, чтобы её можно было открыть в другом месте. Наш «вклад» в сражение, наши ярость и отчаяние — это особый вид энергии, топливо для этого чудовищного ксерокса.
Чем сложнее бой, чем больше сил затрачено, тем совершеннее и «живее» будет копия. Немцы со своей жестокостью и желанием выдрать сердцевину мутанта, я со своим циничным прагматизмом, даже эти эльфы со своей холодной эффективностью — мы все были шестерёнками.
Я посмотрел на лорда Пепла. Его молчание было красноречивее любых слов. Он видел в моих глазах догадку и не стал её отрицать. Значит, он что-то подозревал. Или знал, но был бессилен. Его цель была не в том, чтобы спасти Хранителя, а в том, чтобы провести свой ритуал до завершения цикла, пока Система не сделала свой «снимок». Но если я прав, то, выходит, это не отменяло процесса. Мы оба были марионетками, просто на разных нитях.
В голове у меня что-то щёлкнуло, но не триумфально, а с тихим тошнотворным хрустом, будто ломается последняя здоровая опора. Кажется, теперь я понимаю.
Мы не герои и не спасители. Мы — живые батарейки, кричащее и дерущееся сырьё для производства очередного ада на экспорт.
От этой мысли стало так тупо и обидно, что я чуть не расхохотался прямо в каменную пыль. Весь этот угар — драки, интриги, попытки выжить, — всё было ширмой. Грандиозным кровавым спектаклем, где у каждого своя роль, а режиссёр-Система получает с каждой нашей смерти и каждой нашей победы какую-то свою непостижимую выгоду. И тогда в голову полезла новая, ещё более дурацкая мысль. А если она может копировать и переносить целые куски реальности с монстрами… то что такое мой мир?
«А вдруг он на самом деле всё ещё жив? Нормальный. И то, что я вижу, — это тоже… симуляция? Или копия, созданная для таких, как я?»
Я выдавил из себя что-то среднее между кашлем и смехом. Эльфы переглянулись. Мужчина, лорд Пепла, нахмурился, а его напарница, та самая хриплая эльфийка, которую я мысленно окрестил Хрипуньей, сделала шаг назад, как от заразного.