Одиночка. Том IV (СИ)
«Опрашиваем подозреваемых», — сказали они. Но Баранов услышал другое: «Составляем список для следующего этапа».
Этот визит был лишь разведкой, тактильным зондированием обороны. Проверкой, насколько он готов, насколько напуган. Они не пришли арестовывать. Они пришли обозначить присутствие. Дать понять, что фокус внимания сместился на него. И самое главное — они пришли без Романовых.
«ОГО» работала самостоятельно. А это означало, что у старых врагов появились новые, куда более серьёзные рычаги. Кто-то на самом верху дал добро на это расследование.
Когда они ушли, оставив после себя лишь лёгкое ощущение угрозы, Баранов остался один в тишине приёмной. Снег за окном уже застилал всё плотной пеленой.
Провал операции был очевиден.
Молот не создал хаос — он создал мучеников и повод.
И теперь этот повод был в руках у людей, которых не купишь и не запугаешь внутриклановыми методами. Они действовали медленно, методично, не обращая внимания на местные условности. Они копали. И следующее их посещение будет не «опросом».
Оно будет с обвинительным заключением и настоящим ордером, под который уже подведена оперативная группа. Времени на тонкие манёвры, на подковёрную борьбу, на взращивание новых «Молотов» не осталось.
Промедление стало смертельно опасной роскошью.
Мысль оформилась чётко: Романовых нужно было уничтожить. Не ослабить, не опозорить, а стереть с игрового поля. Полностью, быстро и без возможности восстановления.
Только тогда, лишившись объекта «преступления», центральный аппарат «ОГО» потеряет формальный повод копать под него. Хаос на портале они могли списать на частную инициативу.
Но смерть целого рода в мирное время — это уже открытая война, а в войне все средства хороши, и у Баранова было чем ответить. Нужно было действовать до того, как в дверь постучится не лейтенант с планшетом, а штурмовая группа с боевым заговором.
Виктория Покайло. Охотница S-ранга. Организация государственных охотников
Временный кабинет, предоставленный местным отделением «ОГО» в Новгороде, пах свежей краской, пылью и разочарованием. Виктория, развалившись в кресле, смотрела на потолок, где трепетала полоска отслоившейся шпаклёвки. Света, напротив, сидела с идеально прямой спиной, уставившись на лейтенанта Васильеву, которая пыталась налить себе кофе из термоса трясущимися руками.
— Анна, давайте ещё раз, на пальцах… Барановы. Их угодья. Они последние три года систематически «ошибаются», их охотники «случайно» заходят на земли мелких кланов, а иногда и в рейд группы других дворян, без разрешения. В прошлом году у их подконтрольного клана «внезапно» обрушилась старая дамба, и паводком снесло половину лесопилки Романовых в пригороде. Это у вас в отчётах проходит как «стихийное бедствие» и «человеческий фактор». Вы правда верите, что они просто такие… неуклюжие?
Васильева, женщина с лицом вечно уставшего бухгалтера, нервно поправила волосы.
— Виктория Борисовна, мы не полиция нравов. Наша задача — следить за исполнением квот на проход в «зоны», подконтрольные государству. Изредка — контроль «зон» дворян. А также территорий, которые не имеют хозяев, но опасны для обычных людей!
— Однако… — Виктория нахмурилась. — В ваши обязанности также входит разведка!
— Входит, и она докладывает, что пока нет прямых доказательств нападения одного рода на охотников другой!
— Прямых доказательств! — фыркнула Света, впервые оторвав взгляд от окна. — А косвенных — вагон и тележка сгоревших складов. У вас что, отдел анализа состоит из одного хомяка в колесе? Он устаёт крутить и ничего не видит?
— Светлана Борисовна, я понимаю ваш эмоциональный фон после ТРЦ… — начала Васильева, но Виктория её перебила.
— Не смей, Васильева. Только из-за числа выживших ты до сих пор не под трибуналом. И тебе сказочно повезло, что никто из мелких кланов, которые отпустили своих охотников, не подал на тебя заявление. Так что давайте про факты.
Васильева вздохнула, поставила недопитую чашку.
— Видите ли, когда в лесу дерутся два медведя, комар, даже очень профессиональный, старается не попадаться под лапу. Наш отдел — это тот самый комар. Мы фиксируем ущерб после драк. А кто начал и почему — это вопросы к самим медведям. Мы ведь собираем данные, а не строим конспирологические теории.
Виктория медленно перевела взгляд с потолка на лейтенанта. В её глазах вспыхнуло нечто среднее между безграничным изумлением и желанием немедленно запустить в Васильеву этим самым термосом.
— Анна, — голос Виктории стал опасным и бархатистым, будто струящийся яд. — Давайте уточним. Я — охотник S-ранга. Мой официальный статус в данной ситуации — «очень сердитый и большой медведь с федеральной лицензией на вскрытие консервных банок, в которых засели трусливые комары». А мой напарник, — она кивнула на Свету, — это «медведица, которой надоело, что комары пьют не ту кровь». Мы не спрашиваем, кто начал. Мы констатируем: драка идёт, а вы, вместо того, чтобы доложить, где лапы и кто кого уже прижал к сосне, составляете отчёт о флоре и фауне в радиусе трёх километров. Это не работа. Это художественное свинство.
Света, не меняя выражения лица, достала планшет и положила его перед Васильевой. На экране мелькали схемы, финансовые потоки через офшоры, логистические маршруты и фотографии сгоревших объектов.
— Вот ваш «хомяк в колесе», — произнесла Света ледяным тоном. — Он, кстати, нейросеть. И ей не надо спать, кофе, и она не боится медведей. За три часа она нашла семь повторяющихся схем, по которым «несчастные случаи» Баранова совпадают с банкротством или резким ослаблением их соседей. Совпадение? Возможно. Но если я вижу семь раз одного и того же «неуклюжего» человека с битой на месте преступления, я начинаю подозревать, что он не просто коллекционирует биты.
Васильева побледнела, глядя на планшет. Казалось, она вот-вот расплачется или сбежит. Виктория, видя этот эффект, смягчилась на полградуса.
— Ладно, хватит вас трясти. Ваша задача сейчас — не геройствовать. Ваша задача — стать самым въедливым, занудным и прилипчивым инспектором, которого видел свет. Вы требуете от Баранова объяснительные по каждому чиху на их границе. Запрашиваете сверки квот за последние пять лет. Проводите внеплановые проверки сохранности их «зон». Легионом бумаг и бюрократии. Выключите мозг и включите инструкцию. Пока вы их заваливаете макулатурой, — она обменялась взглядами со Светой, — мы проверим кое-какие «косвенные доказательства» на месте. Без вашего официального прикрытия, понятно?
Лейтенант кивнула с таким облегчением, будто ей только что отменили расстрел. Она даже сделала попытку улыбнуться, которая больше походила на нервный тик.
— Будет сделано, Виктория Борисовна. Я… я всё организую. У нас есть формы 7-ГХ, 12-БВ и дополнение «Дельта» к регламенту мониторинга…
— Прекрасно, — перебила её Виктория, поднимаясь с кресла. — Завалите их этим. А нам пора. Воздух здесь пахнет не только пылью и краской, но и хронической безответственностью. Мне нужно проветриться. В лесу, например.
Дверь закрылась. Виктория и Света спускались в гараж. В голове у младшей Покайло уже строились планы.
— Артефакт капризный, — сказала Света, закидывая в багажник массивный кейс с биометрическим замком. — Нужна будет полная тишина и никаких посторонних вибраций. Договоришься с охраной на периметре, чтобы отключили все генераторы в радиусе ста метров? И свет, желательно. Он работает на остаточных считываниях. Любой шум в эфире всё испортит.
— Договорюсь, — кивнула Виктория, заводя мотор внедорожника. — Скажу, что у нас в их ТРЦ внеплановая проверка на предмет остаточной аномальной активности. Формально — это правда. А что мы там будем искать конкретно… это уже наши личные духовные поиски.
Она тронула с места, и машина вырвалась из прохладного полумрака гаража на залитый беспощадным дневным светом новгородский асфальт. Предстояла долгая и нудная работа: уговоры, бумажки для виду, а потом — тонкая, почти ювелирная работа с артефактом, который мог показать им последний путь призрака. Или ничего не показать. Или показать нечто, что заставит пожалеть о любопытстве.